Судьба

      Проснувшись от дикой головной боли, молодой парень сел на край кровати. Его повязка немного сползла на лоб, а несколько прядей волос слиплись от пота. Потерев опухшие глаза, парень взял мобильный телефон с зарядки и посмотрел на время. Слегка вздохнув, он натянул шорты и футболку и пошёл в ванну. В зеркале он увидел жалкое подобие себя: — Господи, ну и видок, Чонгук. Запишись на кастинг в фильм о зомби, — Кролик усмехнулся и почистил зубы. Каждое движение пульсированием и спазмами отдавалось в его висках и затылке.       Сегодня Чон решил, что посетит не все пары в универе. Слишком паршиво он себя чувствовал. Физическая и душевная боль не смогли объединиться против здравого смысла. Быстро собрав сумку, кошелек и телефон, Чонгук отправился на учёбу.       Погода не доставляла удовольствия: пасмурное небо и моросящий дождь только капали на нервы. Парню повезло, что до учебного заведения нужно было ехать не более 20 минут и ещё пешком пройти 3 минуты. По дороге к главным воротам Чонгука увидел Ким Сокджин. Он очень злился и волновался о том, рассказал ли Кролик полиции о случившемся. Решив пока что не сталкиваться, Джин плюнул в сторону и ушёл в сторону зоны для курения.       Чонгук посетил «Этику» и «Историю театра и кино». Его мозг кипел и плавился — так сильно он перегрузился. Поэтому парень решил, что неплохо было бы пойти отдохнуть в музыкальный класс и поиграть на пианино. На том этаже было тихо и пусто. Основная масса народа уже ушли на свои пары, либо домой. Чонгук знал, что аудитория с пианино пустовала в это время. Однако стоило ему приблизиться к ней, как он услышал причудливую, но странную мелодию. Подкравшись на цыпочках, Кролик замер.       Пытаясь всмотреться в узкую полоску между приоткрытой дверью и косяком, Чонгук чересчур облокотился на ручку, от чего та с резким скрипом пискнула, а дверь открылась нараспашку, с ужасно громким стуком врезаясь в напольный ограничитель. Молодой человек, который всё это время сидел и играл на клавишных, вздрогнул и вскочил с места с довольно забавным «Ой». — Эй, ты чего сюда вваливаешься? Стучаться не учили? , — с недовольством почти прокричал пианист, вскочив с банкетки и опрокинув её.       Он был примерно 176 сантиметров ростом, умеренно широкоплечий. Его блестящие волнистые волосы были чёрного, явно крашеного цвета, длина до подбородка, а чёлка была опущена и прикрывала не только лоб, но и в большей степени правую сторону лица. Левый глаз слегка сузился, рассматривая ворвавшегося Чонгука. Лёгкая кудрявость и обворожительная искусственная растрёпанность делали парня привлекательным, несмотря ни на что. — Прости, пожалуйста. Мне так понравилась твоя музыка, что я не удержался. Моя неуклюжесть явно напугала тебя, да? — Ничего меня не напугало, — с вызовом возражал парень, — любой бы удивился! — Ещё раз прошу прощения, — Чонгук сложил ладони вместе и поклонился собеседнику, — я был неосторожен. — Уф, — вздохнул тот, — что ты вообще здесь забыл? Сегодня никто не должен был сюда приходить, — парень сел обратно за пианино, мягко поглаживая клавиши. — Дело в том, что я прихожу сюда, когда нужно избавиться от дурных мыслей. Музыка расслабляет меня, — Чонгук кинул сумку на стол и подошёл вплотную к пианино.       Такое поведение не слишком понравилось пианисту. Он пытался придумать причину, почему Кролик должен немедленно покинуть помещение. — Слушай, — сказал он, — сегодня точно не твой день. Я пришёл сюда раньше. У меня на носу выступление, поэтому я бы хотел, чтобы мне никто не мешал. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? , — Чонгук невинно захлопал глазами. Его ресницы дрожали, но при этом были очень густыми и тёмными. — Можно и так сказать. Мне неловко в чьём-либо присутствии. — Тогда как ты собираешься выступать перед другими людьми, если у тебя проблемы с аудиторией? Представь, что я твой слушатель на концерте. — Нет, — жёстко ответил парень, — пожалуйста, оставь меня одного. — Ха, я так и знал, что ты боишься, — после этих слов Чонгук плюхнулся рядом с парнем и сходу начал играть сонату Баха сочинения 18 № 5 в мажоре.       Слегка сбивчиво, небрежно, что резало слух его соседу, поэтому тот тоже включился в игру. В четыре руки они играли это произведение, помогая друг другу и держа темп. Чонгук то и дело поворачивал голову влево, чтобы взглянуть на лицо нового товарища, который явно тоже получал большое наслаждение. Кролик не выдержал и лучезарно улыбнулся. Они закончили спустя 12 минут, даже не заметив, как пролетело время. — Уау, это было круто! , — глаза Чона загорелись, — как тебя зовут? Давай будем друзьями. — Мин Юнги, — коротко ответил пианист, — мне не нужны друзья. — И я так думал. Но однажды меня образумили. Друзья — это люди, на которых можно положиться. Кстати, я — Чон Чонгук. Можешь звать меня просто Гуки. — Мне не нужны друзья, — повторил Юнги. — Не будь букой. Мы так здорово сыграли! — Ты часто лажал. — Я просто давно не играл её. — Ты прилип ко мне как банный лист. Ты всегда так заводишь друзей? , — Мин иронично поднял одну бровь. — У меня тоже их нет. Но в тебе я увидел родственную душу, — Кролик повернулся к нему лицом. — И что в нас такого близкого? — Я видел, как ты играл. Ты вкладываешься полностью, будь то композиция для выступления или личная. Твоя манера погружаться в эту «историю» и направлять её туда, куда необходимо. Очень редко я встречал такие печальные сердца. — Ты придумываешь лишнее. С чего ты взял, что мне плохо? — Я слышу твоё одиночество.       