Судьба

      Стрелки часов на табло станции перевалили за 22:20. После обильного дождя воздух в Сувоне стал сырым и тяжёлым. Чонгук вышел из здания вокзала, и холодная влага тут же обожгла щёки. Он вернулся из Сеула, но чувство облегчения, за которым он ездил на встречу изначально, не пришло. Вместо него в груди теперь лежал камень: вина, глухая и липкая, за каждое проигнорированное чувство, за каждое резкое слово, за то, что он оттолкнул Тэхёна сгоряча. И в то же время острое желание поскорее его увидеть.       Он достал свой телефон из джинсов. В Line висело то самое сообщение от Чимина с адресом: «9-8, Ganmaesan-ro 71beon-gil, Paldal-gu». Он там. Удачи». Чонгук убрал телефон обратно в карман на автомате, но через мгновение снова открыл его.       Он зашагал быстро, уверенно, не замечая луж и не обращая внимания на редких прохожих, спешащих домой под зонтами. Путь от станции занял не больше десяти минут. И вот он остановился.       Перед ним возвышался «Hotel Haru». Шестиэтажное здание светлого песочного оттенка, с плоской крышей и строгими прямоугольными окнами, выстроенными в идеальный, почти казарменный ряд. Над входом, словно лишний элемент, нависала странная ярко-фиолетовая архитектурная конструкция: может, арка, может, просто декор, но в ночном тусклом свете она отвратительно выделялась, почти раздражая. Вокруг тянулась небольшая асфальтированная парковка. Лишь в дальнем углу стоял чёрный каршеринговый «Geely». Чонгук не двинулся с места. Задумчиво прикусив губу, снова открыл контакты. Палец завис над строчкой «Ким Тэхён».       «Позвонить? Написать? А вдруг он спит? В номере ли он вообще? Может, он ушёл? Может, не хочет меня видеть?»       Мысли больно бились изнутри об черепную коробку. Кролик открывал и закрывал профиль несколько раз. Пятнадцать минут. Время текло медленно. В груди сжималось от предвкушения и страха одновременно. Что сказать? «Прости»? «Спасибо»? «Я идиот»? Слова казались слишком лёгкими, слишком дешёвыми.       Парень уже собрался с духом нажать на «вызов», когда за спиной раздался звук. Ровный, неторопливый стук подошвы ботинок и шуршание пакета. Чонгук обернулся.       Под плохо освещающим переулок фонарём шёл Тэхён. В одной руке был белый пакет из «CU», в другой — телефон. Чёрное пальто было слегка влажным от моросящего дождя, вьющиеся волосы неприятно начали прилипать ко лбу. Но взгляд был спокойным, хотя и немного уставшим. Вдруг Ви резко остановился — увидел Чонгука. Посмотрел на него пристально. Не испуганно и не со злостью, просто сильно удивлённо и с тоской. — Что ты здесь делаешь? , — тихо спросил он, не веря своим глазам. Пульс участился.       Собравшись со всем своим мужеством и гордостью, Кролик сделал пару шагов навстречу. — Нужно поговорить. — Я уже всё тебе выложил, как есть. Что ещё ты хочешь услышать? , — Ким выжидающе искал в карих глазах парня правду. — Мне неловко это признавать, но я перегнул палку, поэтому…       Чонгук сделал тяжёлый глубокий вздох, понимая, что ощущает себя неуверенно. — …поэтому хочу извиниться.       Тэхён нервно сглотнул, кадык дёрнулся под горлом мягкой водолазки. — Как ты узнал, что я здесь? , — он уже знал ответ. Наверняка это Чимин сдал его с потрохами, только вот вопрос «зачем». — Спросил твоего друга. Он оказался неожиданно добрым человеком. — Чимин всегда был Матерью Терезой, но я не ожидал, что ты позвонишь ему.       Небольшой укол ревности сделал неприятно Киму. Чонгук завис на долю секунды, судорожно размышляя, рассказать ли Тэхёну о встрече. Он не хотел врать, так почему тогда сейчас появились эти глупые сомнения? — Я только что с ним виделся, — всё же признался Кролик, потупив взгляд на свою обувь. — Ты…что? , — Тэхён думал, что он ослышался. Второй укол пришёлся прямо в остатки его гордости. — Не намерен ничего скрывать.       Сделав небольшую паузу и переместив вес на другую ногу, Ким внимательно принялся изучать внешний вид Чона. Он хотел подробности. Дождь усиливался. — Давай зайдём. Холодно. Иди за мной.       