Лисья маска для бариста

Часть 1

Запах кофейных зёрен смешивался с запахом дождя. С улицы доносился ритмичный стук капель по жестяному козырьку чёрного входа — словно кто-то неторопливо отбивал джазовый ритм. Юки Сакураи стоял посреди тесной подсобки и смотрел на два фартука, висящих на ржавом крючке. Чёрный — простой, хлопковый, с глубокими карманами. И кружевной — с рюшками, бантиком сзади и таким количеством оборок, что, казалось, он был сшит специально для пытки молодых парней, у которых нет выбора. Юки был как раз из них. — Ну чего встал? — голос Ханы раздался из-за спины, мягкий, но безжалостный, как утренний будильник. — До открытия двадцать минут. Переодевайся. Он сглотнул, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки. — Хана-сан... — начал он, глядя куда угодно, только не на неё. — Может, я посуду буду мыть? На заднем дворе? Там темно, никто не увидит... Хана усмехнулась. Ей было под шестьдесят, но взгляд оставался острым, как лезвие старого ножа. Короткие седые волосы, морщины в уголках глаз, и татуировка в виде лисьего хвоста на левом запястье — единственное, что выдавало в ней знание вещей, о которых обычные люди предпочитали не догадываться. — Твоя мать в твоём возрасте уже трёх духов обманула, — сказала она, шагнув ближе. — А ты боишься чашку кофе подать. Она взяла кружевной фартук с крючка — и прежде чем Юки успел возразить, завязала его у него на талии. — Смотри сюда. Хана развернула его к зеркалу. Мутному, в трещинах, с подпалиной от чьей-то сигареты в правом углу. Оно всё равно показывало правду. Ту правду, которую Юки ненавидел и боялся одновременно. Пепельно-платиновые волосы, распущенные по плечам, мягко обрамляли лицо. Чёлка падала на глаза, делая взгляд более томным, чем ему хотелось бы. Фартук с рюшками стягивал талию, подчёркивая изгиб, которого у парня в принципе не должно было быть. Чёрное платье формы сидело идеально — потому что Хана шила его на заказ, под его мерки, под его проклятые андрогинные плечи и тонкие запястья. Шею украшал кружевной чокер под стиль формы, что бы скрыть кадык. Из зеркала смотрела девушка. Красивая. Хрупкая. С большими янтарными глазами, которые в этом свете казались почти золотыми. Если не знать правды. Юки знал. «Господи, — подумал он с тоской. — Я выгляжу как та самая девушка из аниме, которую главный герой случайно застаёт в пустом классе. Мама, ну зачем ты родила меня таким красивым?» Пальцы коснулись заколки в волосах — серебряной шпильки в виде цветка сакуры. Материнский подарок. Единственное, что осталось от неё, кроме крови кицунэ, бегущей по его венам. — Поправь чёлку, — скомандовала Хана. — И губы подкрась. — Что?! — Юки дёрнулся. — Нет. Я не буду... — Будешь. — Она сунула ему в руку маленькую баночку с блеском. Цвет — «Укус кицунэ». — Клиенты любят, когда официантки улыбаются. А улыбка с блеском — это чаевые. Юки посмотрел на баночку, как на ядерную боеголовку. — Я парень. — Сегодня ты — Мисс Рен. И у Мисс Рен губы должны блестеть. — Хана скрестила руки на груди. — Давай, время идёт. Он вздохнул. Открыл баночку. Пальцем нанёс блеск на губы — липкий, с запахом карамели и какой-то едва уловимой магии. Заколка тут же потеплела, принимая иллюзию: голос станет выше на полтона, черты — мягче, движения — плавнее. «Я — кофейный автомат в юбке, — мысленно повторил он, как мантру. — Я не Юки. Я — Мисс Рен. У Мисс Рен нет лисьих хвостов и ушек. Нет секретов». — Помни главное, — Хана поправила его заколку, чуть сдвинув влево. — Улыбайся. Говори тише. И не смотри в глаза слишком долго. Люди чувствуют кицунэ по взгляду. Она отошла к двери, ведущей в зал, и бросила через плечо: — А теперь — работаем. Первая смена началась. Хлопнула дверь. Юки остался один перед зеркалом. Дождь за окном усилился, и теперь капли барабанили по жести с таким остервенением, будто опаздывали на свидание. В подсобке пахло кофе, ванилью и старым деревом. Где-то на кухне зашипела кофемашина — Мэй уже запускала смену. Он посмотрел на своё отражение. На девушку с пепельными волосами и янтарными глазами. — Ну что, Мисс Рен, — прошептал он сам себе. — Не опозорься. Юки поправил юбку, расправил плечи — и шагнул в зал.