В этот момент у Юнги не нашлось слов, чтобы ответить. Он так и застыл с разомкнутыми губами, пытаясь придумать, как возразить Чонгуку. — Не парься так сильно. Множество людей на свете не могут существовать в социуме. Необязательно, что с тобой что-то не так.       Проницательность Кролика поразила Юнги. На секунду от растерялся. Давно никто не пытался его понять. Немного замешкавшись, он решил сдаться. — Хорошо. Давай попробуем. Но есть вещи, которые не обсуждаются. — Например? — Личное пространство. Отодвинься. — Оу, хорошо, — Чонгук плавно поднялся и сел на парту. Весело болтая ногами, он попытался разглядеть правый глаз музыканта. — И не пялься на меня, — Юнги поправил чёлку быстрыми нервными движениями изящных пальцев. — Кстати, почему ты прикрываешь часть своего лица? Наверное, очень неудобно так играть, — без злого умысла спросил Гук.       Но вдруг Мин напрягся. Он замер и закусил нижнюю губу, что означало «мне не нравится этот вопрос». Ещё немного опустив голову, он сжал зубы. — Ты серьёзно не знаешь, кто я? , — низким тихим голосом произнёс он. — Нет, а с какого ты курса? — Я магистрант. Со второго. Выпускаюсь в этом году. — А я заканчиваю 4 курс бакалавриата. Не уверен пойду ли я в магистратуру. — Только тебе решать такие вещи. Я пошёл туда не потому, что хотел отсрочку от армии. — Ты побоялся, что растеряешь идеи и талант. Не ври уж. — Хм, — хмыкнул Мин, — для человека, который встретил меня первый раз в жизни, ты слишком подозрительно видишь меня насквозь. — Сочту за комплимент. — Пойми, я привык быть отдельно и не вмешиваться в чужие жизни, — Юнги упёрся в колени обоими кулаками, выпрямив руки. — Ты всё ещё не ответил на вопрос про волосы. Не пойми меня неправильно, мне просто любопытно. — Это невежливо, ты в курсе? Спрашивать такие вещи. — Извини. Я считаю, что мы те, кто мы есть. И надо принимать себя, что бы с тобой не случилось. — А ты, я смотрю, весьма неформально общаешься. Со всеми так? — Нет, только с теми, кто мне нравится, — Чонгук пожал плечами. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Потому и хочу выяснить. Поделись, иначе как мы станем друзьями?       Помедлив несколько секунд, Юнги медленно повернул голову к Кролику. Цокнув языком и опустив взгляд в пол, он медленно поднял руку. Пальцы дрогнули, но не от страха. От усталости. Усталости каждый день поправлять чёлку, напрягаться из-за косых взглядов, бояться, что ветер её поднимет в толпе. Пальцы скользнули по волосам. Чонгук наблюдал за этим с огромным интересом. Мин хотел уже было одёрнуть руку, но набрался смелости и одним движением «открыл свою тайну».       От лба до середины носа, рассекая бровь, веко и щёку, выпуклой кривой полосой выпирал шрам. Он искажал натуральную форму глаза и не давал волоскам брови зарасти снова. Юнги пытался понять по мимике Чонгука, что тот сейчас думает. Но он всего лишь с невинной детской любознательностью и открытым ртом, внимательным взглядом оленёнка Бэмби рассматривал лицо. — Мерзко, да? Уродство? , — Мин резко отвернулся. — Нет! Что ты такое говоришь? Это же просто шрам, — Чонгук взволнованно отрицал слова нового друга. — А другие совсем иного мнения об этом. — Какое тебе дело до остальных?       Юнги был удивлён. Чонгук и правда не пялился. Не жалел и не смотрел сверху вниз. Он просто сидел рядом и беспокоился. Мин вдруг понял: этот парень не видит в нём сломанную вещь. Он видит человека. И впервые за годы Юнги не захотел прятаться, он подумал, что если уж показывать трещину, то тому, кто не станет тыкать в неё пальцем. — Кстати, что с тобой произошло? — Это долгая семейная история, — вздохнул он, поправляя волосы. — Пойдём поедим, я угощаю. — Ох, малой, тебе придётся раскошелиться. Я много пью. — А я как раз пить не умею. Так что справишься за нас двоих. — Окей, — Юнги надел бомбер и перекинул сумку через плечо, — сам напросился. И, если что, домой на себе я тебя не потащу. — Договорились, — Чонгук улыбнулся, пропуская магистранта вперёд.       В уличной палатке с едой столики не пустуют никогда. Игнорируя холод, корейцы всегда не прочь знатно напиться, наестся острой еды и поболтать.       За один из таких столиков сели Гук и Юнги. Они заказали два двойных рамёна, рис, кимчи, бобы, курицу в кисло-сладком соусе и, конечно же, соджу. Но пианист только ел, не произносив ни слова. В конце концов, у Чонгука лопнуло терпение. — Эй, ты так и будешь жевать? Ты обещал рассказать мне про шрам. — А ты так и будешь доставать меня? Еду нужно есть сейчас. Мы же на улице, — Мин без единой эмоции допил первую бутылку, отставляя её в сторону. — Ты самый скучный собеседник, что у меня был, — Гук закатил глаза. — А когда я говорил, что я интересный? Это ты навязался мне. — Для развития отношений необходимо вести диалог. Раз ты такой голодный, я начну с истории о себе. Успеешь закончить? — Угу, — Юнги пригубил уже следующее соджу с полным равнодушием на лице.       