Потом будет поздно

Он шёл по направлению к тренировочной площадке. – Артур, чего такой унылый сегодня? – спросил его, кажется, Алекс? Слова ощущались лишь шумом в голове, так что угадать, кто к нему обращается, было сложно. Он шёл словно в забытьи, не видя ничего вокруг, но в то же время чудесно ориентируясь. Ноги сами вынесли его на поле, где сегодня проходил слёт. Все собрались. Соловей Романович что-то говорил, но Артур не слышал. Кажется, это было какое-то новое упражнение, которое он наверняка придумал, пока спал... – Тебе отдельное приглашение нужно? – чужая рука легко хлопнула его по спине. Артур вздрогнул. На площадке они с тренером остались вдвоём, остальные уже отправились выполнять задание. Он не решался поднять взгляд, а Соловей не спешил убирать руку. Сердце бешено стучало, по вискам тёк холодный пот. Язык будто прирос к нёбу, Артур не мог произнести ни слова. О боже, кажется, он чувствует, как у него начинают отниматься ноги... Но тут руку убрали. Парнишка не посмел даже оглянуться на тренера и стремглав рванул, куда глаза глядят, желая поскорее отыскать соучеников. На задании Артур откровенно филонил, о чём ему не уставала напоминать Ядвига в своей обычной саркастичной манере. Но он её не слушал. Он совершенно не мог ни на чём сосредоточиться. Всё, о чём он мог сейчас думать – это руки. Руки Соловья Романовича на его плечах. В точности, как и вчера... Вчера они гладили, забирались под кофту и щупали, проходились по спине и груди... Артур почувствовал прилив тошноты. Ему нужно уйти... Глаза лихорадочно метались по друзьям, выискивая подходящего кандидата. – Василиса... – он аккуратно потянул девочку за рукав. – мне что-то нехорошо. Кажется, мне нужно пойти отлежаться... Она обернулась и посмотрела сначала скептически, но после, видимо, заметив его "зелёное" лицо, смягчилась. – Кажется, тебе и правда плохо... Ладно. Если Соловей Романович спросит – я всё ему объясню. Можешь идти. – Нет... Я не совсем это имел в виду, – Артур замялся. – я бы хотел, чтобы ты отправилась со мной. Как же он не хотел сейчас оставаться один. Как же было страшно, находясь в полном одиночестве, увидеть приближение тренера к ученическим баракам. – Э-э-э... Извини. Мне нужно выполнять задание, как и всем нам. Думаю, ты вполне можешь дойти до хижин самостоятельно. – и она отвернулась. Он был готов расплакаться. Если уж Василиса с ним не пошла – никто не пойдёт, это точно. Самому уходить не хотелось. А мозг всё не унимался, подкидывал мерзотные картинки... В итоге его стошнило в ближайшие кусты. Артур старался большую часть времени держаться с кем-то. Главное не одному. Когда есть свидетели – тренер его и пальцем тронуть не посмеет. Но это утро выдалось на редкость отвратительным. Артура добрую половину ночи мучил один и тот же кошмар, заставляя его вскакивать каждый час. Руки... Эти руки, они были везде, они трогали его везде, они залезали ему в рот... Отвратительно. Уснуть он смог лишь ближе к утру. Но теперь так вышло, что он проснулся позже других – остальные уже ушли. В домике он остался один. Артур подскочил, словно ужаленный, и начал судорожно собираться. Одна лишь мысль о том, что Соловей Романович придёт его будить, вызывала в нём дичайшую панику. Только бы успеть выйти до его прихода... Только бы не оказаться снова в этом кошмаре... Мясистые руки ползали по его спине вдоль позвоночника, оглаживая лопатки, изредка касаясь рёбер. Он не успел надеть рубашку. Артур не мог кричать – его тело словно заледенело. Когда тренер убрал руки, хлопнул его по голове и вышел – он всё ещё стоял в оцепенении. Разум кричал "бежать!", "рассказать остальным!", но тело не хотело подчиняться. Только выйдя из этой прострации, Артур почувствовал, как сильно его трясёт. Он сполз на пол. Сердце готово было пробить рёбра, дыхание не спешило выравнивать свой ритм, а по щекам стекали крупные слёзы. Кажется, сегодня он прогуляет... Выходить на поляну не хотелось. Артур бы сейчас физически не смог взглянуть в глаза ни соученикам, ни, тем более, тренеру. Его не искали. Скорее всего, Соловей Романович что-то наплёл про болезнь, а остальные и поверили. Артур умом понимал, что весь день прятаться – идея глупая, но ничего не мог с собой поделать. Так его не найдут друзья и не спросят, что случилось (он совсем не хотел на это отвечать). Так его не найдёт он. Вопреки всем его надеждам, всё полетело. Ближе к вечеру он аккуратно начал продвигаться к ученическим хижинам. Артур почти добрался до них, как вдруг сильная рука зажала ему рот. Он похолодел. Тренер его нашёл. Свободная рука сначала огладила грудь, потом спустилась чуть ниже. Когда пальцы подцепили резинку штанов, Артур будто очнулся. Он понял, куда это идёт. Парень резко начал пихаться и отбрыкиваться, в то же время стараясь кричать, насколько это позволяла плотно прижатая к его губам рука. Из укрытия открывался хороший обзор на полянку перед хижинами, поэтому, когда оттуда кто-то вышел, Соловей тут же отступил и скрылся. Артур, задыхаясь, весь в слезах, выбежал на центр поляны. Чуть поодаль стояла Василиса. Она подняла голову и обеспокоенно нахмурились. – Артур, что-то случилось? У тебя что-то болит? – она подошла ближе. Артур понимал, что если продолжит всё скрывать – будет только хуже. Когда-нибудь Соловей Романович позволит себе зайти дальше. И тогда ему уже никто не поможет. Как бы ни было стыдно и страшно – нужно действовать сейчас. Потом будет поздно. – Василиса. Мне надо тебе кое-что рассказать.