Часть 2

Время: 18:30 — 19:30 Дождь усиливается.

Зал «Лисьей маски» встретил Юки теплом и джазом. Виниловый проигрыватель за стойкой тихо шипел, выводя старую запись Колтрейна — саксофон плакал о чём-то невесомом, подходящем для вечера, когда за окном мокнет брусчатка, а фонари зажигаются слишком рано, потому что тучи закрыли небо ещё в четыре часа. Юки вышел из подсобки, чувствуя, как каждый шаг на низком каблуке отдаётся в позвоночник. «Это не больно, — врал он себе. — Это просто... непривычно. Как ходить после того, как тебя переехал автобус». Он сделал три шага к барной стойке — и споткнулся о собственную юбку. — Осторожно! Мэй подхватила его под локоть, едва не выронив поднос с чашками. Веснушчатая, с рыжими кудряшками, собранными в высокий хвост, она выглядела так, будто сошла с открытки «Идеальная официантка, 1950-х». Только глаза у неё были чёрные-чёрные и слишком глубокие для простой девятнадцатилетней девчонки. — Не спотыкаться на каблуках — это искусство, — шепнула она, поправляя его фартук. — И ты, мой дорогой, пока что первокурсник. — Пошла ты, — беззлобно огрызнулся Юки. — О, я пойду. — Мэй уже разворачивалась к столикам, но на ходу бросила через плечо: — И не забудь про улыбку! У Мисс Рен улыбка должна быть загадочной. Как у кошки, которая знает, где лежит вчерашняя сметана. Юки скривился. У зеркала задней стены он на секунду замер, проверив отражение: блеск на губах не размазался, чёлка лежит правильно, заколка на месте. Вроде бы ничего не выдаёт. «Только не думать о хвостах. Они под иллюзией, их никто не видит. Даже если они дёргаются». А они дёргались. Каждый раз, когда Юки нервничал, его настоящие хвосты — два пушистых, с белыми кончиками — начинали мелко вибрировать, как у зверя, который чует опасность. Иллюзия скрывала их от людских глаз, но не от него самого. Он чувствовал их тяжесть, их тепло, их предательское желание вырваться на свободу. «Сидите смирно, — мысленно приказал он хвостам. — Или я вас вычешу». Первый час смены прошёл как в тумане. Юки подавал кофе, улыбался, делал вид, что ему удобно на каблуках, и одновременно следил за каждым, кто входил в дверь. Обычные люди. Туристы с картами. Парочка, которая ссорилась из-за того, кто забыл купить корм для кота. Старик, который каждый вечер заказывал один и тот же зелёный чай и смотрел в окно, ни на что не глядя. Но были и другие. Вон та женщина у окна — слишком бледная для августа. Её тень на стене... Юки моргнул. На секунду ему показалось, что у тени выросли рога. Он моргнул снова — тень стала нормальной. «Не смотри. Хана сказала не смотреть». Он отвернулся, сосредоточившись на кофемашине. Пар из сопла поднимался вверх, смешиваясь с запахом обжаренных зёрен. Юки любил этот момент — когда молоко превращается в густую, бархатистую пену, когда ритуал приготовления кофе становится медитацией. Здесь, за стойкой, он почти забывал, кто он такой. Здесь он был просто бариста. Профессионал. Человек, который знает, какую температуру любит эспрессо и почему капучино нельзя размешивать ложкой. — Эй, красотка! Юки поднял голову. За стойкой стоял парень лет двадцати пяти, с наглой улыбкой и бейсболкой козырьком назад. От него пахло дешёвым пивом и уверенностью, которая не подкреплена ничем, кроме