JK много лет держался особняком, но почему-то он нутром чувствовал, что именно Юнги можно не побояться к себе подпустить. Всё же совет девушки из кофейни отложился в его памяти. Она была права — рано или поздно, но Гуку необходимо пришлось бы двигаться дальше. Не совершая ошибок, жить невозможно. Так что Чон начал свой рассказ, намеренно отключив привычную защиту. — Начать, наверное, нужно с детства. Я рос в полной семье, но без братьев и сестёр. Мои родители любили и уважали друг друга, но мать заболела несколько лет назад и умерла. Отец был так убит горем, что чуть не потерял работу. Он до сих пор почти каждый день упивается виски, забыв о моём существовании. Вообще, честно говоря, я частенько думаю о том, что он не хотел детей. Потому как особой заботы и ласки с его стороны никогда не было. Мать полностью занималась моим воспитанием, ссылаясь на то, что мужская роль в семье — обеспечение и дисциплина. После её смерти я долго не мог оправиться и взять себя в руки. Как на зло это был мой выпускной класс, я завалил экзамены и отцу пришлось воспользоваться связями, чтобы дать мне пересдать сразу же, а не через год. Об этом никто не знает, поэтому не рассказывай, пожалуйста. — Да мне и некому, — Мин подпёр голову рукой, прожёвывая кусочек курицы. — Я всего добивался сам в этой жизни, был лучшим в школе. И когда отец договорился с ректором, я был в ярости. Мы сильно разругались. Я понимаю, что был не прав и глуп, что он пытался помочь мне, но от этого не легче, потому что я терпеть не могу блат. Это было отправной точкой, когда наши с ним отношения стали ухудшаться до бесконечности. В любом случае, я поступил на факультет искусств, ведь это моя стихия. Отец не был против, хотя ему просто было наплевать, он махнул рукой и не комментировал мой выбор.       Юнги тяжело вздохнул, уставившись в стопку алкоголя. Он залпом осушил её, сразу же наливая следующую. Чонгук очень удивился. — Тебя что-то задело? — Нет, ты продолжай, всё нормально, — явно обманывая собеседника, Мин выпил ещё. — Ведёшь себя подозрительно. — Ты всё поймёшь, когда услышишь мою часть истории. Не отвлекайся.       Юнги только печально ухмыльнулся. Он ещё никому не рассказывал о своей жизни и не был готов к тому, чтобы посторонний человек всё узнал. Однако по какой-то причине светлая энергетика Кролика сильно притягивала и заставляла верить в его слова. Впервые Мин пожелал кому-то открыться. — Сделаешь выводы потом. Давай продолжай. — Короче, поступив в универ, я брался за всё, что только можно, принимал участие в разных кружках, мероприятиях, соревнованиях. Но нигде не находил того, к чему лежала бы душа. Всё давалось так легко, что интерес пропадал моментально. Мне пришлось менять клубное членство чуть ли не по десять раз в году. Конечно же это не осталось без внимания. Другие студенты надменно ко мне относились, думая, что я высокомерный баран, которому на всех насрать. Они все 4 года шушукаются за моей спиной и поливают грязью. Поначалу было неприятно и обидно, но вскоре я понял, что нет смысла тратить свои нервы. Есть люди, которые смотрят с обожанием, но они тоже лицемеры. Никто из них не пытался со мной подружиться, скорее, они вешались на меня как на айдола или типа того, хотя я никогда не собирался им становиться. — Пф, — фыркнул Юнги. — У меня было два друга: Чон Хосок и Пак Со Хам, но мы сильно отдалились, потому что редко видимся. Со Хам помешался на азартных играх и одалживал бабки, не возвращая месяцами. Нам с Хоби некогда было отвлекаться от учёбы, а Со Хам теранил нас звонками и сообщениями. Хосок даже сменил номер. А я не обязан заработанные упорным трудом в кофейне деньги отдавать человеку, который готов мать родную продать за ставку. Хосок того же мнения. Семья отправила его учиться в США управлению бизнесом. Он займёт пост СЕО, когда будет достаточно подготовлен. Хотя мне немного жаль его, потому что парень хотел заниматься танцами. Теперь неизвестно, когда он вернётся. Мы на связи, но общаемся редко. Он постоянно занят. — Твоему другу надо лечиться. Это зависимость. И ничего хорошего из этого не выйдет. Вместо того, чтобы избегать его, лучше бы насильно скрутил и привёл к врачу, — пианист смотрел прямо в глаза Чонгуку. От его серьёзности стало неуютно. — Ты всегда такой холодный? Нельзя человека насильно заставить вправить мозги. Нужно, чтобы сам человек этого захотел. Без желания не будет прогресса. — О, поверь, я в курсе. Я до сих пор хожу к психологу два раза в неделю, — после этих слов Юнги прикончил последнюю третью бутылку. У Чонгука от шока чуть глаза из орбит не выпали. — Тебе не будет плохо? Уже три! — Всего лишь три, — Мин встал, — схожу ещё за парочкой. — Господи, — выдохнул Кролик, смотря, как новый друг уходит абсолютно спокойно и не шатаясь.       Спустя некоторое время, отстояв в очереди, довольный как кот Юнги вернулся на своё место. Он обнаружил, что Гук глубоко задумался, так что ему пришлось его расшевелить. — Парень, я настаиваю на том, чтобы ты тоже выпил пару стопок. — Я не хочу. — На улице собачий холод, у тебя нос покраснел и губы посинели. Не заставляй меня насильно вливать в тебя соджу. — Только одну. А то меня стошнит. — Я тебя постепенно научу, и начнём мы сегодня. Давай. Раз, два, три!       