Don’t Go Out: Истории из Белой Комнаты

В Симнация всё имело свою цену, но только кровь принималась в качестве валюты. Сначала были некроманты — парни, которые не любили отпускать покойников на пенсию. Потом появился Друид; он хотел спасти семью, но в итоге продал свою кожу и глаза за паршивый шанс увидеть их живыми. На выходе он получил двух хищников в пепельном гриме и Викторию — девочку, которая с тринадцати лет крошила врагов Императора, как гнилую солому. Она любила своего босса, и это была её самая крупная ошибка. В этом городе любовь — это просто способ надеть на тебя ошейник покрепче

***

      На закате классической древности, когда фундамент великой Симнации еще не был заложен даже в мечтах тиранов, мир погрузился во мрак оккультного безумия. В те времена некромантия перестала быть уделом безумных отшельников, став разменной монетой в играх властителей. Короли и полководцы покупали услуги мертвецов, превращая живую землю в бесконечное поле битвы, где павшие воины вновь вставали в строй по щелчку сухих пальцев магов. По земле наравне с живыми ходили тени, и грань между дыханием и тленом начала истончаться.       В самом сердце этой ледяной глуши, вдали от лязга стали и амбиций империй, жил молодой друид. Он был хранителем зеленой тишины, лекарем, чьи руки не ведали оружия. Он не выбирал сторон, веря, что природа — единственный истинный закон. Но война не знает милосердия. В один короткий ночной час, под аккомпанемент грозового неба, лес друида превратился в пепелище. Его хижина вспыхнула факелом, а супруга и дочь, избитые плетьми, закончили свои дни на виселице подле горящих стен своего дома. Друид смотрел на это, и его беспомощность была страшнее самой смерти. За спасенные им жизни солдат он получил плату бездонным горем.       Он подготовил гробы, но не смог опустить их в землю. В его арсенале были не только травы, но и крупицы запретных знаний. Друид не желал видеть своих девочек марионетками некромантов; он жаждал вернуть им тепло истинной жизни. Воззвав к древней магии, он призвал Того, кто стоит у врат. Жнец явился.       В ту секунду всё живое в радиусе десяти миль обратилось в прах, кроме ядовитых цветов паслена. Воздух застыл в ледяном оцепенении, а туман поглотил мир. В качестве дара друид преподнес Смерти редчайший «Цветок Смерти» — единственную валюту, которую принимает Бездна. Смерть склонила свой капюшон к смертному, чья наглость граничила с величием. — Кровь и сила, — прошелестел Жнец. — Чтобы вернуть их, ты должен отдать то, что делает тебя живым.       Ни секунды не колеблясь, друид предложил себя. Коса Жнеца рассекла пространство, не коснувшись кожи, но издав звук, от которого застыла сама душа. Силы начали покидать мужчину, его взор затуманился, а молодая кожа на глазах превратилась в пергамент. Дрожащими руками старик-друид надрезал свои запястья и прислонил их к остывшим губам дочери и жены. Вливая в них свою последнюю человеческую кровь, он молил не о бессмертии, а о взгляде их живых глаз.       Обряд был завершен. Когда Смерть исчезла в тумане, на земле остался лишь скукоженный, слепой старик с кожей цвета холодного пепла. Он отдал свою человечность, чтобы породить нечто иное. В тот миг, когда его девочки впервые открыли глаза, в мире воцарился новый вид — Скрытые. Первые из тех, кто живет кровью и тенями.       Первые Скрытые были лишены того изящества, которым позже будут щеголять аристократы ночи. Это были живые трупы, чья кожа напоминала серый пепел погребальных костров, а глаза представляли собой две бездонные воронки вечной тьмы. В их жилах вместо крови пульсировал яд Жнеца, превращая их в идеальных хищников. Они не пили кровь ради жизни — они разрывали плоть ради того, чтобы заглушить крик пустоты внутри себя. Мать и дочь, когда-то бывшие смыслом жизни друида, стали бичом человечества, пока их дикий голод не привел их в железные клетки будущего императора.       Именно в плену произошло то, что навсегда изменило архитектуру мироздания. Скрытая мать, чьё тело было осквернено проклятием Бездны, начала меняться. В её мертвом чреве зародилась жизнь — аномалия, плод, который не должен был существовать. Через пять месяцев тишины и мук плотный, неестественно круглый живот был разорван изнутри. Ребенок не родился — он прогрыз себе путь к свету, оставив после себя лишь растерзанную оболочку той, кто когда-то была женой друида. Так, на крови своей матери, явился первый Первородный Вампир.       Она не была похожа на чудовищ, что её породили. Серая кожа и глаза цвета свежепролитой крови — единственные метки Бездны на её человеческом лице. Император Цепеш, рискуя всем, вырвал этот багровый плод из клетки. Он не видел в ней чудо — он видел в ней инструмент. Назвав её Викторией, он наложил на неё цепи рабства, намереваясь использовать мощь Первородного вампира как таран для сокрушения соседних земель. Он растил её как пса войны, не подозревая, что воспитывает ту, перед кем однажды склонятся короли, и чьё имя станет синонимом вечного одиночества на троне Ондариона.       В тринадцать лет Виктория впервые ступила на поле боя, и земля содрогнулась. Это не была битва ребенка — это была манифестация хтонической силы. Пока вражеские легионы сходились в рукопашной, Виктория двигалась среди них подобно воплощенному гневу небес. Её тело, выкованное из магии друида и хлада Жнеца, обладало мощью, превосходящей человеческое воображение. Сталь мечей бессильно звенела, отскакивая от её кожи, словно от храмового гранита; лишь благородное серебро могло оставить на ней след, напоминающий о её уязвимости.       