молодости и глупости. — Мне латте, — сказал он, облокачиваясь на стойку так, что его рука почти касалась руки Юки. — И номер твой, если можно. Юки замер. «Красотка. Он назвал меня красоткой. Я сейчас умру. Или ударю его подносом. Или то, или другое». — Латте — триста йен, — ответил он ровным, нейтральным голосом. Номер не предложил. Парень не понял намёка. — Слышь, у тебя глаза красивые. Как у кошки. Ты японка? Или кореянка? — Я бариста, — сказал Юки, поворачиваясь к кофемашине. — Ваш заказ будет через минуту. Парень хмыкнул, но не ушёл. Остался стоять у стойки, рассматривая Юки так, будто тот был экспонатом в музее. «Мама, если ты меня слышишь — пришли молнию. Прямо в этого козла. Или дай мне сил не пролить на него кипяток». — Держи. — Юки поставил чашку перед парнем с такой силой, что несколько капель кофе выплеснулись на блюдце. — Триста йен. Приятного аппетита. Парень полез в карман за деньгами, но вместо кошелька достал телефон. — Давай добавимся в лайн? Я приглашу тебя в кино... — Она занята. Голос раздался из-за спины парня — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, от которой у Юки мурашки побежали по позвоночнику ещё до того, как он понял, кто это. Мэй, которая проходила мимо с подносом, резко остановилась. Её глаза округлились. Парень с бейсболкой обернулся. За его спиной стоял кто-то, кто явно был не из этого района. Чёрное пальто, мокрые плечи, волосы иссиня-чёрные, зачёсанные назад, но одна прядь упала на лоб. Высокий. Слишком высокий для кафе с низкими потолками. И глаза. Юки увидел их, когда незнакомец перевёл взгляд с парня на него. Серо-голубые. Как грозовое небо перед штормом. Как лёд, в котором застыло что-то древнее и опасное. Юки забыл, как дышать. Парень с бейсболкой, видимо, тоже что-то почувствовал — потому что быстро сунул деньги в прорезь для чаевых и ретировался за столик в углу, даже не забрав латте. Незнакомец проводил его взглядом — равнодушным, как у хищника, который не видит смысла гоняться за мышью. А потом посмотрел на Юки. Улыбнулся. Не широко, не кокетливо — только уголки губ дрогнули, и в глазах появилось что-то тёплое, противоречащее их ледяному цвету. — Добрый вечер, — сказал он. И голос его был как виски с дымком — тёплый, обволакивающий, опасный. Юки открыл рот. Из горла вырвался сдавленный писк. «Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Только не с этим голосом». Он кашлянул, прикрыв губы ладонью, и сделал второй заход — уже мягче, выше, с той самой ноткой кокетства, которой его учила Хана: — Д-добрый... вечер. Что вам предложить? Незнакомец склонил голову, рассматривая его так, будто перед ним была не просто официантка, а загадка, которую хочется разгадать. — А что посоветует такая красивая бариста? — спросил он. У Юки загорелись щёки. Он почувствовал этот жар — который поднимается от шеи к ушам, к кончикам спрятанных под иллюзией лисьих ушей. Его хвосты дёрнулись. Заколка стала тёплой, напоминая: «Держи иллюзию, дурак». Он заставил себя улыбнуться. Заученно. Профессионально. — Фильтр колумбийский, — сказал он, чуть тараторя, чтобы скрыть смущение. — Средняя обжарка. Ноты тёмного шоколада и вишни. Если хотите что-то помягче — возьмите латте с солёной карамелью. Незнакомец смотрел на его губы. Юки только