Парни одновременно выпили свои стопки, но лицо младшего жутко скривилось. Юнги не стал сдерживаться и рассмеялся. — Малой, неужели ты не пил с друзьями? — Несколько раз. Удачных попыток не было. — Запомни, иногда алкоголь — лучшее лекарство от проблем. — Ага, мой отец тоже так считает…       Неловкое молчание повисло в воздухе. Мин пожалел о том, что сказал. — Ты, кстати, не закончил свой рассказ. Поторопись, я уже поел и готов поделиться своим. — Ну, в общем, меня все ненавидят и друзей нет, хотя я никому ничего плохого не сделал. — От зависти люди на многое способны. Знаю не понаслышке. — На моём потоке есть парень, которого зовут Ким Сокджин. Он второй сын CEO Hyundai Motor Group, поэтому ведёт себя так, будто ему ничего не будет. Он создаёт неприятности и гнобит многих ребят, включая меня. На первом курсе он заставлял меня быть у него на побегушках, а когда я принёс не тот кимбап, он избил меня. Господина вызвали для разбирательств, но он не приехал. Он отправил старшего сына вместо себя. Его зовут Ким Намджун. — Да, слышал я про эту семейку. И не только. — Они и тебе что-то сделали? — Как-то я пересекался с Намджуном, но мы не общались. Про младшего слухи ходят не лестные. — Видишь повязку? , — Чонгук указал пальцем на разбитую голову, — думаешь, это я для красоты ношу? Он меня в подворотне отметелил битой со своими дружками. И я бы даже помер, если бы не проходящий мимо парень. — Ого, да ты везунчик. Что ты такого сделал этому Ким Сокджину? — В том-то и дело. Я понятия не имею. Я как козёл отпущения. Сокджин срывает на мне свою злость и вымещает обиды. — Тц, — цыкнул Юнги, — у него реально комплексы неполноценности. Заяви на него. — С ума сошёл? Тогда он точно меня убьёт. — Свяжись с Ким Намджуном. Он здраво мыслит и рассудит по справедливости. — Эти же чеболи. Он будет защищать брата и честь компании. — Если ты отказываешься идти в полицию, мне тебя жаль, пацан. — Эээ, что за «мне тебя жаль»? Ты же старше. И должен быть умнее. Зачем мне лишние неприятности? Ты советуешь пойти на самоубийство. — Успокойся. Но подумай ещё. А то тебя так и будут ловить на улице, и не все незнакомцы захотят за тебя заступаться. — А знаешь, что самое странное? У меня такое чувство, что на самом деле я знаю этого парня. Кроме того, я пытался найти его, но знаю только его имя. — И какое же? — Ким Тэхён. — Хм, нет, не слышал. — Я точно где-то его видел, но не могу вспомнить где. — Просто забей. Тебе осталось доучиться совсем чуть-чуть. Получи диплом и вали отсюда подальше. — Я так и пытаюсь. Хочу спокойной жизни.       Юнги задумчиво нахмурился. Но даже понимая, что у его нового друга есть свои проблемы и тяготы, в сравнении с его кошмаром всё звучало для пианиста не так безнадёжно. Эти трудности можно было легко решить. И Юнги собирался это доказать, озвучив рассказ о самом настоящем ужасе жизни. — Что ж, теперь моя очередь исповедаться, — Мин запрокинул голову, будто забыв на секунду, что скрывает чёлкой шрам. Но так только казалось — он всё рассчитал с точностью, волосы продолжали прятать лицо. — Всё настолько плохо? , — Чонгук налил себе вторую стопку. Юнги удивлённо посмотрел на него, — что? — Ты же видел моё клеймо, думаешь, что это было случайно? Нет. Всё началось, когда мои родители решили родить второго ребёнка, то есть, меня. — О, так у тебя есть братик или сестричка? — Брат. Точнее я так считал. Мой отец старой школы. Он владеет ресторанным бизнесом в Тэгу и считает, что в жизни главное — это стабильность и большой доход. Для них с матерью деньги — это единственное верное средство для настоящего и будущего. Соответственно от своих детей они хотели, чтобы они пошли по их стопам. Мой хён, Мин Гумдже, сильно ревновал, что мать уделяла мне больше внимания. Поэтому он решил добиться максимального расположения нашего отца. Гумдже учился лучше меня и стремился помогать отцу, а я хотел заниматься тем, что мне нравится: рэпом, музыкой. Я хотел либо стать продюсером, поступив на данный факультет, либо же стать трейни, войти в состав какой-нибудь айдол-группы. Вообще я человек спокойный, усидчивый, хорошо разбираюсь в людях. Со мной ни у кого не было проблем. В принципе, я интроверт и очень ценю тех, кто умеет держать со мной дистанцию, не лезет ко мне в душу и не пытается изменить моё мышление. Мама видела эти черты характера и не давила на меня. Она знала, что в любом случае старшему сыну достанется больше по праву рождения. Однако отец имел на меня другие виды. Когда я признался ему после выпуска, кем хочу стать, он сильно разозлился. Я не смел повышать голоса, да и не считаю правильным кричать в спорах — этим ничего не добиться. А отец так громко орал, что остальные члены семьи сбежались к нему в кабинет и пытались удержать его, чтобы он не избил меня. Хён понял, в чём дело, но встал на сторону отца. Двое мужчин, одному из которых на тот момент было 52, а второму 24, пытались меня отчитать и принизить. Они говорили 18-летнему подростку, что тот не имеет права выбора и что мой долг перед семьёй — делать так, как мне говорят. Я же был в корне не согласен. Тогда брат распсиховался и с красными глазами, полными зависти и ненависти, вцепился