Крыши Остина

Пока Рафаэлла варила какао, Аннабет доела сэндвич, успокоилась и начала свой рассказ. Выслушав девушку, Рафаэлла разлила напиток по кружкам, поставила их на стол и села рядом. — Ну а чего ты ждала? Что тебя примут с распростёртыми объятиями и красной дорожкой лишь потому, что ты племянница Терезы и Патрика Джейн? Дорогая, открою тайну: мечты разбиваются об асфальт. И твои ожидания всегда оставляют порезы. Кто-то до сих пор не может осуществить свои цели. — Ты проходила через это? — взяв в руки нагретую кружку, посмотрела на подругу Аннабет. — Да. Хотела стать психологом. С детства изучала медицину, литературу по психологии, тренировала память, практиковалась в чтении микровыражений. Но из-за моего статуса и кочевого образа жизни мне отказали в обучении, — ответила Рафаэлла и сделала глоток. — Почему? Что за статус у тебя? — последовала за ней Аннабет. — Какая разница? Суть в том, что мне отказали, аргументируя тем, что эта профессия должна помогать людям находить выход из психологических ловушек. А не помогать мошенникам и проходимцам пудрить людям мозги ради корысти. — Вот свиньи! — Если ты уже готова сдаться — забудь! Эта профессия не для тебя. Она для тех, кто силён духом! Спроси себя: ты хочешь стать копом, потому что это круто — или потому что твоя тётя коп? Если второе — вспомни, через что она прошла. Ведь она не просто так выбрала этот путь. Если первое — с чего ты это взяла? — Ты что, применяешь на мне психологию? — косо посмотрела на неё Аннабет. — Нет. Веду дружескую беседу. Не более, — улыбнувшись, продолжила пить какао Рафаэлла. — Мы теперь подруги? — подавилась напитком Аннабет. — Очевидно. Иначе зачем ты хотела меня найти? — Ладно. Ты спрашиваешь, почему я хочу стать копом? Потому что я хочу помогать людям, — положила кружку на стол Аннабет. — А ты уверена, что это для тебя? — А ты? Почему ты решила стать психологом? Может, это тоже не твоё? — Я с детства хотела быть полезной. Помогать людям найти свой путь. — Вот и я хочу помогать людям! — Но ведь можно помогать людям и другими способами. Почему именно полицейский? — спокойно спросила Рафаэлла. — Я не хочу об этом говорить! Даже тётя Риз об этом не знает! А папа тем более, — опустив голову, сказала девушка поникшим голосом. — И всё-таки? — настояла Рафаэлла. Подняв голову и глубоко вздохнув, Аннабет начала рассказ: — Мне было одиннадцать лет. Я тогда жила во Флориде у мамы и её нового бойфренда. У нас в школе пропал старшеклассник из неблагополучной семьи. Его не стали искать — мол, такие подростки просто хотят к себе внимания. А потом его нашли убитым в школьной раздевалке. Это был директор школы. Он специально похищал, насиловал и убивал ребят из неблагополучных семей — знал, что полиция не будет их искать. Полиции было плевать на таких детей. — А как же тогда вычислили этого директора? Кто его вычислил? — Местный почтальон видел, как он ранним утром похищал очередную старшеклассницу. И сообщил в ФБР. — Жуть! — сложив руки в замок перед собой, сказала Рафаэлла и, посмотрев на какао, резко потеряла аппетит. — А ведь если бы полиция сразу взяла в разработку это дело, ту сволочь могли бы остановить раньше. И парень был бы жив. Тогда я и решила: я стану такой же крутой, как моя тётя Риз. И не позволю равнодушию существовать в полиции! — твёрдо сказала юная Лисбон и допила какао. — Сильное заявление от такой хрупкой девчонки! — сказала Рафаэлла и тоже допила остывший напиток. — Это почему я хрупкая? — Потому что ты уже сдалась! Неужели ты думаешь, что быть копом легко? Отнюдь! Бюрократия — это тоже часть формы. Как и крики с упрёками. Как и трудный персонал. Я читала истории о Патрике Джейне и его отсутствии субординации. О его судебных исках и выходках. Думаешь, твоя тётя не заполняла отчёты? Думаешь, она не получала по шапке от начальства за его выходки? Или ты думаешь, они не переживают за тебя? Ещё как волнуются. Волнуются и боятся! У них два месяца назад погибла сотрудница от пули. Проработала полгода. Девушке было двадцать четыре. Впереди её ждала блестящая карьера. А что в итоге? Каково её семье? Каково близким? Подумай об этом! Она поставила кружку на край стола. Стук керамики заставил Аннабет вздрогнуть. — Если ты действительно хочешь помогать людям и через десять лет возглавлять свой отдел — докажи это! Борись! Будь сильной! И перестань пускать сопли по пустякам! Загрузили бумажной работой? Выполни её! Заставили пересчитать оружие и сверить номера? Сделай! Убедили одеться, как политик, а тебе это не по душе? Выскажись и отвоюй своё право ходить так, как удобно! Помни, кто твои дядя и тётя! Помни, кто твой отец! Помни, кто ты сама! И пусть в ФБР все это знают! Пусть поймут: ты пришла не по протекции, а потому что заслужила это место! Эту профессию! И этот выбор был сделан осознанно — сильной девушкой! — Правительство совершило огромную ошибку, отказав тебе. Из тебя вышел бы отличный психолог! — восхитилась речью подруги Аннабет. — А теперь встань, соберись духом и с гордо поднятой головой доработай этот злополучный день! Прими вызов и стань победителем! — скомандовала Рафаэлла, встала из-за стола и достала для подруги мороженое. — Лови. И помни, кто ты! — бросила в сторону Энни мороженое и указала рукой к выходу. — Спасибо тебе большое, Диккенс, — поймав мороженое, улыбнулась Аннабет и покинула будку. — Да не за что, — ответила ей вслед Рафаэлла. И, убрав кружки в раковину, сообразила: — В смысле, Диккенс?!