Ви прошёл мимо Кролика, не посмотрев на него. В душе всё ещё тихо стонала противным голосом обида, не дающая унять редкостное волнение. Младший сразу последовал за ним, едва ли не задевая Кима плечом.       Когда дверь отеля закрылась за ними, парни оказались перед небольшой лестницей с металлическими перилами, ведущей к стойке регистрации. Комнатная растительность в горшках, стоящая сбоку, была живой.       Стойка имела изогнутую форму, выполненную из светлого дерева. Холл с бежевыми стенами и плиткой на полу был довольно уютным. За стойкой не оказалось администратора, но в этом сейчас не было необходимости, ведь у Тэхёна уже лежала в кармане его ключ-карта от номера.       Ким, не останавливаясь, пошёл дальше по коридору, освещенному встроенными в потолок светильниками, которые создавали длинные тени на полу. Пахло ковролином и дешёвым очистителем воздуха. Лифт с металлическими дверями быстро приехал после вызова кнопкой. Тэхён нажал на «3», пытаясь держать себя в руках. Его сердце стучало быстро и гулко, оглушая и заставляя задерживать дыхание. Чонгук же нервничал более очевидно, он то и дело разминал пальцы на обеих руках.       Стены коридора третьего этажа были отделаны фактурными серыми панелями, разделенными узкими светлыми вертикальными вставками. Пол был выложен светлой плиткой. Справа вдоль стены уходил вдаль длинный коридор с дверями в номера. Освещение обеспечивалось точечными потолочными светильниками и скрытой светодиодной подсветкой в верхней части стен.       Тэхён подошёл к своей двери и провёл ключ-картой по замку, раздался короткий писк, зелёный огонёк моргнул. Комната 316. Внутри было тесно, но чисто.       Белая двуспальная кровать с серыми подушками, стоящая на фоне стены с отделкой из дерева и темно-бирюзовой панели. Рядом с кроватью находилась тумбочка. На маленьком столе в спящем режиме стоял на зарядке ноутбук. Тэхён молча бросил пакет из CU на стол, повернулся и только теперь по-настоящему посмотрел на Чонгука. — Я тебя внимательно слушаю, — сказал он, не спеша снимая верхнюю одежду. Ему до смерти было интересно, каким образом всё произошло за его спиной.       Тэхён тихо выдохнул, провёл ладонью по мокрым волосам, отчего несколько прядей прилипли к вискам. Он отошёл к углу, включил в розетку пластиковый чайник, вскрыл пакетики растворимого кофе.       Чонгук осторожно сел на край кровати, наблюдая, как Тэхён ставит бумажные стаканчики. Пальцы его слегка дрожали. — Надеюсь, ты понимаешь, что после той ночи у меня была куча подозрений и вопросов. Поэтому я подумал, что можно подробнее расспросить о тебе у Чимина. Он же лучший друг. А Юнги договорился с ним о встрече. — Почему не сам?       Кролик как-то сразу опустил плечи, потупил взгляд в сторону, всем своим видом показывая, что ему стыдно. Ви не стал на него давить. — И что было дальше? , — продолжил Ким. — Мы встретились втроём в ресторанчике недалеко от станции. У нас с Чимином состоялся небольшой разговор по душам. — Не поделишься подробностями?       Чонгук тщательно подбирал формулировки, чтобы не ляпнуть лишнего. Он старался передать всю суть вечера, не упоминая то, как над Паком издевалась группа молодых ребят. Ви слушал нахмурившись и тараня щёку языком изнутри. Чон не совсем понимал, что это значит. — Насчёт того, в чём ты признался в парке, — начал Кролик, ускорив свою речь, — все эти видения и сны обо мне. Я не знаю, как это уложить в голове. Но хочу разобраться. Не отрицать и не сомневаться, а попробовать понять. Вместе.       Тэхён застыл. Он выключил чайник, налил воду, но не протянул стаканчик сразу. Смотрел на пар, поднимавшийся между ними, как на стену, которую нужно преодолеть. — Так ты веришь мне или нет? — вопрос прозвучал почти шёпотом. С капелькой отчаяния. — Да, — Чонгук ответил быстро, слишком быстро, — хоть и думаю, что это невозможно. Но я верю тебе. Даже когда отталкивал в тот раз, я сразу что-то ощутил. Будто ты действительно не врёшь. И именно поэтому мне страшно.       