Когда ночь отступает

Новый день — новые клиенты. Но всё равно по кругу. Сначала пришёл любитель галстуков. И целый час брал Драко, связывая в разных позах этим предметом гардероба. Малфой был знаком с понятием «шибари», но никогда ранее не практиковал. В целом, поскольку сам секс был довольно посредственным, побыть эдаким аналогом окорока в человеческом обличье с характерными перетяжками в разных местах Драко внутренне особо не возражал. Потом пришли отец и сын — по крайней мере, они так сказали, — и «отыграли» привычный для Драко сценарий «Поимка Пожирателя смерти». Единственной неожиданностью оказалось соитие отца с сыном: Драко, в роли Пожирателя, обязан был смотреть на них, изображая удовлетворение, — по задумке клиентов, это он наслал проклятие, заставившее их это делать. Вуайеристом быть нетрудно. Только где-то на периферии сознания Драко всё же слегка царапала мысль, что происходит инцест. Последним перед приходом Гарри был красивый высокий мужчина, который практиковал БДСМ в качестве дома. Драко сразу это насторожило, и не зря. Клиент оказался настоящим садистом. На нём не было маски, но его красивое, породистое лицо оставалось абсолютно мёртвым и холодным, когда он вытащил из саквояжа плеть-многохвостку из сыромятной кожи. Он не искал согласия, не устанавливал стоп-слов — он пришёл за абсолютной властью над тем, кто когда-то стоял выше него по рождению. — На колени, Малфой, — тихий, ровный голос заставил Драко подчиниться. Следующий час превратился в упорную, изнурительную борьбу за выживание. Мужчина использовал плеть расчётливо, со знанием дела: он обрушивал удары не по спине, где шрамы могли заметить другие клиенты, а по внутренней стороне бёдер и ягодицам. Хлёсткие, свистящие удары взрывались под кожей жидким огнем. Драко до крови прокусил собственную ладонь, чтобы не кричать — он знал, что крики лишь сильнее распаляют подобных тварей. Кожа мгновенно покрылась багровыми, припухшими полосами, которые невыносимо горели от каждого движения. Но садисту этого было мало. Он заставил Драко лечь на живот, грубо зафиксировал его руки за спиной и достал из кармана флакон с сильнодействующим согревающим маслом, которое обычно использовали для спортивного массажа, но в чистом виде оно вызывало страшный химический ожог. Мужчина неторопливо, с садистским удовольствием вылил его на истерзанные бёдра Драко и пальцами втёр жидкость прямо в свежие рубцы и в промежность. Нутро Малфоя вспыхнуло таким диким, концентрированным пожаром, что перед глазами поплыли кровавые круги. Ему казалось, что с него заживо сдирают кожу и варят в кипятке. Тело забилось в путах, из горла вырвался хриплый, задушенный стон. — Тихо, дрянь, — холодно оборвал его мужчина. Он не стал ждать, пока жжение утихнет. Навалившись сверху всей своей тяжёлой массой, он вошёл в Драко без капли смазки — сухо, резко, пробивая его сопротивление, словно таран. Каждое движение мужчины, подстёгиваемое действием жгучего масла, отзывалось внутри Драко тупой, разрывающей болью. Его брали жёстко, до хруста в суставах, вбивая лицом в подушку, пока он задыхался от собственной беспомощности и невыносимого, обжигающего мышцы жара. Садист кончил быстро, с утробным рыком, и тут же брезгливо оттолкнул обмякшее тело Малфоя в сторону. Когда за посетителем закрылась дверь, Драко не смог даже подняться. Он лежал на боку, свернувшись калачиком на испачканной простыне, крупно дрожа от пережитого шока. Кожа на бедрах и внутри горела так, будто его подпалили Инсендио, а мышцы сковала судорога. Он выжил, он не был покалечен физически — кости были целы, сильных разрывов не случилось, но этот визит выпил из него последние остатки сил. Зелье Снейпа, спрятанное в нише, сейчас казалось единственным спасением, до которого у него просто не было сил доползти.