сейчас заметил, что облизал их — нервно, привычно, как делал всегда, когда волновался. Блеск «Укус кицунэ» остался на языке — сладкий, с привкусом мёда и какой-то едва уловимой магии. — Колумбийский, — повторил незнакомец, не отводя взгляда. — Чёрный. Без сахара. — Сию минуту. Юки развернулся к кофемашине и замер, уставившись на неё, как на спасательный круг. «Не смотреть на него. Я — профессионал. Я — просто кофейный автомат в юбке. Я... чёрт, он смотрит на меня. Чувствую спиной». Он чувствовал. Тяжесть взгляда — как физическое прикосновение, от которого хотелось то ли убежать, то ли, наоборот, обернуться и спросить: «Ну что ты смотришь?» Пальцы дрожали, когда он молол зёрна. Руки предательски подрагивали, когда он утрамбовывал таблетку. Он сделал вдох. Выдох. «Соберись. Ты — Мисс Рен. У Мисс Рен всё под контролем». Кофе закапал в чашку тонкой струйкой, пахнущей шоколадом и вишней. Юки наблюдал за процессом, как за ритуалом — это помогало успокоиться. В кофе была правда. В кофе не было лжи. Только чёрная, горькая честность обжаренных зёрен. Он поставил чашку на стойку. — Ваш кофе, — сказал он и потянулся за блюдцем. Их пальцы почти коснулись. Юки отдёрнул руку, будто обжёгся. — Ой, извините... Но было поздно. Между его пальцами и рукой незнакомца проскочила искра. Голубая. Маленькая. Ослепительная на фоне тёплого света кофейни. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но они оба её видели. И оба замерли. Незнакомец посмотрел на свою руку. Потом на Юки. — Это... статическое электричество? — спросил он с новым, острым интересом. Юки схватил тряпку и принялся яростно тереть стойку — там, где и так было чисто. — Да! Точно! — выпалил он, чувствуя, как горят щёки. — Синтетика. Фартук дурацкий. Я всё время бьюсь током. Простите. Ложь. Он знал, что это ложь. Искра была магической. Его магия откликнулась на что-то в этом незнакомце. На что-то тёмное и холодное, что пряталось под чёрным пальто. Незнакомец медленно поднёс чашку к губам, не сводя глаз с Юки. — Забавно, — сказал он, сделав глоток. — Я обычно не чувствую такого электричества. Он поставил чашку на блюдце и чуть отодвинул рукав пальто — просто так, случайно, или намеренно, Юки не понял. Но он увидел. На запястье незнакомца, под манжетой рубашки, виднелась татуировка. Древние руны. Тёмно-синие, как ночное небо. И они... пульсировали. Слабо, едва заметно, в такт сердцебиению. Руна Охотника. Юки перестал дышать. «Охотник. Он охотник. Мама... зачем он пришёл именно сюда?» Внутри всё похолодело. Хвосты прижались к ногам, как у испуганного зверя. Заколка обожгла кожу — предупреждая, защищая, приказывая держать иллюзию. Незнакомец сделал ещё глоток. И улыбнулся. Не той холодной, хищной улыбкой, с которой, наверное, убивал монстров. А другой — тёплой, почти домашней. — Хороший кофе, — сказал он просто. — Спасибо, мисс... — Рен, — выдохнул Юки. — Мисс Рен. — Мисс Рен, — повторил незнакомец, пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться. Я Адриан. Дождь за окном усилился. Капли забарабанили по стёклам с новой силой, и блики от фонарей задрожали на влажной брусчатке. И Юки понял, что эта смена только начинается.

Часть 3

Время: 20:15. Кафе почти пустое. Дождь стихает, превращаясь в мелкую морось.

