Привязанность.

••• — Наконец-то выберемся. Сто лет не была на вечеринках, — Чарли выдала улыбку — яркую, как неоновая вывеска, и такую же безжизненную. Она шагала по тротуару, вцепившись в локоть Вегги так крепко, словно та была её единственным якорем в этом плывущем от жары городе. — Угу, — Вегги не сводила с неё колючего, полного тревоги взгляда. — Твоя жизнерадостность выглядит подозрительно, Чарли. Слишком много зубов. Чарли поспешно отвернулась, делая вид, что её страшно заинтересовала облупившаяся витрина. — Всё в порядке. Честно. Просто... нужно вытрясти этот застой из головы. — Понимаю. Именно поэтому мы идем к Рози. Июль стоял душный и тягучий. Сессия наконец вытрясла из них последние силы, и теперь, когда зачётки были сданы, в груди образовалась странная, пугающая пустота. Свобода казалась непривычной. Впереди маячило лето — бездонное и лишённое всяких ориентиров. В бутике Рози жизнь кипела вопреки жаре. Здесь пахло крахмалом, свежим шелком и дорогими сплетнями. Дамы всех возрастов — от восторженных дебютанток до костлявых старух в кружевах — штурмовали вешалки, словно от нового платья зависела их судьба. — Рози! Привет! — голос Чарли прозвенел слишком высоко, почти фальшиво. Она пробилась сквозь строй манекенов к кассе, буквально волоча за собой подругу. Хозяйка бутика, не глядя, выбивала чек, её пальцы двигались с точностью часового механизма. — О Чарли, дорогая! Давно не виделись! — воскликнула Рози узнавшая её по голосу, как только она заговорила. — Так, дамы, — она выпрямилась, и по залу пронесся холодный ветерок её авторитета. — У меня перерыв. Всем советую дойти до угла, съесть по мороженому и привести мысли в порядок. В таком взвинченном состоянии вы выберете не платье, а катастрофу. Возвращайтесь через час. Толпа рассосалась с удивительной скоростью. Рози вышла из-за прилавка, её шелковое платье мягко зашуршало по паркету. — О боги, Чарли, я уже начала забывать, как ты выглядишь при дневном свете, — она раскрыла объятия, но на полпути её руки дрогнули. Она замерла, сканируя лицо девушки взглядом, от которого невозможно было спрятаться. — Милая... — осторожно начала она. — От тебя за милю пахнет... — Бу! — Вегги резко шагнула вперед, перерезая тяжелую паузу. — Рози, ты всё ворчишь? Мы пришли тратить деньги, а не слушать лекции. Рози мгновенно оценила маневр. Она мягко улыбнулась Вегги, принимая её правила игры, но тревога никуда не делась. — Ох, Вегги, защитница ты моя. Идите сюда, дайте я вас обеих прижму к сердцу. Она обняла их — крепко и надежно. Когда они отстранились, Рози сложила руки на груди, изучая Чарли уже без напускной весёлости. — Итак, куда вы собрались? И только не ври, что на обычные танцы. — Мы идем на вечеринку, — Чарли поправила воротник, стараясь не дрожать. — Поможешь нам? Нужно что-то... ослепительное. Чтобы никто не задавал лишних вопросов. — Помогу, — Рози прищурилась. — Но только после того, как ты перестанешь притворяться. Я вижу твой «фасад», Чарли. Он весь в трещинах. Чарли сдалась. Маска радости сползла, обнажая усталость, которую она копила месяцами. — Прошло полгода, Рози... А я всё ещё жду, что это окажется затянувшейся шуткой. — О, дорогая, — голос Рози стал тихим и глубоким. — Тебе не обязательно «выздоравливать» по расписанию. --- Девушки вышли из бутика, нагруженные объемными пакетами, которые казались неестественно тяжёлыми. Лица обеих застыли, превратившись в безжизненные маски. Дорога до дома прошла в вязком, душном молчании. Вегги несколько раз открывала рот, пытаясь выдавить дежурную фразу, чтобы пробить эту стену, но слова застревали в горле. В конце концов она просто сдалась, глядя перед собой стеклянным взором. Прощание у подъезда вышло коротким и рваным — пара неловких жестов, холодное «пока» и отведенные в сторону глаза. Поднимаясь к квартире, Чарли чувствовала, как мир вокруг начинает терять четкость. Веки налились свинцом, в висках застучала тупая, ритмичная боль. Каждое движение давалось с трудом, будто она пробиралась сквозь толщу воды. Внутри всё дрожало от подступающей истерики, которую она так отчаянно пыталась подавить. Замок поддался не сразу — пальцы не слушались, ключи мелко бились о металлическую пластину. Войдя внутрь, Чарли на автомате опустила пакеты на пол; шелест дорогой бумаги в пустом коридоре прозвучал пугающе громко. Она закрыла дверь, провернула замок и прислонилась к нему спиной. Силы кончились мгновенно. Ноги подкосились, и она тяжело осела на пол. Тишина квартиры тут же взорвалась её криком — резким, надрывным, переходящим