P O I S O N

Дневник Гарри Джеймса Поттера (запись от 5 сентября 1998 ) Я не спал почти всю ночь. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу одно и то же: как лежу сверху на Малфое, его дыхание у моих губ, его руки на моих бёдрах. Ещё чуть-чуть — и я бы поцеловал этого ублюдка. Или ударил. Или и то, и другое одновременно. Мерлин, что со мной не так? Я должен был встать и уйти. Вместо этого я лежал на нём, как последний идиот, и смотрел на его рот. А он смотрел на мой. И ни один из нас не отодвинулся. Сегодня я буду держаться от него подальше. Максимально. Если он заговорит — буду отвечать односложно. Если посмотрит — отвернусь. Я не собираюсь давать этому… чему бы то ни было продолжение. Это Малфой. Тот самый. Ненавижу его. Должен ненавидеть. И всё равно не могу выкинуть из головы, как он облизнул губу, когда я был сверху. Сукин сын. Сердце уже колотилось, хотя день только начинался. Он встал раньше обычного, быстро оделся и выскользнул из комнаты, пока Малфой ещё спал. Или притворялся, что спит. Гарри не стал проверять. Весь день они избегали друг друга. На завтраке Гарри сел за гриффиндорский стол так, чтобы спиной быть к слизеринскому. Он чувствовал взгляд Малфоя — тяжёлый, обжигающий — между лопатками, но не обернулся ни разу. Когда Драко проходил мимо их стола, Гарри уставился в свою тарелку так, будто там лежали ответы на все вопросы мироздания. Драко тоже не подходил. Не язвил. Не провоцировал. Только один раз их взгляды случайно встретились через весь зал. На секунду. Гарри первым отвернулся, сжав челюсть. Драко остался сидеть с каменным лицом, но пальцы его так сильно сжали вилку, что металл слегка погнулся. На Зельях они работали за одним котлом, но как два незнакомца. Ни одного слова. Ни одной подколки. Только напряжённая тишина и случайные касания рук, от которых обоих будто током било. Гарри резал корень мандрагоры и думал о вчерашнем. Он стиснул нож сильнее. Драко стоял рядом и тоже думал. Он резко выдохнул и отвернулся. После урока Гарри ушёл первым. Драко задержался, делая вид, что собирает вещи. На Трансфигурации они сели за разные парты — впервые за всё время программы. Макгонагалл подняла бровь, но ничего не сказала. В коридорах они расходились в разные стороны, даже если это было не по пути. Напряжение росло с каждым часом. День тянулся, как яд в венах. Гарри и Драко продолжали избегать друг друга с почти маниакальной тщательностью. Но это только делало всё хуже. Напряжение висело в воздухе, густое и липкое, словно кто-то разлил по школе «Сыворотку правды» с примесью афродизиака. После последнего урока Пэнси наконец-то поймала свою жертву. Драко шёл по коридору в сторону подземелий, руки в карманах, взгляд в пол. Он выглядел так, будто не спал трое суток и при этом очень хотел кого-то убить. Пэнси вынырнула из-за поворота, как всегда — идеально вовремя. — Драко, милый, — пропела она, цепляясь за его руку. — Ты сегодня просто сияешь. Особенно когда делаешь вид, что Поттера рядом не существует. Что случилось? Вы выглядите как люди, которые случайно переспали и на следующий день чувствуют неловкость. Драко молча посмотрел на неё. Долгий, тяжёлый взгляд. Ни улыбки, ни привычной язвительности. Пэнси замерла. Её глаза медленно расширились. — О, Мерлин… — прошептала она.  Пэнси остановилась посреди коридора, вцепившись в его рукав сильнее. — Чтоооо?! — её голос сорвался на визг. Несколько младшекурсников, проходивших мимо, испуганно шарахнулись в сторону. — Драко Люциус Малфой, ты сейчас же расскажешь мне всё, или я закричу так, что Макгонагалл прибежит сюда в тапочках! Драко тяжело вздохнул, огляделся по сторонам и затащил её в ближайшую пустую нишу за гобеленом. Там было тесно и полутемно. Идеальное место для признаний, которые он меньше всего хотел делать. — Мы не переспали, — процедил он сквозь зубы. — Но?! — Пэнси почти подпрыгивала. — Но… — Драко провёл рукой по лицу. — Мерлин, я ненавижу тебя. И его. И себя. Он коротко, сжато рассказал. Про дневник. Про то, как они вцепились друг в друга. Как он упал на кровать, а Поттер сверху. Как они дышали друг другу в рот, как смотрели на губы. Как руки сами легли