Кафе опустело. За час, прошедший после того, как Адриан вышел под дождь, Юки успел обслужить ещё четверых посетителей — двух обычных студентов, женщину с ребёнком и какого-то типа в дешёвом костюме, от которого пахло сыростью и старой магией. Тот ничего не заказал. Просто посидел пять минут в углу, глядя в телефон, и ушёл, оставив после себя запах горелой свечи. Юки проводил его взглядом и выдохнул. «Изнанка близко. Хана не зря сегодня странная». Джаз на виниле сменился чем-то меланхоличным — пианино и тихий саксофон. За окнами фонари отражались в мокрой брусчатке, создавая иллюзию второго неба под ногами. Где-то на кухне тихо звенели чашки — Мэй мыла посуду и напевала себе под нос. Затем Мэй ушла на кухню перекусить. Вторая официантка, тихая Рин, протирала столики в дальнем углу. Хана стояла за барной стойкой, делая вид, что проверяет кассу, но на самом деле — наблюдала. Она всегда наблюдала. Юки чувствовал её взгляд на своей спине, когда наливал себе стакан воды. Пальцы всё ещё дрожали — остаточное явление после того, как этот высокий незнакомец посмотрел на него так, будто хотел раздеть взглядом. «Не думать о нём. Он ушёл. Всё». — Мисс Рен. Юки подпрыгнул. Голос раздался прямо над ухом — низкий, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по позвоночнику. Он резко обернулся. Адриан стоял за стойкой. Мокрый. В пальто — капли воды на плечах, на воротнике, на упавшей на лоб пряди. Он вернулся. Не через дверь — Юки не слышал колокольчика. Просто... появился. Как тень. Как будто всегда здесь стоял. — Вы... — голос Юки сел. Он кашлянул. — Я думала, вы ушли. — Ушёл, — спокойно ответил Адриан. — Но забыл кое-что. Он смотрел на Юки в упор. Серо-голубые глаза в этом свете казались почти чёрными — только зрачки горели холодным огнём. — Что? — спросил Юки, чувствуя, как заколка снова нагревается. — Чашку? Сдачу? Адриан усмехнулся. — Нет. Он медленно, не торопясь, достал из внутреннего кармана пальто чёрный бумажник. Кожаный, потёртый по краям — старый, но дорогой. Извлёк оттуда визитку. Золотые буквы на тёмно-синем картоне. Положил на стойку. Придвинул к Юки. — Это. Юки посмотрел на визитку, как на змею. Адриан Блэквуд Консультации по вопросам безопасности Телефон: xxx-xxxx Без адреса. Без логотипа. Только имя, номер и эта странная формулировка, от которой пахло чем-то нечеловеческим. — Консультации по вопросам безопасности? — переспросил Юки, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы... телохранитель? Адриан наклонил голову. — Вроде того. — А зачем телохранителю оставлять визитку бариста в кофейне? Пауза. Джаз заиграл громче — или это только показалось? — Потому что вы не просто бариста, — сказал Адриан тихо. Так тихо, что Юки пришлось податься вперёд, чтобы расслышать. — И эта кофейня — не просто кофейня. Юки замер. «Он знает. Он что-то знает». Заколка обожгла кожу. Хвосты под иллюзией прижались к ногам, как у зверя, который готовится к бегству или к драке. — Не понимаю, о чём вы, — сказал Юки, надевая на лицо самую невинную улыбку, на которую был способен. — Мы просто готовим кофе. Иногда печём печенье. — Печенье, — повторил Адриан, и в его голосе проскользнуло что-то тёплое. Почти смех. — Ладно. Пусть будет печенье. Он отступил на шаг. Потом ещё на один. — Держите визитку, — сказал он уже громче, так, чтобы слышали остальные. — Если когда-нибудь понадобится помощь... или просто компания. Я часто бываю в этом районе. Помощь. Компания. Юки сжал визитку в пальцах, чувствуя, как плотный картон вминается в кожу. — У меня есть парень, — выпалил он. Ложь. Худшая ложь в его жизни. Зачем он это сказал? Зачем? Адриан замер. На секунду его лицо стало