После восьмой серии

– Что за чёрт... – выдала я, едва открыв глаза. Я с опаской достала иглу из руки. Кажется, это была капельница. Стоп, это что, была кома? Нет, не может быть. Это просто... Ладно, потом об этом подумаю, а сейчас, кажется, нужно выбираться отсюда. Я окидываю взглядом пять кроватей. На четырёх лежат люди, одна пустая. Странно. Я встаю, разминая онемевшее тело, и подхожу к кровати, что была ближе всего. Над ней на скотч приклеен лист с надписью "Агнесса Менсон". Я осторожно вытаскиваю иглу из руки этой девушки. Кажется, это и есть Гэнгл. У неё волнистые тёмные волосы, рассыпанные на подушке, кажется, до середины спины, которые приятно отдают тёмно-бордовым. Она выглядит напряжённо даже в отключке... Так, ладно, нужно её привести в чувства. Хах, заботливо однако, на полу у каждой койки стоит бутылка воды. Ладно, облить её водой – крайняя мера. Я раскачиваю так называемую Агнессу. – Эй... Очнись... – говорю я и вижу, как её рука дёргается. Я чуть ли не подпрыгнула от восторга. Она открывает глаза, дёрнувшись, и резко садится. – Ч... Что... Это... Было... – она посмотрела на меня. У неё прекрасные зелёные глаза. – Ты... Зубл?... – её голос такой мягкий и нежный... В жизни его слушать куда приятнее, чем в этой цифровой реальности. Я понимаю, что молчу уже секунд так двадцать, и решаюсь ответить. – Да, вроде того. Я не знаю, что это было, где мы, и где были, но нам нужно выбираться. Ты ведь Гэнгл, верно? Стой, ты помнишь своё имя? Настоящее имя. – Да... Да! – она встаёт с койки и тише произносит, испугавшись собственного восторга, – Помню, меня зовут Агнесса. Какое счастье! Наконец-то нормальные имена! – А я Зарина, вроде, – я на всякий случай поворачиваюсь к своей кровати, посмотреть на бумажку над ней. – Зарина Стингер. – Красивое имя... – сказала Агнес, опуская взгляд. – Оу, спасибо, родная, у тебя ещё лучше – отвечаю я, несколько не осознавая, что говорю. – Полагаю, нам стоит привести в чувства остальных. Я подхожу к кровати молодого парня. Наверное, Джекс. Над его койкой наклеен лист с надписью "Феликс Найтмер". Интересно, в жизни он такой же говнюк? Агнес же приближается к рыжеволосой кудрявой девушке. Очевидно, что она Рагата, ещё над её кроватью надпись "Регина Дримми". Странно, что мы не могли вспомнить своих имён. Они очень созвучны с теми, что были в цирке. Я достаю иглу из руки Феликса тоже достаточно осторожно, как бы мне этого не хотелось. – Эй, Феликс, проснись, дважды повторять не буду, – говорю я, толкая того в бок. Он дёргается и открывает глаза. – Ну, вставай уже. Он, нехарактерно самому себе, выглядел испуганно. Если на чистоту, он выглядит очень даже симпатичным. Тёмные волосы, карие глаза, мягкие черты лица. Он спохватился и буквально вскочил с кровати. – Чёрт... – он остановился, наверное, от боли резких движений, после столького времени бездействия. – Мы что, были в коме? – Понятия не имею. Приведи в чувства Королёра. Или как там его зовут, не посмотрела ещё. Нужно выбираться. Я помогу Гэн... Агнес с Раг... Региной. О боже. – Пф, ладно, – последовало в ответ от Феликса. Ну да, и в жизни он скрывает своё истинное лицо. Наверное, оно и к лучшему. По крайней мере, сейчас мне не до этого. Я подхожу к Агнес и помогаю раскачать ничего не понимающую Регину, задающую кучу вопросов, на которые ни у кого нет ответа. – Что всё это значит?... Где мы?... В лабора... – Давай не будем об этом думать, – прерываю я. – Ты как себя чувствуешь? – Я... Нормально, вроде... – она крутит пальцами рыжую кудряшку. – Хорошо, – я разворачиваюсь к Феликсу, который пытается привести в чувства "Грэга Эндерли", как написано над его койкой. Я подхожу ближе. – Ох, ты дебил, или как? – спросила я у Феликса, заметив ещё не вытащенную иглу в руке Грэга. – Да что не так? – с ноткой обиды ответил он, явно не понимая, в чём дело. – Хм... Давай хорошенько подумаем, что не так... – саркастической издёвкой сказала я, подходя ближе и доставая иголку из Грэга – Я сейчас эту иглу воткну тебе в глаз за твою тупость. – Воу, полегче. Я забыл просто, – кажется, это правда, но в голосе слышен сарказм. – Эй, Грэг... Очнись, давай же, – звала я, уже не обращая внимания на Феликса. Грэг открывает глаза. Он светловолосый мужчина и ему, кажется, лет тридцать. Он медленно встал и осмотрел меня, Феликса, Агнес и Регину. – А где Помни? – донеслось из его уст басовым, но мягким голосом. Меня будто током обдало. Точно, Помни. Вот чья кровать была пустой. Я подошла к той самой, видимо, ещё недавно не пустующей кровати. Над ней написано "Моника Харрис". – Я... Не знаю, – растерянно сказала я.