Chamelion

Эндрю действительно старался не показывать тревоги, хотя и чувствовал, как внутренности стянуло в ледяной узел. Он сидел на столе, прожигая пустым взглядом Мэла, который листал что-то в телефоне с задумчивым видом, иногда бурча: «слишком скучно», «это ещё что такое?», один раз даже буркнул: «Абри, закрой пасть и спи, я ещё даже не начал». Они были в подвале, Ромеро не сводил с него глаз, пока точил ножи, а Дрейк, на которого он старался даже не смотреть, был привязан к стулу без сознания, с кровавой раной на голове. Миньярд сделал глоток виски и на мгновение зажмурился, стараясь внушить себе хотя-бы ложное чувство безопасности, чтобы взять инстинкты под контроль. — О, нашёл! Как на счёт «груша страданий?» — он тут же с интересом уставился на них. Эндрю невольно поморщился, распахивая глаза и устремляя на него скептический взгляд. — Это та херня, которую в жопу вставляют и она раскрывается, разрывая внутренности? — лениво уточнил Малкольм, даже не оборачиваясь. Голос его звучал абсолютно спокойно и ровно, что уже говорило, что происходящее для него — обычное дело. — У нас нет её, Мэл. Ты сейчас серьёзно сидишь и ищет способы..? — Я через VPN и инкогнито, к тому же, сигнал передаётся через Падшую, вряд-ли кто-то найдёт нас, — он отмахнулся. — Может, мы бы могли найти что-то подходящее? — Лампочку? — Эндрю действительно хочет встать и уйти прямо сейчас, или рассмеяться от того, насколько это всё ебаный сюр. Ромеро выглядит так, словно всерьёз раздумывая о том, чтобы выкрутить с потолка лампочку, если Младший попросит. Какая преданность делу. — Ну, можно ещё стекло разбить, как вариант. Мне кто-то вообще объяснит, почему мы ненавидим этого уебка? — Все просто, Ро. Он — уебок, — значит, Веснински действительно никому не рассказал. Стоит беспокоиться, что Малкольм даже причину не знает, а уже готов к чёртовым пыткам? — Но нам, типа, надо узнать, какого хера он вообще тут забыл. К тому же, есть вещи, которые касаются только нас с Эндрю, и я не уверен, что мы хотим, чтобы ты о них знал, — Миньярд на мгновение завис, когда услышал, что их так объединили. Словно Мэл поставил некую грань, указал, что они вдвоём, против всего мира. Во рту появился мерзкий привкус от этих мыслей и он постарался его запить. — Эу, ты не можешь начинать это дерьмо и гнать меня в шею, — Ромеро направил на подопечного нож, явно возмущенный. — Меня и так мало куда выпускают, а я действительно соскучился по грязной работе. — Не переживай, я вырву ему язык, как только узнаю достаточно. Дрю, ты там как? Коленки не трясутся? — Эндрю сделал ещё один глоток виски и его глаза заметно потемнели. — Ты не настолько страшный. Если ты думаешь, что испугаешь меня кровью и кишками — то ошибаешься. Этот урод заслужил, — в глазах Веснински тут же появляется восторг, будто он ждал именно этого ответа. Широкая улыбка, частично химическая, а частично от его собственного безумия не кажется пугающей. Эндрю действительно не боится его, однако он боится своей реакции. Сможет ли Дрейк снова вызвать в нём ужас? Сможет ли он сказать что-то, что заставит Мэла вести себя иначе? Как отреагирует Мэл на то, что услышит? Как отреагирует Эндрю на крики Дрейка? Кем он будет, когда всё закончится? Ему понравится его боль? Чёртовы таблетки всё ещё заставляют его чувствовать себя слишком спокойно. Кажется, Би запрещала их мешать с алкоголем, но, к слову, не только он здесь мешает химию и градусы. Мэл вполне себе намешал всё, судя по его взгляду и чёртовым расширенным зрачкам, словно Эндрю на них вчера не насмотрелся. Ромеро отложил нож и вытащил пачку сигарет, поджигая одну из них. Эндрю склонил голову на бок, думая об этом, прежде чем потянуться в карман и вытащить свою, желая закурить, чтобы хоть немного занять себя чем-то. — Я думаю на тему