Тэхён внезапно сжал челюсть. Наконец протянул стакан с горячим кофе. Их пальцы коснулись на долю секунды, отзываясь мягким теплом. — Тебе не понять, — вздохнул Кролик, — никто так подробно не пересказывал моменты из твоей жизни, будто присутствовал там лично. Никто не делал акцент на мелочах и не записывал в свой дневник детали про черты внешности, привычки или вкусы человека. — Я запоминал тебя, — поправил Тэхён, не поднимая глаз, — даже зная, что ты не замечал меня.       Слова повисли в прогретом гудением кондиционера воздухе. У Чонгука всё сжалось внутри. Ужасно хотелось протянуть руку, сократить расстояние между ними, стереть ту невидимую черту, которую они сами чертили. Но он в нерешительности боялся сломать то, что только начало оживать. Вместо этого он вскочил, поставил стакан и взял со стола дешёвую шариковую ручку. — Что ты делаешь? , — спросил Ви. — Хочу попробовать сделать то же, что и ты — выписать заметки. — Я довольно скучная личность. — Ну уж нет, так не честно. Будь хорошим мальчиком и отвечай на мои скромные вопросы.       Тэхён медленно кивнул. Убрал подальше почти полностью выпитый стакан, чтобы не мешался.       Чонгук достал из своего рюкзака полу-исписанную тетрадь по истории фольклора и открыл чистый разворот. — Очень основательный подход, — маленькая, но искренняя усмешка коснулась губ Ви. Чонгук задержал свой взгляд на этих губах. Лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы занервничать вновь, заёрзать на месте. — Если честно, какие-то вещи я уже узнал у Чимина, но есть то, что я бы хотел спросить лично. — Не вижу никаких проблем. Я — открытая книга.       Ким по-доброму улыбнулся. За окном дождь окончательно стих, оставив после себя лишь отблески мокрых фонарей на асфальте. Они сидели в тишине, постепенно остывающие стаканчики, тетрадь раскрыта между ними, как мост. Вина не исчезла, страх не растворился. Но под ними проступало что-то другое: осторожное, живое, требующее терпения. То самое «ещё», которое всегда пряталось за опасениями, за попытками решить проблему, не называя её по имени. — Какими качествами своего характера ты гордишься, а от каких тебе хотелось бы избавиться?       Тэхён опустил взгляд на тетрадь. Провёл пальцем по краю страницы, оставляя еле заметную складку. — Я ужасно сердобольный человек. Это буквально убивает меня. Все животные, старики, дети, немощные, страдающие, болеющие, умирающие, брошенные заставляют меня почувствовать жалость и вызывают желание чем-то помочь. Ещё я не могу жить без книг, поэтому раздражаюсь, когда мне кто-то мешает читать и проводить время наедине с собой. Бесят тупые люди, которые только ноют и ничего не собираются менять. Ненавижу, когда вещи не возвращают на своё место. Могу повысить голос, когда разозлён. Из плюсов, пожалуй, точно выделю преданность друзьям и открытость. Также доброту без задней мысли или выгоды. И прямолинейность. Терпеть не могу, когда конфликты и ссоры не решаются путём разговоров, всё можно обсудить. Не знаю, каким меня видят люди со стороны, но без зазрения совести скажу, что я хороший человек.       Он пересел ближе к Чонгуку, его мизинец случайно лёг на край ладони парня, которая опиралась на лист с записями. Но никто не убрал руку. Тэхён не отодвинулся. И в этот момент, в дешёвом номере Сувона, они впервые за долгое время позволили себе просто быть рядом без оправданий. — Когда в голове слишком много всего и это давит, — Чон начал медленно, глядя на пар, — как тебе удаётся заснуть или переключиться? — Иногда внутри шумит так, что даже собственные мысли кажутся чужими. Я считаю биение сердца. Пока дыхание не выровняется.       Чонгук кивнул, не отрывая глаз от его рук. Пальцы были длинными, аккуратными, коротко подстриженные ногти и отсутствие кутикулы. Кролик оценил опрятность. — Включаю горячую воду в душе и стою, пока кожа не покраснеет. Пока не перестану чувствовать вес в груди. Иногда просто хожу, гуляю, отвлекаюсь. — Ты носишь всё в теле, — заметил Кролик. В голосе не было осуждения. Только узнавание. — А ты ещё и в глазах, — парировал Ким, — запоминаешь. Хранишь. Иногда… слишком долго.       