К восемнадцати годам она стала живым мечом императора Влада Цепеша. Она не просто сражалась — она перемалывала врагов в кровавую муку, возводя империю на костях тех, кто осмелился встать на её пути. В награду за преданность и тысячи принесенных душ Цепеш сделал её своей женой. Но этот союз не был триумфом. В золотых чертогах Виктория оставалась той же рабыней, которой была в железной клетке. Её огромная, пугающая сила была скована цепями самого страшного свойства — она искренне любила своего господина. Любовь стала её единственной тюрьмой, которую она не решалась разрушить.       Развязка наступила, когда Виктории исполнилось двадцать четыре. В пыли внезапного покушения вражеское копье пробило грудь императора, разрывая легкое и саму надежду на спасение. Пока Влад захлебывался кровью, Виктория явила миру свою истинную, жуткую природу. Устранив убийцу с той же будничностью, с какой жнец срезает колос, она вернулась к умирающему. Император успел лишь прошептать похвалу, прежде чем свет в его глазах начал гаснуть.       Не желая отпускать свою любовь в Лету, Виктория совершила святотатство. Она припала к шее мужа, впрыскивая в его слабеющее сердце первородный яд. Рана шипела, срастаясь на глазах, но цена за возвращение была безмерна. Через несколько часов Влад Цепеш открыл глаза — мертвенно-бледный, с радужкой, залитой кровью, он восстал как первый из обращенных. Виктория создала своего господина заново, подарив ему вечность, но так и не решилась разорвать свои цепи. Она стала Творцом, оставшись при этом рабыней у ног того, кого сама вырвала из когтей Смерти.       Тирания Цепешей накрыла мир густым саваном на целое тысячелетие. Влад, возрожденный кровью Виктории, явил миру пугающий образец совершенства: он обладал абсолютным контролем над своей жаждой и ледяным рассудком великого полководца. Пока он вел легионы в бой, Виктория оставалась его верным и безмолвным кузнецом. По его приказу она создала армию, какой не видела земля — легион бессмертных, из которых Влад позже отобрал элиту, основав Клан Древних. В этот внутренний круг входили лишь лучшие из лучших: воины-полководцы, чья верность была так же остра, как их клыки.       Но вечность притупляет бдительность, а человечество веками копило ярость. К 450 году нашей эры, когда в воздухе уже пахло новой эпохой, до Влада дошли слухи о молодом монархе, чье имя стало синонимом надежды для смертных. Это был не просто воин — это был Бич Божий, вооруженный огромным серебряным мечом, окропленным святой водой, и щитом, способным отражать саму тьму. Подле него шел придворный маг, чьи заклинания выжигали нечисть из самых глубоких нор.       Королевства, веками дрожавшие перед Цепешем, начали присягать на верность этому юному королю. Великая война людей и нечисти, в которой к Владу примкнули десятки других первородных кланов, длилась долгие двадцать пять лет. Поля сражений были залиты черной кровью бессмертных и алой кровью героев. Конец наступил внезапно и страшно: в решающей битве молодой монарх сокрушил Влада Цепеша, оборвав его тысячелетнее правление. Оставшиеся вампиры, лишившись своего стержня, обратились в бегство, преследуемые по пятам охотниками, чья месть была столь же долгой, как и их рабство. Вампирская тирания пала, рассыпавшись прахом под ударами серебра и веры.       После сокрушительного падения Влада Цепеша и столетий гонений, остатки бессмертных осознали: чтобы выжить, нужно стать мифом. Виктория, единственная выжившая Первородная, взяла в свои руки осколки былого величия и начала выстраивать новую структуру рода. Если раньше вампиры были легионом, то теперь они стали тайным обществом, чьи щупальца пронзали века.       Род разделился на касты. Безупречные Древние — те, кто помнил вкус триумфа при Владе; смертоносные воины клана Куарра; и мрачные Целители, чьи застенки стали домом для человеческого «скота». Там, в тишине сырых камер, людей держали как ресурс: для исцеления раненых и выкармливания молодняка, еще не научившегося искусству охоты. Те же, кто не нашел места в элите, стали Последователями — сбродом, расходным материалом, который со временем выковался в полноценную армию под началом Виктории.       К XVII веку мир окончательно забыл о страхе перед клыками, превратив вампиров в сказки для детей. Но именно в это время род пережил свой самый страшный кризис: кланы Куарра и Целителей были истреблены, а почти все Первородные — стерты из истории. Виктория осталась в пугающем одиночестве на вершине пирамиды. Чтобы сохранить тайну, был создан Кодекс — суровый свод законов, за нарушение которых платили жизнью.       Современность встретила род в новом обличье. Появился клан Благородных — хранителей баланса, согласных жить в тени человечества. Под руководством братьев Мастерсов, Максимуса и Николаса, они стали щитом, оберегающим тайну существования вампиров. Но в тени Благородных всегда скрываются Мятежные во главе с Деймоном — те, кто выполняет «грязную работу», выслеживая отступников. В сердце этого лабиринта, в скрытом от глаз «Гнезде», Виктория Цепеш продолжает свой бесконечный дозор вместе с Маэлом ДиВиардо, преемником Влада.