мне в плечи. Он тряс меня как куклу и кричал, брызгая слюной, что у него тоже когда-то были мечты и планы, но он от всего отказался, потому что это его обязанность. Он говорил, как сильно терпеть меня не может, про мою слабость и про то, что мне никогда не стать известной личностью в сфере шоу-бизнеса. А ещё хён обвинял меня в том, что его ограничивали и контролировали больше, чем меня. Он, задыхаясь от хрипа, как сумасшедший перечислял все причины, почему я не должен был рождаться. Я пытался оттолкнуть его, образумить, слёзы сами начали градом литься по щекам. Я не контролировал эти чувства. И потом пожалел. После моих слов о том, что мне ничего не нужно, что я уйду из дома и буду бороться за всё самостоятельно, произошло то, последствия чего ты видишь под копной волос.       Чонгук всё это время так внимательно слушал, что даже затаил дыхание. Услышанное ошеломляло и заставляло сочувствовать Юнги, но Кролик не смел пошевелиться. Он не хотел как-то обидеть или показать Мину своё неуважение. Поэтому он просто тихонько ждал окончания истории. — Всё произошло так быстро, что ни мать, ни отец не успели среагировать. Гумдже схватил со стола статуэтку, которая была вручена отцу в 2014 году за первое место в ресторанном рейтинге города. Она выглядела как вытянутый прямоугольник со скошенным краем. И этим острым стеклянным концом он резким движением полоснул мне по лицу. Там было столько крови, что неизвестно, кто напугался сильнее: я или родители. Иронично, как мой брат наградил меня некогда отцовским призом победителя. Наверное, в тот вечер он сам чувствовал победу. У отца случился микро-инфаркт, точнее такого медицинского диагноза не существует. Но в медицинских учреждениях это заболевание именуют мелкоочаговым инфарктом миокарда. Нас обоих увезли на скорой, причём оба попали в реанимацию. Мой глаз еле спасли, я перенёс несколько операций. Отец пролежал с кислородной маской в одурманенном состоянии три дня. Но его выписали быстрее, чем меня. Мать запретила брату приходить ко мне в палату и вообще видеться со мной. Отец, когда переварил случившееся, очень долго молчал и даже не смотрел на хёна. Ну, так мне рассказывала мать, ведь после выписки меня отвезли в однокомнатную квартиру, где, считай, и бросили меня одного. Отец не звонил и не писал мне, он не извинился и не собирался видеться. Ну а мне срочно нужно было искать университет. Прекрасно понимая, что после произошедшего мои надежды рухнули безвозвратно, я хотел даже покончить с собой. Но одумался уже на крыше, когда понял, что этим не сделаю лучше ни себе, ни матери. Вглядываясь одним глазом в чёрное небо, я не видел звёзд, как и не видел своего будущего. Нужно было переосмыслить цели и мотивировать себя на что-то ещё. Так как я с детства любил клавишные больше всего на свете, я подумал, что как вариант — связать свой путь с музыкой, но не на сцене, а за ней. Я всё ещё могу писать музыку и тексты, могу продвигать талантливых ребят, оставить свой след. Я твёрдо решил не отступать от мечты, нужно было всего лишь слегка её скорректировать. Мать оплатила первый курс моего обучения, но сказала, что, к сожалению, больше так сделать не сможет, потому что все деньги семьи в руках отца. Она мягко намекнула, что мне придётся самому стараться, выйти на стипендию и найти работу. Я согласился, мне некуда было деваться. Отец давал денег только на оплату аренды. Я же крутился на нескольких подработках, спал часа три и зубрил предметы. Так прошли 4 года. После получения диплома я смог наконец уделять достаточно времени для музыки, отправлял демо-файлы в разные компании под псевдонимом Suga. Но меня не замечали. Мне было 22, я подумывал уйти в армию, но просто отказаться от желаемого мне было обидно. Тогда я пересилил себя и играл с арендованным синтезатором на улице. Спустя пару месяцев меня заметил якобы менеджер. Учитывая мою неопытность в то время, меня жёстко наебали. Да, именно наебали, потому что мои записи украли. Так я понял, что нельзя доверять, пока не проверишь всё лично. Я передумал идти в армию и сдал вступительные в магистратуру в тот же университет. Я захотел получить двойную степень, чтобы быть более квалифицированным. Как только меня приняли, я взял кредит на обучение. Но он терпимый. Если я не потеряю работу, которую имею сейчас, всё будет в порядке. Это одна из причин, почему у меня нет друзей — я теперь не доверяю никому. А ты, ввалившись сегодня в кабинет, взял и разрушил мою защиту. Вот скажи, тебе обязательно быть таким навязчивым?       Всё это время Юнги так и сидел с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Он неожиданно осознал, что когда все другие отступали от его колючек, от его «мне не нужна помощь», от его молчания, которое резало как стекло — Чонгук сидел рядом и дышал в одном ритме. Он не обещал вылечить. Не давил сочувствием.       