Тэхён знал много об этом парне. И если казалось, что этого недостаточно, теперь он не только морально, но и физически ощущал химию между ними. Такую естественную, лёгкую и правильную. Она тянулась прочными сетями, сдерживала потрясение, не позволяла отступить. — Тяжело быть тем, кто видит. Особенно когда другие просят не смотреть. — А ты переставал? Смотреть? , — Чонгук поднял глаза. — Нет, — пауза, — но научился отводить взгляд первым.       Чонгук сжал ручку. Пластик слегка хрустнул. — Я думаю, что всё это время бежал не от тебя, а от неудобной правды. И страха, что ты мне нужен в жизни. Сильнее, чем я позволял себе думать.       Тэхён поднял взгляд, их глаза мгновенно встретились. В них мелькнуло что-то острое, незащищённое. — А я боялся, ты подумаешь, я прошу слишком много. Думал, что сломаюсь, если ты решишь никогда вновь не увидеться. Боялся, что ты уйдёшь, потому что не любишь тех, кто держится за тебя так крепко. — Я не уйду, — Чонгук сказал это не как обещание, а как факт, — я просто… не знал стоит ли остаться. — Мы оба делаем вид, что справляемся в одиночку. Но на самом деле, мы просто ждём, пока кто-то заметит, что нам не нужно справляться в одиночку.       Ви неосознанно наклонился чуть ближе к парню, расстояние сократилось всего на несколько сантиметров, но дрожащее ощущение электрического напряжения мгновенно сотрясло воздух.       Чонгук не отодвинулся, не отвернулся. Стойко выдержал проникновенный взгляд. Вместо дистанции решил оставить всё, как есть. Его ладонь на бумаге медленно сдвинулась, задевая кончики других пальцев Тэхёна. Чернила свежих фраз слегка испачкали парня. — Я разрешаю тебе быть рядом.       И впервые за долгие месяцы слова звучали не как сдача, а как настежь открытая дверь. — Я долго не понимал, зачем мне эти видения. Почему я должен видеть именно тебя, — Тэхён усмехнулся, но в усмешке не было горечи, только усталость человека, который наконец-то прекратил спорить с собственным пульсом, — а потом перестал сопротивляться. Просто наблюдал и в итоге понял, что не могу остановиться. Это было странно, словно моя память уже знала тебя до встречи. Будто что-то внутри меня само шло навстречу, а я лишь шёл, спотыкаясь и боясь, что сойду с ума.       Дыхание Чонгука было прерывистым и беззвучным, всё его тело, его душа, его сердце реагировали на Кима необъяснимым образом, подталкивали парня вперёд. Тэхён озвучивал его мысли. — Это не магия, Чонгук. Это гравитация. Я слишком долго притворялся, что умею летать. А когда понял, что притяжение — это не слабость, а направление, всё встало на свои места. Ты не обязан верить в судьбу. Но я в неё поверил, когда впервые увидел твоё лицо в живую в том тёмном переулке ночью и понял, что оно принадлежит не прошлому и не снам. А реальности. И что я, кажется, всю жизнь готовился к этому моменту. Просто не знал, как найти, как дождаться тебя.       Чон почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло от внезапной, почти физической ясности. Словно пазл, который он собирал вслепую, щёлкнул на своём месте. — Я понимаю, — тихо ответил он, медленно кивая головой, — и чувствую то же самое.       Впервые за всё время между ними не осталось вопроса, требующего ответа. Расстояние продолжило сокращаться под влиянием атмосферы, пока Тэхён не упёрся лбом в лоб Чонгука. Ким медленно закрыл глаза и сделал тяжёлый вздох. Чон на секунду растерялся, но тут же тоже прикрыл веки, ощущая спокойствие. Они не говорили ни слова, просто сидели вот так вот с переплетёнными кончиками пальцев на смазанных записях, до которых уже никому не было дела. — Я устал бороться, — шёпот коснулся слуха Чонгука, — больше не могу.       Внезапно Тэхён порывисто притянул к себе парня, крепко обнимая его. Одной рукой он осторожно поглаживал его крепкую спину, что была шире и мощнее, чем его собственная. А вторую руку он запустил в волнистые густые волосы Чона на затылке, бережно прижимая его голову к своему плечу. Дыхание коснулось шеи Тэхёна очень неожиданно, вызывая мурашки по столбу позвоночника. Мощный импульс пронзил их обоих, обрушивая на парней невыносимо сильное новое желание, которое никогда раньше не возникало в их голове.       