непроницаемым — ни эмоций, ни мыслей. Только холодные глаза изучали Юки, читая что-то на его лице, в дрожи ресниц, в том, как он закусил губу. — Я не предлагал свидание, — сказал Адриан. — Пока что. И улыбнулся. Не холодно. Не хищно. А как-то... грустно? Или Юки показалось? — Спокойной ночи, мисс Рен. Он развернулся и пошёл к выходу — на этот раз нормально, через дверь. Колокольчик звякнул. Холодный воздух ворвался в кафе на секунду, принося с собой запах дождя и мокрого асфальта. Дверь закрылась. Юки смотрел на неё, не дыша. — Ну? — голос Ханы раздался из-за спины. — Понравился? Юки подскочил. Хана стояла за его плечом, скрестив руки на груди, и улыбалась той улыбкой, которая означала: «Я всё видела, я всё знаю, и сейчас я буду тебя мучить». — Что? Нет! — слишком быстро ответил Юки. — То есть... он клиент. Обычный клиент. — Ага. — Хана кивнула на визитку, которую Юки всё ещё сжимал в руке. — Которому ты так нужен, что он вернулся под дождь, чтобы оставить номер телефона. — Это... профессиональный интерес, — выдавил Юки. — Профессиональный интерес к бариста в кружевном фартуке? — Он сказал, что я не просто бариста! Хана подняла бровь. — И ты не просто бариста. И кафе не просто кафе. И он не просто клиент. — Она взяла визитку из его рук, повертела в пальцах. — Адриан Блэквуд. Блэквуды... старая семья. Я слышала эту фамилию. — Охотники? — тихо спросил Юки. Хана посмотрела на него. Долго. Внимательно. — Возможно, — сказала она наконец. — Но не все охотники убивают. Некоторые... защищают. Юки выхватил у неё визитку и сунул в карман фартука. — Мне всё равно, — сказал он, отворачиваясь к кофемашине. — Он просто клиент. Который пьёт чёрный кофе и уходит. И больше не вернётся. — Конечно, — согласилась Хана с ласковой улыбкой. — Конечно, не вернётся. Она ушла на кухню. Юки остался один. Он достал визитку. Посмотрел на золотые буквы. Потёр пальцем уголок — картон был плотным, дорогим, с едва заметным тиснением. «Выброси, — сказал он себе. — Выброси прямо сейчас». Он не выбросил. Положил на полку под кофемашиной — туда, где хранил сменные закладки для книг и старые чеки. И пошёл мыть чашки, чувствуя, как визитка жжёт дыру в кармане его фартука, хотя она уже лежала на полке. Джаз играл. Дождь кончился.

Часть 4

Время: 22:15. Кафе закрыто. Дождь кончился, но воздух остался влажным и холодным.

Кафе опустело окончательно. Последний посетитель — пожилая женщина, которая пила зелёный чай и смотрела в окно уже второй час, — наконец допила свою чашку, аккуратно поставила её на блюдце и вышла, тихо поблагодарив Юки кивком головы. Юки проводил её взглядом и выдохнул. В кафе никого не осталось. Только джаз, который играл что-то меланхоличное, и запах кофе, который уже выветривался. Мэй и Рин уже переоделись и ушли, оставив после себя запах духов и тихий смех в раздевалке. Хана возилась на кухне, пересчитывая дневную выручку. Юки остался в зале один — протирать стойку, мыть кофемашину, возвращать стулья на места. Ритуал. Спасительный ритуал, который позволял не думать. Он снял кружевной фартук и повесил на крючок — рядом с чёрным, который так и не пригодился. Поправил юбку. Провёл рукой по волосам, чувствуя, как заколка-сакура всё ещё теплится на затылке, поддерживая иллюзию. «Скоро можно будет снять. Ещё немного». Он взял тряпку и принялся тереть стойку — там, где стояла чашка Адриана. Запах кофе смешивался с запахом дорогого парфюма. Кедр. Горький табак. И что-то холодное, как первый снег. Юки замер. Пальцы сжали тряпку сильнее, чем требовалось. «Не думать о нём. Он просто клиент. Просто опасный клиент, который оставил визитку и сказал, что я "не просто бариста"». — У тебя всё в порядке? Голос