на бёдра. Как никто не отодвинулся. — И если бы не этот рыжий идиот Уизли, который постучал в дверь… — Драко замолчал, сжимая кулаки. — Я не знаю, что бы произошло. И это меня бесит больше всего. Пэнси смотрела на него, приоткрыв рот. Потом медленно расплылась в самой хищной улыбке, которую он когда-либо у неё видел. — Драко. Дорогой. Ты влюбился. — Я его ненавижу, — огрызнулся он. — Конечно, милый. Именно поэтому ты вчера чуть не кончил от того, что он просто на тебе лежал. — Паркинсон. — И именно поэтому сегодня вы оба ходите, как будто вам палочки в задницы засунули. Вы даже не ругаетесь! Это уже не ненависть, это прелюдия. Самая длинная и ядовитая прелюдия в истории. Драко прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. — Это всё неправильно. Он — Поттер. Грязный герой. А я… я должен хотеть его смерти. — А вместо этого хочешь его на своей кровати, — сладко закончила Пэнси. — Классика. Враг-любовник. Я всегда знала, что вы закончите именно так. Только не думала, что так быстро. — Пэнси, мне это не нужно, я хочу избавится от этой блять тяги.  Драко открыл глаза и посмотрел на неё с настоящей мукой. — Что мне делать? Пэнси пожала плечами, но глаза блестели от восторга. — Довести до конца. Довести до того, чтобы вы наконец трахнулись так, чтобы вся гостиная услышала. Если тебя тянет лишь физически, то после секса должно все пройти. Мой совет — пусть это будет жестко. Никаких нежностей, просто секс. Она похлопала его по щеке и выскользнула из ниши, оставив Драко одного. Тот ещё минуту стоял, стиснув зубы. Потом тихо, почти беззвучно выругался. Драко вернулся в комнату раньше Гарри.  Он захлопнул дверь, сбросил мантию на пол и начал мерить комнату шагами. Слова Пэнси крутились в голове, как яд в крови. «Один раз. Жёстко. Просто трахни его — и всё пройдёт.» Логично. Чертовски логично. Он всегда брал то, что хотел. Один раз попробует этого проклятого Поттера, выплеснет в него всю ненависть, унизит до самого дна — и эта мерзкая тяга наконец-то сдохнет. Больше никаких ночных мыслей. Больше никакого напряжения в штанах при одном взгляде на этот дурацкий шрам. Драко сел на свою кровать, откинулся спиной к стене и стал ждать. Когда дверь открылась, он не шевельнулся. Просто смотрел. Гарри вошёл, бросил сумку на кровать и устало провёл рукой по волосам. На носу у него сидели эти чёртовы круглые очки — старые, потрёпанные. Они ему невероятно шли. Делали его одновременно жалким и… опасно привлекательным. Драко поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Гарри стянул мантию, потом рубашку. Гарри стоял спиной к Малфою. Драко невольно облизнул губу. Эти мышцы, эти старые шрамы, этот напряжённый рельеф — всё, что осталось после войны. Поттер стал шире в плечах, жёстче. И это бесило ещё сильнее. — Малфой? Ты слышишь меня? — Гарри повернулся, хмуро глядя на него. Драко моргнул. Он понял, что уже несколько секунд просто пялится, будто идиот. — Что? — голос вышел ниже, чем он хотел. Гарри прищурился, надевая чистую чёрную футболку. — Я сегодня буду спать в другом месте. Драко мгновенно напрягся. Всё тело будто ударило током. Он медленно выпрямился, стараясь сохранить привычную презрительную мину. — А мне ты это зачем говоришь? — процедил он с наигранным равнодушием. — Я тебе не нянька, Поттер. Внутри всё кипело. Перед глазами сразу встала картинка: Гарри и эта рыжая. Её руки на нём. Её губы. Её смех. Драко сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Гарри пожал плечами, будто ему было всё равно. — Просто предупредил. Ладно, давай. Он взял с кровати лёгкую куртку и направился к двери. Драко смотрел ему в спину. Ярость нарастала волной. Он хотел встать, схватить его за ворот, прижать к стене и напомнить, чей запах до сих пор остался на его коже. Вместо этого он только процедил сквозь зубы: — Беги, герой. Только не забудь потом прийти и отчитаться, как хорошо тебя оттрахали. Вдруг мне будет интересно. Гарри остановился у двери, бросил на него быстрый взгляд через плечо. В глазах мелькнуло что-то тёмное — то ли злость, то ли вызов. — Спокойной ночи, Малфой. Дверь закрылась. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Драко резко встал, схватил первую попавшуюся подушку и швырнул её в стену с такой силой, что та отскочила обратно. — Сука… — прошипел он, проводя руками по волосам. — Ненавижу. Ненавижу тебя, Поттер. Но ярость была не только на Поттера. Она была на себя. Потому что вместо того, чтобы чувствовать облегчение от того, что тот ушёл, Драко чувствовал только одно — острое, жгучее, невыносимое желание, чтобы Гарри сейчас же вернулся. И желательно — чтобы его можно было сразу прижать лицом в кровать и показать, кто здесь на самом деле главный. Драко просидел ещё минут десять, глядя на закрытую дверь, потом резко встал. В груди жгло. Не просто злость — что-то гораздо хуже. Он схватил мантию и вышел из комнаты, даже не подумав о том, что может нарваться на патруль. Он знал, куда идти. Гриффиндорская башня. Конечно же, туда. Драко двигался по тёмным коридорам, как тень. Несколько раз ему пришлось прятаться от префектов, но он прошёл. Остановился у знакомого поворота, где старая гобеленовая ниша давала отличный вид на коридор, ведущий к гриффиндорской гостиной. Дверь в одну из пустующих комнат для старост была приоткрыта. Именно туда. Драко подошёл бесшумно и заглянул в щель. Они лежали на кровати. Гарри — на спине, без рубашки, в тех же старых штанах. Джинни прижималась к нему сбоку, положив голову ему на плечо. Её пальцы медленно, ласково гладили его растрёпанные волосы. Гарри смотрел в потолок, лицо усталое, но спокойное. Она что-то тихо говорила ему — Драко не расслышал слов, но тон был мягким, заботливым. Таким, каким никогда не говорил он с ним.  Боль ударила под рёбра так резко, что Драко невольно схватился за стену. Это было хуже, чем когда он сам выжигал Метку Тёмного Лорда в ванной Малфой-мэнора. Тогда было просто физическое страдание. А сейчас… казалось, что кто-то взял и медленно разрывает его изнутри. Джинни приподнялась на локте, посмотрела на Гарри с той самой нежностью, от которой Драко хотелось вырвать себе глаза. Она наклонилась ближе. Её губы потянулись к губам Гарри. Драко резко отвернулся и отошёл от двери. Ни звука. Ни единого. Просто ушёл. Он достал бутылку огневиски у одного из старших слизеринцев ещё днём. Теперь сидел в тёмном, холодном коридоре на седьмом этаже, в одной из заброшенных ниш за статуей, и пил прямо из горлышка. Каждый глоток обжигал горло, но не заглушал ту боль. «Идиот. Жалкий, слабый идиот. Ты думал, что  он… что? Будет твоим? Поттер? Этот святой герой с рыжей шлюхой в постели.» Он сделал ещё один большой глоток. Руки слегка дрожали. Через час, когда бутылка уже была наполовину пуста, в коридоре послышались шаги. Драко поднял голову. Гарри шёл обратно. Один. Медленно, будто тоже не хотел возвращаться в их комнату. В свете факелов было видно, что его губы слегка опухшие. — Малфой, ты…— Гарри заметил огневиски — в школе нельзя пить, Малфой. Это запрещено.  Драко смотрел на эти губы и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Хотелось встать, вцепиться в него, прижать к стене и стереть с него все следы этой Уизлетты. Вместо этого он только тихо, хрипло выдохнул: — Иди к чёрту, Поттер… Гарри замер. Их взгляды встретились. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — Гарри в коридоре, Драко в тени, с бутылкой в руке. Между ними повисло тяжёлое, удушливое молчание. Драко криво усмехнулся, поднимая бутылку в насмешливом тосте. — Хорошо провёл время, герой? — голос был низкий, пропитанный ядом и огневиски. — Она хотя бы стоила того, чтобы бежать от меня, как от прокажённого? Гарри не ответил сразу. Просто смотрел на него — на растрёпанные светлые волосы, на злые серые глаза, на то, как Малфой пытается спрятать дрожь в пальцах. — Ты пьёшь в коридоре, Малфой, — наконец сказал он устало. — Если тебя поймают… — Пошёл нахуй со своими нотациями, — перебил Драко, откидываясь спиной на стену. — Иди к своей рыжей. Пусть дальше гладит тебе волосы и шепчет, какой ты храбрый и чудесный. А я тут прекрасно посижу один. Он сделал ещё глоток, не отводя глаз от опухших губ Гарри. Гарри стоял и смотрел на него. В его глазах тоже было что-то тёмное, тяжёлое. Не жалость. Что-то другое. — Ты ревнуешь, — тихо сказал он. Не вопрос. Утверждение. Драко коротко, гадко рассмеялся. — Кто ты такой, чтобы я тебя ревновал. Но голос предал. Слишком хриплый. Слишком злой. Гарри сделал шаг ближе. Драко напрягся всем телом. Теперь между ними оставалось меньше метра. Запах огневиски, злости и чего-то горького витал в воздухе. — Тогда почему ты здесь, в коридоре, как последний идиот, и пьешь эту дрянь? — почти шёпотом спросил Гарри. — И почему ты сейчас не отходишь от меня?  