Случайно скользнув краешком губ и прохладным, металлическим кольцом пирсинга по бешено бьющейся сонной артерии, Чонгук немного отстранился от Ви, чтобы поравняться с его раскрасневшимся от смущения лицом. Подался вперёд первым медленно, чтобы у Тэхёна было время отступить. Но тот не отступил.       Поддавшись порыву, их губы коснулись почти невесомо. Сухие и неуверенные, с привкусом кофе. И в ту же секунду реальность дрогнула. Не снаружи. Внутри. Будто пространство свернулось, время потеряло направление, а невидимая нить, протянутая сквозь годы, наконец натянулась и зазвенела, отозвавшись в каждом нерве. Не прерывая поцелуя, они закрыли глаза одновременно. И мир расступился.       Это было не очередное видение. На этот раз это было воспоминание. О том, чего ещё между ними никогда не случалось, но по ощущениям будто наоборот. Чонгук почувствовал запах постели в семь утра, когда солнце только касается подушки. Увидел их руки, сплетённые в машине во время ночной поездки. Услышал, как Тэхён сказал что-то глупое, а сам Чон отвечает смехом, не в силах его остановить. И зимой, и летом, и в грозе.       Он увидел, как поправляет ему галстук перед зеркалом. Как кладёт голову ему на плечо, выдыхая: «Я дома». Как они просто сидят на полу, пьют остывший чай и улыбаются.       Тэхён видел то же. И ещё больше. Как Чонгук целует его в висок, пока тот засыпает. Как они спорят из-за пустяков и расходятся в разные комнаты. Как любят друг друга настолько, что сердца бьются как одно.       Тихая, счастливая жизнь, где они не убегали и не прятались. Просто были вместе. И вдруг всё закончилось. Парни медленно открыли глаза.       То, что они только что увидели вместе, было реальнее комнаты, в которой они находились. И притяжение резко стало легко объясняемой переменной — это был подталкивающий механизм, чтобы дать им увидеть правду. Для Чонгука это означало, что его вечное, глухое чувство «не туда» наконец обрело координаты. Для Тэхёна — что видения больше не будут тянуть его в пустоту, потому что настоящее только что стало чётче любого сна.       Чонгук замер, ожидая какой-то реакции, звука, действия. А Тэхён перестал дышать, не отрицая шока. Пока новое чувство не обрело смысл.       Чимин был прав. Ким не просто увлёкся Кроликом, и вовсе не потому хотел поскорее новое видение. Он стал зависимым не от происходящего. А от человека. Который стал для него важнее всего на свете. Или уже был?       Осознание пришло как яркая ослепляющая молния, попавшая прямо в цель. Почти инстинктивно Тэхён прижался чуть сильнее. Ответ пришёл не словами, а движением подбородка, лёгким наклоном головы, приглашением. Вторая волна нахлынула без предупреждения. Чонгук выдохнул, и этот выдох стал отправной точкой. Рука скользнула к затылку Тэхёна, пальцы запутались в ещё влажных волосах. Тэхён ответил тем же — ладонь легла на щеку, большой палец прошёлся по острой скуле, будто проверяя снова здесь ли он.       Поцелуй перестал быть мягким. Губы раскрылись, дыхание сплелось воедино, давление возросло, но не резко, а как прилив — неизбежно, захватывая всё пространство между ними. Страх растворился в ритме, который они нашли друг в друге.       Тэхён обнаружил в себе новую черту: жадность. Ему было плевать, что Чонгук парень, что он младше на три года, на всю сложность ситуации. Сейчас для него было важно, что он настоящий. И что он в этой комнате. Несмотря на замысел вселенной. — Спасибо…что ты…жив, — с прерывистыми паузами шептал ему в губы Ви, нежно держа его лицо в своих руках.       