Доступная информация

      Физиология бессмертных оказалась столь же сложной, сколь и их история. Чтобы сохранить иллюзию жизни в мире смертных, вампирам приходится платить кровью за каждый градус тепла. Лишь испив «чистого источника», они могут на сутки согреть свою ледяную плоть до человеческих 36,6 — цена, которую Николас Мастерс платил каждый раз, прежде чем коснуться Линн. Но природа вампира коварна: чем больше он поддается зову инстинктов, тем быстрее его облик деформируется, возвращая его к истокам — к тем самым жутковатым Скрытым с серой кожей и провалами вен. Тот, кто теряет связь с изначальной сущностью наполовину, подлежит немедленному уничтожению, дабы не спровоцировать новую эпоху тирании.       Великий переворот под предводительством Ренарда Летански и Николаса Мастерса стал точкой невозврата. В кровавой схватке в «Гнезде» пал Маэл ДиВиардо — последний бастион древнего деспотизма. Николас, едва не утратив разум и не превратившись в неуправляемого Скрытого в пылу битвы, был спасен колдуном Маликетом Абботом. Великая магия сотворила невозможное: Николас был лишен своего проклятия, вновь став человеком.       Самым шокирующим итогом войны стала судьба Леди Дракулы. Маликет Аббот «уничтожил» Викторию Цепеш, но не мечом, а милосердием. Он даровал ей перерождение, превратив Первородную вампиршу в человеческого младенца. Маленькая Виктория, чистая от собственных грехов, была отдана на воспитание Максимусу Мастерсу под суровым надзором колдуна. Так закончилась эпоха Императора Влада Цепеша, уступив место правлению Деметрия Локонте — нового лидера, взращенного в тени магии и Кодекса.