Поняв, что парень подозрительно тихий, Мин вернулся в прежнее положение. И вздрогнул — Гук плакал. — Малой, что с тобой? Чего ревёшь? , — Юнги наклонился вперёд через стол, чтобы посмотреть парню в глаза. — Я никогда не слышал истории хуже, сонбэ, — Кролику стало ещё хуже. — Ой, да это мои проблемы, ты-то чего расстроился? — Потому что так поступают друзья — они ставят себя на место друг друга, сопереживают, поддерживают, — хлюпанье заставило Юнги протянуть ему салфетки, — я хочу сказать, что эта история настоящий мрак. Я больше не буду жаловаться на свою жизнь, обещаю. — Прекращай, вон уже из носа в рот потекло. Ты маленький, что ли? , — Мин растерялся. Он всегда был младшим и не привык кого-то опекать. — Не больно? — тихо спросил Чонгук. Не про шрам. Про всё.       Юнги выдохнул. Впервые за долгое время воздух вошёл в лёгкие свободно. — Раньше было, — ответил он, и не отвлёк взгляд, — теперь… просто напоминает, что я всё ещё здесь. — У меня никогда не было старшего брата, пожалуйста, можно буду называть тебя хён? , — Чонгук почти успокоился. — Сбрендил, — пианист наморщил лоб, — заканчивай. — Ну, пожалуйста, ты такой сильный человек. Я хочу быть похожим на тебя. — Чонгук, сотрясение не даёт тебе здраво мыслить. Вставай, пойдём.       Сразу после этих слов магистрант взял Кролика под локоть, оставшуюся бутылку и вытащил его из шатра. Отойдя на достаточно дальнее расстояние, он посадил Гука на лавочку. — Я не ожидал, что ты такой чувствительный. Знал бы — не стал рассказывать. Да, всё грустно, но это же моя боль. Я не общаюсь с отцом и братом, но мать не отвернулась от меня. Мы иногда видимся, она спрашивает, как я поживаю, что ем и тепло ли одеваюсь. Когда представляется возможность, мы видимся. Она даже может что-то мне передать. Поэтому дыши глубже. Я не на социальном дне. — Прости. Я остро реагирую на несправедливость и жестокость к хорошим людям. Вот меня и понесло. — Почему ты считаешь, что я хороший человек? , — Юнги открыл соджу и сделал глоток прямо из горла. — Ты не предавал людей, не зазнавался, никогда не ущемлял чьи-то права. Тебе прекрасно знакомы такие вещи как мораль, нравственность и целеустремлённость. Ты любил своего брата, хотя он так отвратительно себя вёл с тобой. И ты никогда не хотел ни семейного богатства, ни этот бизнес. Я представил себя на твоём месте и понял, что не смог бы пережить подобное. Ты до сих пор веришь в себя и идёшь к тому, чего так хотел. Все эти качества являются примером для подражания и огромного уважения. Поэтому спрошу ещё раз: пожалуйста, стань моим хёном? Я сделаю всё возможное, чтобы не доставлять тебе неудобств.       Никто никогда не говорил Мину ничего подобного. Ни родные, ни знакомые, ни якобы друзья. Он всегда думал, что мир отвернулся от него, поэтому тоже стоит отвернуться от мира. И вот внезапно, как снег на голову, ему свалился этот ребёнок. Каким-то образом он понимал Юнги и желал ему добра без личной выгоды. Ему не нужны его семплы, наработки или деньги, он не просит о помощи или услуге. Чонгук всего лишь хочет, чтобы он стал его хёном. И если подумать, пацан появился очень вовремя в его жизни. Потому что именно сейчас эмоциональное выгорание и опускающиеся руки подталкивали Мина к обрыву. Чонгук может стать его спасением от падения. — Ладно, — очень тихо произнёс пианист. — А? Что, прости? , — Гук быстро заморгал, смотря на Юнги. — Ладно, говорю. Ты можешь называть меня хёном. Только не вздумай так делать в университете, я тебя прибью.       Кролик радостно улыбнулся. Слёзы, которые остались в его глазах, сверкали как искорки. От переполняющих чувств его щёки налились румянцем. Он выхватил соджу из рук Мина и сделал пару глотков. — Уоу, уоу, погоди! Ты же сказал, что тебе плохо будет. А я не могу отпустить тебя одного в таком состоянии. Где ты живешь? — 94-33, Godeung-dong, — пробубнил Гук, растирая лицо ладонями. — Как знал, что мне придётся провожать тебя домой! Если ты всегда будешь говорить одно, а делать другое, я реально однажды тебя прибью…       Юнги смотрел на пьяное расслабленное личико Чонгука и невольно улыбнулся. Ему показалось забавным, как один и тот же человек способен менять мимику от серьёзного и сосредоточенного взрослого парня до невинного и почти нежного ребёнка. — Но не вешайся мне на шею. И так позвоночник ноет, я уже не молод.       Они без происшествий доехали на автобусе до нужной остановки. За это время Кролик начал погружаться в сон. Его голова так и падала всю дорогу на плечо нового друга, из-за чего тому становилось больно — старая травма от падения на скутере дала о себе знать. — Чонгук, очнись, — Мин потряс Кролика, — я же говорил, что не хочу тебя тащить. Ну же!       Младший сползал с рук своего хёна. Он был тяжелее и с более развитой мускулатурой. Поэтому было особенно трудно не дать ему грохнуться на землю задницей. Юнги боролся храбро, но потерпел поражение: заплетающиеся ноги Кролика уронили их обоих. — Блять, пацан! , — матюкнулся старший, еле успев подставить ладонь под голову Гука. Если бы он этого не сделал, тот сильно бы ударился и без того травмированной головой. Штаны, конечно же, измазались грязью, к тому же Юнги больно приземлился на правую коленку.       Вокруг не было ни души, даже машины не ездили, хотя обычно в такое время в Сувоне полно народа. Закатив глаза и устало выдохнув, Мин сел рядом с Чонгуком, усаживая его прямо и облокачивая себе на грудь. Земля была очень холодной, пришлось сесть себе на ногу, и та быстро онемела. Сделав ещё несколько попыток встать, это удалось только старшему. Он в отчаянии оглядывался по сторонам.       