Ханы заставил его подпрыгнуть. Она стояла в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. Без фартука, в простом свитере и джинсах, она выглядела старше — и уставшей. — Да, — ответил Юки слишком быстро. — Всё отлично. — Ага. — Хана подошла к стойке, села на высокий барный стул. — И поэтому ты уже пять минут трёшь одно и то же место? Юки посмотрел на стойку. Она блестела. Так, что можно было смотреться как в зеркало. — Просто... задумался, — сказал он, отбрасывая тряпку в раковину. — О чём? — Хана взяла чайник, налила себе зелёного чая. — О том высоком темноволосом незнакомце, который оставил тебе визитку? Юки покраснел. Снова. Казалось, за этот вечер его лицо приобрело перманентный свекольный оттенок. — Я не... — Не надо, — перебила Хана, отпивая глоток. — Я видела. Искра между вами. Я не слепая. — Это статическое электричество, — выдавил Юки. Хана посмотрела на него поверх чашки. — Дорогой. Я живу в этом мире дольше, чем ты существуешь. Я знаю, как выглядит магический контакт. И то, что было между вами — не статика. Юки замолчал. Он опустился на стул напротив неё, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Два хвоста под иллюзией устало повисли — он почти не контролировал их сейчас. — Он охотник, — тихо сказал Юки. — Я видел руну. На запястье. Хана кивнула, не выказывая удивления. — Блэквуды. Старый род. Они охотятся на тварей Изнанки уже несколько поколений. — Она поставила чашку на стол. — Но твой отец говорил, что они не убивают без разбора. У них есть кодекс. Юки поднял голову. — Мой отец? — Твой отец был человеком, — напомнила Хана. — Но он много знал. И он уважал Блэквудов. Сказал однажды: «Среди них есть те, кто защищает. И те, кто мстит. Главное — не перепутать». Юки сжал пальцы в кулаки. — А этот? Какой он? Хана пожала плечами. — Я не знаю. Но он пришёл сюда не случайно. И не за кофе. — Зачем тогда? Хана посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. — Возможно, за тобой. Возможно — за тем, что ты скрываешь. Изнанка шевелится в последнее время. Ты сам видел — сегодня было трое существ под иллюзиями. И все они смотрели на тебя. Юки вспомнил женщину с рогатой тенью. Типа в дешёвом костюме, от которого пахло горелой магией. И ещё одного — старика, который пил зелёный чай и смотрел в окно, но краем глаза следил за каждым движением Юки. — Они что-то знают? — спросил он. — Обо мне? — О твоей матери, — поправила Хана. — Шесть хвостов — это уровень. Не каждый кицунэ достигает такого. А те, кто охотятся за силой, помнят. Юки почувствовал, как заколка обжигает кожу — предупреждение, напоминание. — Она ушла, чтобы защитить меня, — сказал он. — И теперь я должен прятаться всю жизнь? — Ты должен быть осторожным, — поправила Хана. — Это разные вещи. Она встала, забрала чашку, подошла к раковине. — Тот парень — Адриан — он может быть опасен. Но может быть и союзником. Я не знаю. Но я знаю одно: он смотрел на тебя не как на добычу. — А как? Хана обернулась. — Как на что-то ценное. — Она усмехнулась. — Как на что-то, что хочешь защитить. Юки почувствовал, как краснеет снова. И снова. И снова. — Это ничего не значит, — сказал он. — Он думает, что я девушка. — А ты ему не сказал? — Нет! — Почему? Юки замолчал. Потому что испугался. Потому что впервые за долгое время кто-то посмотрел на него не как на «полукровку-урода» и не как на «бедного студента, которому нужна помощь». Адриан посмотрел на него так, будто он был... красивым. Желанным. Ценным. И это чувство — тёплое, опасное, запретное — Юки не хотел терять. Даже если оно было построено на лжи. — Не важно, — сказал он. — Он больше не придёт. — Ты так думаешь? Юки кивнул, хотя в глубине