Сисьге Йаванны

Ледяной ветер Тангородрима с яростным свистом резал черные скалы, швыряя в лицо колючую гранитную пыль. Майтимо висел на массивной железной цепи, намертво вбитой в отвесную стену, и его измученное, изьеденное стужей тело уже давно потеряло чувствительность. За долгие месяцы пыток он почти разучился надеяться, а вести из подземелий, долетавшие до него с глумливым хохотом стражников, давно похоронили всякую надежду: он знал, что Феанаро также был пленен и отдан на растерзание палачам. Старший сын короля ждал лишь собственной скорой гибели под ледяным небом. Когда на узком уступе пониже показались две фигуры, Майтимо с трудом приподнял отяжелевшую голову, сквозь смерзшиеся, все в крови и инее, медные волосы невидяще всматриваясь в полумрак. То, что он увидел, заставило его замерзнуть изнутри сильнее, чем от всех ветров. Впереди, тяжело и прерывисто дыша, опираясь на грубый выступ скалы, стоял его отец. Король нолдор был бледен, как сама смерть, его одежда превратилась в окровавленные лохмотья, а по ногам все еще тянулись страшные, темные следы, но в глубине его глаз горело все то же первозданное, яростное пламя духа, которое невозможно было спутать ни с чем. Он был жив. Но еще большее оцепенение и дикий, абсурдный шок вызвала у Майтимо вторая фигура. Сразу за королем, согнувшись под тяжестью странных тюков из плотной ткани, вылез из провала в скале тщедушный, но жилистый орк. И вело себя это существо совершенно немыслимо для раба Моргота. — Отец... — хриплый, сорванный крик Майтимо утонул в свисте ветра, а его глаза округлились от пугающего недоумения. — Ты... как?! И что это... почему эта тварь... — Молчи, Нэльяфинвэ, береги силы, — оборвал его Феанаро, делая шаг к скале и едва удерживаясь на дрожащих ногах. — Этот... парень с нами. Он вытащит тебя. Орк тем временем подскочил ближе, скидывая тюки на камни, и уставился на прикованную к железу руку Маэдроса. — Ох бляха... Так, спокойно, без паники, сейчас суставы нафик выдернем, главное не ори, рыжий, а то все посты сюда сбегутся... Майтимо, слушая эти дикие, совершенно чуждые Арде мысленные обороты, исходящие от грязного орка, перевел ошеломленный, ищущий ответа взгляд на отца, окончательно переставая понимать, где кончается реальность Ангбанда и начинается безумие. — Держи его за ноги, ну, за бедра, — скомандовал попаданец. — Приподними. Чтоб рука не внатяг была. Феанаро, превозмогая собственную слабость, шагнул вперед и изо всех сил обхватил старшего сына, приподнимая его исхудавшее тело, чтобы ослабить натяжение страшной железной цепи. Орк тем временем быстро выудил из-за пазухи один из оставшихся, чистых тряпичных тампонов и грубо, но аккуратно сунул его в рот ошеломленному Маэдросу. — Прикуси, рыжий, — мысленно бросил пришелец. В следующую секунду уродливые когтистые лапы мертво вцепились в израненное запястье. Несколькими резкими движениями, какими в его родном мире вправляли тяжелые травмы, попаданец с хрустом выщелкнул суставы пальцев и кисти Маэдроса, делая ладонь неестественно узкой. Старший сын короля дернулся, глухо замычав в тряпку, а пришелец уже командовал Феанаро: — А сейчас не приподнимай, а наоборот, всем весом вниз тяни! Король нолдор резко повис на сыне, увлекая его к земле. Руку Маэдроса удалось выдернуть из массивного браслета кандалов ценой глубоких, сочащихся ссадин и содранной кожи. Маэдрос камнем рухнул на уступ, едва не потеряв сознание от болевого шока, но попаданец не дал ему отключиться. Он тут же наспех, с глухими щелчками вправил пальцы и вывихнутый плечевой сустав, после чего туго перемотал искалеченную конечность все теми же кусками плотной ткани. Времени не было — ветер на Тангородриме крепчал. Орк лихорадочно разорвал первый сверток, извлекая оттуда ворох строп и мягкой материи, и принялся крепить конструкцию Маэдросу на спину. В осанве эльфа в этот момент полетели резкие, удивительно точные образы воздушных потоков и схемы натяжения веревок. — Я не смогу... — бледными губами прошептал Маэдрос, косясь на перевязанную, непослушную руку. — Рука... — Сможешь, — отрезал орк и сунул ему под нос флягу со жгучей, разящей плесенью орочьей грибной настойкой. — Пей залпом. Щас забудешь не только что рука болит, а и каким местом ешь, а каким срешь. Главное — как рулить, не забудь. Маэдрос дернулся от резкого запаха, но послушно сделал несколько огромных глотков. Он сильно закашлялся, давясь мерзким пойлом, его глаза мгновенно стали мутными, хмельными, но к иссушенным холодом щекам тут же прилил густой розовый румянец. Настойка подействовала как сокрушительный наркоз. Эльда судорожно, на одних рефлексах вцепился в управляющие стропы обеими руками. Попаданец вскинул руки, позволяя огромному тканевому куполу мгновенно развернуться и наполниться на яростном ветру, а затем со всей силы толкнул Маэдроса в спину с обрыва уступа. Рыжий нолдо камнем пошел вниз, но уже через секунду крыло поймало воздух, натянулось, и он плавно полетел прочь от черных скал. Вторым крылом пришелец снарядил Феанаро. Королю нолдор объяснять ничего не требовалось — устройство параплана и правила руления он вызубрил по чужим мыслям еще в пыточной. Ветер подхватил создателя Сильмарилей, унося его вслед за сыном в серое марево неба Анфауглит. Наконец, попаданец остался на уступе один. Он лихорадочно закрепил на своей орочьей груди лямки последнего, третьего крыла, рванул стропы на себя, позволяя куполу с громким хлопком раскрыться в яростном потоке, и без колебаний прыгнул в бездну Тангородрима. — Уиии! — заорал он на всю округу совершенно по-детски, дико радуясь первому за долгое время ощущению полета и свободы. Крыло несло его орочью тушу с невероятной скоростью. На глазах у изумленных, оглянувшихся эльфов, которые едва удерживали свои парапланы по прямой, пришелец заложил крутой вираж и бросил в осанве залихватский крик: — Это за мной не повторять, просто зырьте! Прямо над бескрайними, выжженными равнинами Анфауглит, поднимаясь все выше на мощных термических потоках, лже-орк заложил глубокую спираль, набрал скорость и крутанул несколько чистых фигур высшего пилотажа, завершив их идеальной, головокружительной мертвой петлей. Тканевые крылья, сшитые по ночам в каптерке Ангбанда, держали воздух намертво. Оставив далеко позади застывшие в немом шоке посты орочьей стражи, три странных купола стремительно улетали на юг, туда, где за горизонтом горели лагеря восставших нолдор.