У Чонгука зашлось сердце. Он никогда раньше не задумывался всерьёз об отношениях и любви, кто ему нравится, с кем бы он хотел прожить жизнь. До этого самого дня ни один человек не цеплял, не оказывался в его мыслях, не волновал его до такой степени, что хотелось всё бросить и примчаться. «Это не влечение, а возвращение домой». Мысль пришла в голову немедленно, полностью поглощая его. Он больше не думал о вине и о том, как правильно. Чон понял, что нашёл то, что давным-давно потерял.       Чонгук осознал, почему всё это время логика рассыпалась, как песок в ладонях. Он никогда не верил в судьбу. Верил только в усилия, в контроль, в то, что всё строится руками. Но сейчас, чувствуя, как ладонь Тэхёна всё ещё лежит на его ключице, как их дыхания медленно синхронизируются, он понял: контроль был иллюзией. А вселенная — нет. Она просто ждала, пока они перестанут сопротивляться.             Тэхён чувствовал, как накачанное тело Чонгука отвечает на каждое его прикосновение. Они уже знали, как подстроиться в идеальной гармонии. И это сильно отличалось от тех эмоций, которые Ви испытал от связи с Чимином. То было неправильным и каким-то чужим, а сейчас всё так, как должно быть.       Они оторвались друг от друга не потому, что хотели, а потому, что воздух закончился. Лбы снова соприкоснулись. Дыхание было сбивчивым, горячим, оно смешалось в тишине комнаты. Ни один из них не отпустил. Пальцы всё ещё были вплетены в волосы, трогали шею.       Чонгук осмелел и провёл большим пальцем по нижней губе Тэхёна. — Я больше не буду убегать, — прошептал он. Тэхён кивнул, не размыкая взгляда. — Я знаю.       Губы всё ещё горели. Но не от касания, а от того, что оно случилось.       Это не видение. В них не было тепла и контакта. Не было дрожи на ресницах, не было того, как пальцы Чонгука, минуту назад сжатые в кулаки, теперь медленно касались его скул. — Что это, чёрт возьми было? , — Тэхён решил озвучить волновавший обоих вопрос первым. — Я не знаю. Но я чувствую себя собой. — И я.       Тэхён в моменте испугался, что один из них обязательно подумает, что это был порыв, ошибка, адреналин. Но они не отстранились. Потому что обрывки этой общей памяти уже стали их частью. — Это такое же видение, как были у тебя всё это время? , — Кролик не испугался этой мысли. Не захотел сбежать. Наоборот, внутри разлилось странное, тёплое спокойствие. — Нет. Это… отличается. Но разве тебе не кажется, что это не будущее, а прошлое? — Или параллельный мир. — Что ещё ты чувствуешь? , — Тэхён бережно положил ладони на обе щеки Чона. — Облегчение. — И? — Что я на своём месте.       Гук будто вынырнул из глубокой, тёмной воды, зная, что Тэхён — его кислород.       Парни сидели на краю кровати, повернувшись друг к другу и не убирая рук, но расстояние между ними уже не имело смысла.       Чонгук медленно выдохнул. Его плечи, до этого напряжённые, как струна, наконец опустились. Внутри у него всё ещё гудело. «Моё тело знало то, что мозг пытался отрицать».       Всё, что Чон строил вокруг себя — стены, сомнения, побег — рухнуло с первой попытки. И вместо паники пришла странная, тихая ясность. Он поднял глаза. В них уже не было тени бегства. И появилось что-то, что Тэхён узнал мгновенно — доверие. — Останься со мной, — впервые Чонгук у кого-то что-то попросил. Впервые позволил другому человеку увидеть себя таким.       Тэхён усмехнулся тихо, почти беззвучно, и провёл большим пальцем по тыльной стороне его руки. — Значит, будешь спать со мной?       Чонгук кивнул.       Тэхён откинулся на подушки, не отпуская руки парня. Чон тоже подвинулся дальше к изголовью кровати, плечо коснулось плеча. Они отпустили эту ситуацию, решили отложить странные теории до утра. Вместо подозрений начали разговаривать обо всём на свете. Смеялись над мелочами, радовались, когда находили общие интересы. Позволили себе быть настоящими.       За окном прошёл автомобиль, на секунду осветив потолок. Парни не заметили, как рассвело. Тэхён уставши снял с себя водолазку и брюки, лёг под мягкое одеяло поближе к парню. Чонгук последовал его примеру, повернул голову и смотрел на него так, будто касается его души. И впервые за всё это время оба поняли: будущее больше не нужно видеть. Его можно просто пережить. Вместе.