в хрип. Воздух стал обжигающим, его катастрофически не хватало. Сквозь пелену слез Чарли увидела на комоде вазу. Вспышка слепой ярости заставила её вскочить и смахнуть предмет. Стеклянное крошево с оглушительным звоном разлетелось по паркету. — Всё хорошо... Чарли, дыши... просто дыши, — запричитала она, хватая ртом воздух, но голос срывался на свистящий шепот. Она попыталась сделать глубокий вдох, но грудную клетку будто стянули стальными обручами. Паника накрыла новой волной. Собственные рыдания душили её, вызывая тошноту. В какой-то момент в голове что-то коротко, болезненно «кольнуло», и на смену хаосу пришло жуткое, ледяное безразличие. «К чёрту. Хватит», — пронеслось в мыслях Движения стали четкими и механическими. Чарли поднялась, игнорируя хруст стекла под подошвой, и прошла на кухню. Она медленно закатала рукава, обнажая бледную кожу. Взгляд упал на нож, лежащий на столе. Ощутив холод стали в ладони, она поднесла лезвие к запястью, чувствуя, как бешено колотится пульс прямо под тонким слоем кожи... --- На кухне пахло остывшим чаем, но Чарли этого не чувствовала. Она сидела на полу, привалившись спиной к кухонному гарнитуру; её пальцы побелели от того, как сильно она сжимала рукоять ножа. Лезвие уже оставило первую тонкую полосу на запястье, и капли крови медленно падали на светлый линолеум. — Чарли? Ты чем это занята? — раздался из дверного проема знакомый голос. В нём не было ни крика, ни ужаса. Только мягкое, почти ленивое любопытство. — А-а-а, кажется, понял. Она замерла. Шаги по плитке были неторопливыми. Он подошёл и опустился на пол рядом, плотно прижавшись своим плечом к её плечу. Он сел так непринужденно, будто они просто присели отдохнуть. — Давай вместе? — предложил он так просто, словно звал её на прогулку. Его рука потянулась к ящику со столовыми приборами, и он уверенно достал второй нож. Другой рукой он осторожно нашел её свободную ладонь, переплетая свои пальцы с её «в замок». Его кожа была живой и теплой, а её — ледяной. — Что?.. — Чарли, наконец, подняла на него взгляд. Её лицо было серым от слез. Она искала в его глазах страх, но видела только бездонное спокойствие. — А что? По-моему, даже романтично, — он чуть заметно улыбнулся. — Только давай вот так, ближе к сонной артерии. На запястьях слишком долго. А так будет намного быстрее. И почти не больно, обещаю. Он мягко перехватил её руку, помогая поднять лезвие выше. Его свободная рука за её спиной уже устроилась так, чтобы в нужный момент они просто синхронно повалились на пол, не разрывая объятий . — Т-ты... ты даже не будешь меня останавливать? — её голос сорвался на хриплый шепот. — Зачем? — он посмотрел ей прямо в душу. — Если ты решилась на это, значит, внутри тебя что-то окончательно сломалось. И я не стану тебя удерживать силой. Чтобы потом беспомощно смотреть, как ты медленно гаснеш в этой пустоте? Это было бы слишком эгоистично. И потом жить в мире с осознанием того, что умерла или что тебя никогда не будет со мной, ужасно. Он нежно заправил выбившуюся блондинистую прядь ей за ухо и замер. В этой звенящей тишине вдруг послышался резкий металлический звон. Нож Чарли выскользнул из пальцев и отлетел в сторону, ударившись о ножку стола. Слёзы горячими струями потекли из её глаз. Она резко развернулась, её руки судорожно обвили его шею; она прижалась к родному, сильному плечу и зарыдала, сотрясаясь всем телом. Он медленно отложил свой нож и крепко обхватил её в ответ. На этой тесной кухне воцарилась тяжёлая, густая тишина. И эта тишина сказала больше, чем любые другие слова. *** Всхлипы постепенно стихли, она повернулась к зеркалу в коридоре и посмотрела на себя. Худое, изнеможенное тело, размазанная тушь, заплаканные, уставшие глаза, и нож в правой руке все в точности как тогда, только уже без него... Слезы снова ручьем покатились из её темно-карих глаз как вдруг взгляд зацепился за волосы, длинные, блондинистые и роскошные волосы. Волосы которые так нравились ему... Чарли смотрела на свои волосы. Пальцы дрогнули, осторожно касаясь светлых локонов. Даже сейчас они были мягкими, аккуратными, почти такими же как раньше. Слишком красивыми для человека, который чувствовал себя полностью сломанным. И стоило ей только задержать взгляд на отражении чуть дольше, как память сама потянула её назад. Был поздний вечер. В квартире стояла почти полная тишина, только где-то внизу негромко играл телевизор соседей, а за окнами шумел летний дождь. Свет был выключен, комнату освещала лишь настольная лампа возле кровати. Чарли