души надеялся на обратное. Хана вздохнула. — Ладно. Иди домой. Завтра смена в восемь. Юки встал, потянулся — хрустнули позвонки. День был длинным. Слишком длинным. Он прошёл в подсобку, снял платье, повесил на вешалку. Надел свои джинсы, объёмное худи, кеды. Спрятал волосы под кепку. Сутулиться, не смотреть в глаза, стать незаметным — ритуал обратного перевоплощения. В зеркале больше не было Мисс Рен. В зеркале стоял обычный парень — бледный, с тёмными кругами под глазами и двумя хвостами, которые всё ещё были видны. — Заколку не забудь, — крикнула Хана из зала. Юки снял заколку с волос. Иллюзия женственности спала — черты лица стали острее, волосы укоротились, голос вернулся к своему обычному, мужскому звучанию. Но хвосты и уши остались. Они всегда были здесь, даже когда заколка работала. Просто сейчас их не скрывала его собственная воля — слишком устал, слишком вымотался за день. Два пушистых хвоста с белыми кончиками устало опустились к полу. Острые лисьи уши прижались к голове. Он чувствовал, как магия отступает, оставляя после себя лёгкую усталость и пустоту. «Опять я. Просто я». Он положил заколку в карман джинсов. Визитка всё ещё лежала на полке под кофемашиной. Юки посмотрел на неё. Золотые буквы. Имя, которое звучало как заклинание. Он не взял её. Вышел через чёрный ход во двор. Ночь была прохладной, но без дождя. Небо очистилось, и где-то между тучами проглядывали звёзды. Лужи на асфальте отражали жёлтый свет фонарей, и казалось, что под ногами мерцает ещё один, перевёрнутый город. Юки сделал глубокий вдох — запах мокрого асфальта, бензина и свободы. «Домой. Спать. Завтра новый день». Он обогнул здание кафе и вышел на улицу. И замер. У фонаря, на другой стороне дороги, стояла фигура. Высокая. В чёрном пальто. Адриан. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел на чёрный ход кафе. Ждал. На его плечах блестели капли осевшего тумана — значит, он был здесь не пять минут. Юки почувствовал, как сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле. «Он не ушёл. Он всё это время был здесь». Адриан поднял голову и посмотрел прямо на Юки. Не на Мисс Рен — в кепке, худи и джинсах Юки выглядел иначе. Менее заметно. Более... обычно. Но Адриан смотрел прямо на него. И улыбнулся. Не широко. Только уголками губ. — Доброй ночи, — сказал он тихо, но в тишине пустой улицы Юки расслышал каждое слово. Голос звучал устало, но в нём не было угрозы. Юки замер, не зная, что делать. Бежать? Подойти? Делать вид, что не заметил? Адриан не двигался. Просто стоял и смотрел. А потом развернулся и медленно пошёл вниз по улице, растворяясь в темноте. Шаги его звучали мягко, почти беззвучно — как у человека, который умеет исчезать, когда хочет. Юки смотрел ему вслед, чувствуя, как дрожат колени. «Он ждал. Он знал, что я выйду именно здесь. Он...» — Юки! — крикнула Хана из дверей кафе. — Ты чего застыл? Иди давай, завтра рано вставать. Юки обернулся. Хана стояла на пороге, скрестив руки на груди. Но она смотрела не на него — на пустую улицу, туда, где только что стоял Адриан. — Он ждал тебя, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Да, — выдохнул Юки. — И ты не спросил, зачем? — Я испугался. Хана кивнула, будто только этого и ждала. — Завтра спросишь, — сказала она. — Он вернётся. Она скрылась в дверях, оставив Юки одного под фонарём. Он постоял ещё минуту, глядя на пустую улицу. Где-то далеко хлопнула дверь машины. Фонарь над головой тихо загудел, привлекая мошкару. Воздух пах влажной корой и холодной сталью. «Он вернётся». Юки сунул руки в карманы худи, нащупал там заколку и смятый чек. И пошёл домой, чувствуя на спине чужой взгляд — хотя улица уже была пуста.