Вдруг из-за поворота появились двое мужчин. Один что-то рьяно доказывал другому на повышенных тонах. Тот, что со светлыми волосами, не унимался и размахивал руками, пока не врезал товарищу по лопаткам. — Ай, Чимин, за что? , — кудрявый темноволосый мужчина остановился. — Я задолбался и хочу домой, ты вообще слушаешь меня? Сколько мы ещё будем ходить по этому убогому району, спрашивая всех подряд, знают ли они твоего парня?! — Он не мой парень! , — почти отчаянно возмущался темноволосый своим низким голосом, — давай сделаем последний круг и посидим в «Silver cat», как вчера. Я куплю тебе пива. — Тэхён, ты в курсе, что люди не падают как снег на голову и на дороге не…валяются, — неосознанно сделав паузу, блондин уставился на Юнги и человека рядом с ним.       Ви наклонился, чтобы заглянуть за спину незнакомца. Мин автоматически среагировал, закрывая своим телом Чонгука. Чимин быстрым шагом поспешил вперёд. — Простите, вам помочь? , — он оглядел лежащего вниз лицом странного парня. — Да, здравствуйте. Мой друг, он напился, но он весит больше меня. Я не рассчитал силы и уронил его, а теперь не могу поднять. Его дом буквально за углом. — Я тоже помогу, — Тэхён также подошёл к мужчинам. — Ух, сколько сразу помощников. То тишь да гладь, то сразу двое. Повезло мне, — с лёгким сарказмом сказал Мин. Тэхён недовольно цокнул языком, но ничего не ответил.       Осторожно поднимая пьяного за руку, Ким оказался лицом к лицу с Чонгуком. Ви потребовалось две секунды, чтобы осознать, кто сейчас в его объятиях. В диком шоке и со странным звуком, который больше был похож на грудной вскрик, он отскочил в сторону, врезаясь в Чимина. — Ты нормальный вообще? Зачем его бросил? , — Пак наклонился, чтобы сделать за Тэхёна его работу. Тот в предвкушении приготовился к реакции Чимина, постукивая каблуком правой туфли. И она не заставила себя долго ждать — блондин сделал то же самое, что и его товарищ, только его крик был громче и звонче. От такого двойного потрясения Гук медленно открыл глаза с протяжным ноющим гудением. Юнги разозлился. — Вы тронутые?! У него сотрясение мозга было, голова забинтована. Нахрена вы его оба так кидаете? Если не можете поднять, могли бы со мной вместе это сделать. Чонгук, ты как? Эй, поднимайся, тебе надо домой, — Мин сел на корточки рядом. — Господи, ты тоже его видишь? , — блондин в панике оглянулся на Тэхёна, произнося вопрос с неимоверно высокой тональностью. — Яснее некуда, дружище, яснее некуда, — Ви с некоторой долей злости и внутренним изнеможением от стрессовых месяцев, плохого сна и хромающей ноги начал толкать языком щёку и облизывать верхние зубы. Весь его вид сейчас был угрожающим и тревожным. Он так долго искал этого человека, что уже готов был заплатить деньги частным детективам. И вот, когда он бросил все последние силы на самостоятельные поиски, ему неожиданно улыбнулась удача. — Гук, ты меня слышишь? Сейчас пиздюлей получишь, если не очнёшься! , — пианист не на шутку выбесился. — Ммм, — промычал младший, — хён, я…в говно. — Ты от силы 4 полные рюмки выпил, что за дела? — А я говорил, что не умею пить. А ты такой: я тебя научу, я тебя научу. Ага, спасибо, уф, — Кролик сел, не спеша разлепляя веки. К его удивлению помимо Юнги рядом стояли ещё две пары обуви. Чёрные кожаные туфли, аккуратные прямые брюки, дорогие пальто и двое знакомых лиц, которых Чон никак не ожидал ещё когда-либо увидеть в своей жизни. Он перестал дышать. — Что? , — спросил он, — Вы?! , — он указал пальцем на Кима, а потом на Пака, — оба вместе? У меня что, галлюцинации? Хён, они правда здесь?       Чонгука начало немного колотить. То ли это было от холода, то ли от нервов, но все присутствующие переглянулись. — Ты их знаешь? , — Мин недоверчиво нахмурился.       Совершенно заплетающимся языком со смешными интонациями и периодическим иканием Чонгук начал объяснять. — О, да. Вот этот, — Кролик ткнул пальцем в кудрявого, — Ким Тэхён. Тот самый, о котором я тебе рассказывал сегодня. Он спас мне жизнь. А вот этот, — он указал на Чимина, — странный, но безумно умный и элегантный мужчина, который вчера своим разговором и советом ненадолго облегчил мне жизнь и поддержал меня. Я слинял из больницы без официальной выписки, купил алкашки и пошёл бродить по району. И меня что-то так накрыло, что я разрыдался прям у бара, где я и встретил этого чудесного человека. Кстати, сонбэним, как вас зовут? — Пак Чимин, — на автомате выпалил тот. Он застыл как вкопанный. — А откуда ты узнал, кто я? , — Тэхён протянул парню руку, чтобы тот встал, — мы же так и не встретились. — Спасибо, — Кролик отряхнулся, повернув голову к Юнги, — и тебе огромное спасибо. Я не знаю, что бы со мной было без твоей помощи. Прости, что стал проблемой. — Чонгук, ответь мне, — Ви настойчиво рявкнул.       