Драко резко встал. Бутылка упала на пол, но не разбилась. Он схватил Гарри за ворот футболки и рванул на себя так сильно, что тот едва не споткнулся. — Потому что я хочу стереть её , — прошипел Драко прямо в лицо. — Каждое её прикосновение. Каждый её поцелуй. И поцеловал. Жёстко. Зло. Как будто хотел укусить. Его губы вдавились в губы Гарри с такой силой, что тот почувствовал металлический привкус. Драко целовал яростно, почти яростно вылизывая его рот, будто действительно пытался стереть следы Джинни. Руки вцепились в волосы Гарри, дёргая голову назад, чтобы было удобнее. — Мой, — рыкнул он между поцелуями, кусая нижнюю губу Поттера. — мой, сука. Гарри на секунду замер… а потом ответил. Подался навстречу, впиваясь пальцами в бока Драко, целуя так же грубо, так же зло. Язык скользнул в рот Малфоя, и тот застонал — низко, яростно. Второй поцелуй был ещё хуже. Глубже. Грязнее. Они вжимались друг в друга, будто хотели слиться, разорвать, уничтожить. Дыхание сбивалось, зубы стукались, руки хватали за всё подряд. А потом Гарри будто очнулся. Он резко оттолкнул Драко — так сильно, что тот ударился спиной о стену. Глаза Гарри были широко раскрыты, губы опухшие и мокрые. — Что… какого хуя мы делаем?! — выдохнул он хрипло. Драко смотрел на него тяжело, грудь вздымалась. На его губах играла тёмная, хищная улыбка. Гарри развернулся и почти побежал по коридору, не оглядываясь. Драко остался стоять. Провёл пальцами по своим губам, медленно облизнул их, вспоминая вкус Гарри. Вспоминая, как тот подавался ему навстречу всего несколько секунд назад. Он тихо, почти беззвучно засмеялся. Улыбка вышла настоящей — злой, довольной и очень, очень опасной. — Беги, Поттер… — прошептал он в пустоту коридора. — Всё равно вернёшься. Драко вернулся в комнату глубоко за полночь. Дверь открылась с тихим скрипом. Он уже знал, что внутри пусто — ещё до того, как вошёл. Комната была холодной и слишком тихой. Кровать Гарри аккуратно заправлена. Поттер так и не вернулся. Драко постоял посреди комнаты несколько секунд, глядя на пустую кровать. Потом тихо, зло выругался и скинул мантию на пол. Бутылка огневиски, которую он прихватил с собой, уже почти опустела. Он рухнул на свою кровать, не раздеваясь, закинул руку за голову и уставился в каменный потолок. В голове шумело от выпитого, но мысли не унимались. Они жалили, как змеи. «Я просто трахну его… и всё пройдёт.» Драко повторил это про себя, будто заклинание. Медленно. Вслух. Почти шёпотом. — Я просто трахну его… и всё пройдёт. Голос прозвучал хрипло, неуверенно. Он стиснул зубы и повторил снова, уже жёстче, будто пытался убедить не только себя, но и весь Хогвартс: — Один раз. Жёстко. Вытрахаю из него всю эту геройскую хуйню, заставлю стонать моё имя, как последнюю шлюху — и эта долбаная тяга сдохнет. Всё. Конец. Я вернусь к нормальной ненависти. Он закрыл глаза, но перед ними сразу встали чужие губы на губах Гарри. Пальцы Джинни в его волосах. То, как Поттер смотрел в потолок — спокойно, почти устало. Как будто нашёл там то, чего никогда не найдет рядом с ним. Драко перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Кулаки сжались. — Просто трахнуть… — повторил он уже тише, почти умоляюще. — И всё. Я Малфой. Я всегда получаю то, что хочу. А потом выбрасываю. Это… это просто тело. Просто Поттер. Ничего больше. Но слова звучали фальшиво даже для него самого. Он лежал так долго, слушая, как трещит камин. Ждал. Каждый шорох в коридоре заставлял сердце дёрнуться. Но дверь так и не открылась. Гарри не пришёл. В какой-то момент усталость, алкоголь и боль наконец взяли своё. Драко уснул — тяжело, беспокойно, сжав в руке край простыни так сильно, будто это было горло Поттера.