сидела перед зеркалом в ванной после душа, пытаясь расчесать влажные волосы. Они постоянно путались, цеплялись за расчёску, и девушка тихо недовольно вздыхала себе под нос. — Эти волосы меня когда-нибудь добьют... — пробормотала она, пытаясь распутать очередной узел. Из комнаты послышался тихий смешок. — Ты говоришь так каждый раз. Чарли обернулась и увидела Аластора, стоящего в дверном проёме. Он выглядел непривычно расслабленным: рубашка слегка расстёгнута, рукава закатаны, а в руках кружка с чем-то горячим. — Потому что это правда. Они слишком длинные. — И всё же ты ни разу их не подстригла. — с лёгкой улыбкой заметил он. Чарли закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. — Мне жалко. Аластор подошёл ближе и, поставив кружку на раковину, осторожно забрал у неё расчёску. — Тогда позволь помочь, дорогуша. — Ал, ты не обязан— — Знаю. Его голос прозвучал неожиданно мягко. Чарли замолчала, чувствуя как он медленно начинает расчёсывать её волосы. Осторожно, терпеливо, стараясь не сделать больно. Его пальцы иногда случайно касались её шеи, и от этого по коже пробегали мурашки. В зеркале она видела его сосредоточенное лицо и непривычно спокойный взгляд. Без привычной насмешки или ехидства. Только тихая нежность, которую он показывал лишь когда они оставались наедине. — Вот так намного лучше. — тихо сказал он спустя пару минут, пропуская длинные светлые локоны сквозь пальцы. — Тебе очень идут распущенные волосы. Чарли почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть. — Ты иногда бываешь слишком милым. Аластор тихо усмехнулся. — А ты слишком легко смущаешься. Тогда этот момент казался таким обычным. Ничего особенного: дождь за окном, тёплый свет лампы и чужие пальцы в её волосах. Но именно такие мелочи теперь ранили сильнее всего. Потому что они были настоящими. *** Воспоминания рассеялись, возвращая её в реальность. Чарли смотрела на своё отражение с еле заметными дорожками от слёз на глазах. Чем дольше смотрела тем хуже ей было, в какой-то момент она резко подошла к шкафчику и достала кухонные ножницы. Подойдя к зеркалу Чарли взяла один локон волос и отрезала, и ей показалось будто в душе стало легче. И она локон, за локоном начала отрезать свои волосы. Наконец закончив она медленно присела на пол, а вокруг были её отрезанные длинные волосы. Девушка почувствовала как голова тяжелеет, как в глазах начинает темнеть и она упала в обморок. Последнее что она видела перед глазами это расплывчатое и обеспокоенное лицо Вегги, она ей что-то говорила, но Чарли не смогла разобрать ни слова. Мир вокруг медленно терял очертания. Звуки стали приглушёнными, будто доносились сквозь толщу воды, а тело внезапно стало тяжёлым и чужим. Только голос Вегги всё ещё пробивался через накатывающую темноту — дрожащий, срывающийся от страха. — Чарли?.. Чарли, пожалуйста, посмотри на меня… Вегги опустилась перед ней на колени так резко, что боль прострелила уставшие ноги. Сердце колотилось где-то в горле, мешая нормально дышать. Её взгляд лихорадочно метался по коридору: ножницы, разбросанные светлые пряди, заплаканное лицо Чарли. Но этого было недостаточно. Страх всё ещё не отпускал её. Слишком живыми были те ужасные картины, которые она успела представить по дороге сюда. Вегги тут же схватила Чарли за дрожащие руки, быстро осматривая запястья. Чисто. Ни порезов, ни крови. Она нервно провела взглядом выше, к предплечьям, потом к шее, пытаясь убедиться, что нигде нет ран, которые ещё можно успеть перевязать. Пока не поздно. От одной только мысли внутри всё холодело. Она даже не замечала, как дрожат её собственные пальцы, пока осторожно поворачивала лицо Чарли к свету, проверяя нет ли ещё чего-то, что она могла упустить. И только убедившись, что крови нигде нет, Вегги смогла судорожно вдохнуть воздух. Чарли была жива. Жива. Но почему тогда становилось так страшно? Вегги осторожно коснулась её щеки дрожащей рукой, будто боялась причинить ещё больше боли одним неосторожным движением. Чарли выглядела хрупкой. Невыносимо хрупкой. Словно ещё немного — и она окончательно рассыплется прямо у неё на руках. — Господи… что же ты с собой делаешь?.. — вырвалось почти беззвучно. Ответа не последовало. Сознание Чарли уже ускользало куда-то далеко, оставляя после себя только слабое ощущение чужого тепла и тихий шум в ушах. Она почувствовала, как тело внезапно стало невесомым, а пол исчез из-под ног. Уже окутанная сном она услышала негромкий восклик, ощутила нежные руки, которые подняли её и потащили в комнату на кровать.