Гук вздрогнул от неожиданности. — Я спросил на стойке регистрации. Девушка подумала, что мы братья, которые попали в аварию. Я чувствовал вину за то, что вас пырнули ножом вместо меня. Хотел выплатить компенсацию и пожать вашу руку. А ещё… — Не ты должен мне за лечение, а этот Ким Сокджин, — Ви перебил Кролика, так и не дав ему договорить, — кто он вообще такой? И почему на тебя напали группой? — Это просто мажор из моего универа, с которым у нас недопонимания. — Ничего себе недопонимания. Ты у него девушку отбил? Деньги украл? Или подставил как-то? , — Тэхён сам не зная почему распалялся всё больше и больше, — ах, забудь. Дай мне свой адрес и номер телефона. — Подождите. С чего бы ему давать вам такую личную информацию. Вы точно не маньяк какой-нибудь? , — Мин снова загородил собой младшего. — Парень, если бы мы были маньяками, мы бы не носили Dolce & Gabbana в этом паршивом месте так поздно вечером, тем более мы с Кроликом знаем друг друга. — Эм, простите, К-Кроликом? , — переспросил Чонгук.       Ви ударил блондина локтем за то, что он его спалил. — Да, какое-то время я не знал твоего имени, но запомнил, что твои передние зубы чуть крупнее остальных. Извини, — Тэхён опустил голову и посмотрел на парня исподлобья. — Я думаю, ничего страшного. Но впредь больше, пожалуйста, не зовите меня так, сонбэним. — Они такие грубые. А ты слишком вежлив. Уверен, что хочешь с ними связываться? , — обратился Юнги к Чону. — Да, я хочу угостить их ужином в знак благодарности. Как вы на это смотрите? — Я согласен, — сказал Тэхён. — Я тоже, — Чимин кивнул. — Отлично, — раздражённо процедил парень со шрамом, — тогда и мне дайте свои контакты, чтобы в случае чего вы оба огребли по полной, — Юнги достал свой телефон. — А не слишком ли ты нарываешься? Не учили со старшими разговаривать? , — Ким властным тоном попытался подавить парня. Но не тут-то было. — Смотря сколько вам лет. — По 27, — моментально ответил Ви. — У нас разница год, если не меньше. Я не из тех, кто считает подобное весомым. — Эй, парень, тебя родители плохо воспитывали? Научить манерам? , — Тэхён положил правую руку себе на бедро. — Я предпочитаю западные ценности, — бросил в ответ Юнги. — Вот и валил бы туда, — огрызнулся Тэхён. — Так, все быстро успокоились, — Чимин отодвинул их друг от друга подальше, — давайте просто запишем наши номера и разойдёмся. У Чонгука был тяжёлый денёк, у нас тоже. Да и товарища его надо пожалеть, кстати, не припомню, чтобы ты представлялся… — Мин Юнги, — дёрнув подбородком, он посмотрел Паку глаза в глаза. У того пробежали неожиданные мурашки по спине.       Прозвонившись на каждый смартфон и добавив друг друга в «Line», четверо молодых людей снизили градус агрессии. Но всё ещё было напряжённо. Тэхён хотел как можно скорее поговорить с Чонгуком, но сейчас явно было не время и не место. — Я напишу тебе завтра. Будь на связи. Не смей меня игнорировать, я проверю, — Ким пригрозил Чонгуку пальцем в воздухе, — желаю спокойной ночи.       От внезапной мягкой улыбки своего спасителя у Кролика на долю секунды ёкнуло в груди. Крохотное тепло мягко разлилось по его телу. — Спокойной ночи, — он одарил Тэхёна ответной лёгкой улыбкой. Сейчас он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.       Юнги нетерпеливо выдохнул и схватил младшего под локоть, утаскивая чуть ли не насильно в сторону дома. Он не стал даже прощаться. И это дико выбесило Тэхёна. — Вот засранец! , — выругался Ви, — нет, ну ты видел это? Какая наглая морда. «Я не из тех, кто считает подобное весомым», тьфу, — передразнил он магистранта, сплюнув на землю. — Ты точно взрослый? Ведёшь себя ничем не лучше, — Чимин развернулся. — То есть, тебя не напрягло поведение этого выскочки? — Я давно тебе говорил, что мне тоже не нравится, когда ты считаешь меня старым. Два месяца ничего не решают, но ты упорно называешь меня хёном и относишься как к пердуну. — Ничего подобного, может мне просто нравится называть тебя так. — Тэхён, иди в задницу. А этот Мин Юнги очень даже ничего. Он меня заинтриговал. — Ты вообще на чьей стороне? Я там чуть не откинулся, между прочим. Какой может быть шанс, чтобы мы вот так пересеклись? — Алё, ты припёрся в его город, в его район. И ты знал примерный радиус поиска вокруг бара. Это не совпадение, это направленное действие. — Иногда ты слишком душный. Кто-то заливал мне про судьбу и веру в себя, а теперь переобулся? , — Ким дал щелбан Чимину. — Частично судьбой была наша с ним встреча. Ведь именно благодаря мне ты сегодня добился результатов. Теперь ты мой должник аж дважды, но так и быть. Я милостив. — И чего же ты хочешь? — Одно желание. Крупное. — Какое? , — Ви сунул руки в карманы, преграждая дорогу другу. Он опасливо всматривался в карамельные глаза Чимина, пытаясь уловить его настроение.       Чимин носил это желание в себе, как занозу, к которой давно привык, но отпустить не мог. Одно словосочетание. Одна просьба. И Тэхён будет обязан выполнить. Годы молчаливых взглядов, недосказанных фраз, рук, что задерживались на долю секунды дольше, чем следовало, всё это сжалось в одну точку. И Чимин знал: если не сейчас, то никогда. Любовь, которую он прятал за смехом и отводами глаз, превратилась в тихую рану. Он выбрал ожог. — Сначала обещай, что выполнишь. — Как я могу тебе обещать что-то, если даже не знаю, что это будет? , — Ким пожал плечами. — Обещай, — настаивал блондин.       Он сделал глубокий вдох. Воздух казался густым, почти осязаемым. Пальцы нащупали край пальто, потом сжались в кулак. — Хорошо, обещаю. Но если это что-то сверхъестественное, то… — Переспи со мной.