того, чтобы сделать тебе предложение, — уверенно выпалил Веснински. Малкольм скривился, прежде чем бросить сочувственный взгляд на блондина и отрицательно качнуть головой, всем своим видом показывая: «оно тебе не надо, чувак, лучше беги». Эндрю вопросительно вскинул бровь, чудом не подавишься дымом. — Ты невероятный, в курсе? — Я не соглашусь выйти за себя, — на всякий случай предупредил он. — Значит буду спрашивать раз в месяц, например, пока ты не скажешь мне «да». — Натаниэль тебе не позволит, — Эндрю действительно искренне надеется на это. Как минимум, хоть один из них должен быть адекватным и это, очевидно, не Абрам и не Мэл. — Кстати, знаешь почему меня накачали? — Мэл лукаво сощурился. — Падшая подключилась к нашим рациям и слушала наши разговоры. Она пыталась проверить тебя, дать Нату больше поводов доверять тебе и, одновременно с этим, спровоцировать маниакальную фазу. — И у неё это получилось, — сухо произнёс Эндрю, рассматривая парня с новой стороны. Он действительно выглядел так, словно в маниакальной фазе, но не совсем понятно, виноват в этом препарат, или всё же он сам по себе такой. Эндрю видел, как Нат выплюнул одну из таблеток, но он совершенно не думал, что вторую он проглотил. Спасибо Мэлу за объяснение, конечно, но это всё ещё не те планы, в которых он хотел участвовать. Ах да, у них нет плана. Только пытки. Чудно. — Да. Она на самом деле гений. Как жаль, что такой талант скоро умрёт, огромная потеря для этого мира, скажи? — он снова захихикал, а затем поднял взгляд, видя, как Дрейк начал шевелиться и приходить в себя. — Ро-ро, ты бы погулял, пока младшие разбираются, водичку вскипятил? Обещаю быть паинькой, не брать ничего в рот и вернуться без ссадин. Хотя есть пару идей, что я мог бы взять в рот, конечно.., — Эндрю буквально чувствует желание зашипеть на него, когда пересекается с ним взглядом. Шутник ебаный. Ромеро, напротив, снова кривится и уходит, бросил на последок о том, чтобы они не трахались здесь. Не очень то и хотелось, блять, спасибо большое. — Какого..?! – Тихо! — Мэл с лёгкостью прервал Дрейка, вставая с места и листая что-то в телефоне. На мгновение его вид снова стал задумчивым, он слегка прищурился, недоуменно смотря на экран, даже к лицу приблизил, затем отодвинулся, смотря в левый верхний угол. Наступила гробовая тишина, Эндрю не планировал его прерывать, а Дрейк лишь болезненно стонал, стараясь понять, где находится. Следом Мэл громко захохотал, отбрасывая телефон чётко в руки Миньярда, который он рефлекторно и поймал, рассматривая экран, чтобы узнать, что его там развеселило. Там была переписка с Линой, которая прислала картинку с диалогом двух енотов и подписью: «do you speak English?» и ответом «yes...ли бы» — уже на русском, с подписью: «мы». Он моргнул и удивлённо уставился на Мэла, пытаясь понять, что это за херня вообще. Тот был слишком занят собственным хихиканьем, чтобы ответить хоть что-то. Пользуясь моментом, он немного перелистнул переписку вверх, надеясь найти там что-то, что объяснило бы ему. Ангел: ХЭЙ Ангел: Анна попала в аварию. Твоих рук дело? Нил: Хм, не-а? Ангел: Значит маньячка твоя постаралась. Нил: Чарли? Ангел: Посади её на поводок. Анна нам была нужна живая! Следом была отправлена картинка. Эндрю, по правде говоря, так и не понял к чему это, но решил предложить, что это нервный смех и таблетки. Значит, Чарли подстроила аварию, чтобы отомстить за Ната? Что ж, теперь она ему нравится немного больше. А главное, метод рабочий, Эндрю сам проверял. Миньярд отводит взгляд в сторону, впиваясь им в Веснински, который всё ещё смеется. Осталось только спросить, и вот это — страшный опасный маньяк, которого кто-то там боится? Ну то есть, вот это — то, чем Натаниэль запугивал Лину? И она типа действительно испугалась? Чего? Что он над ней смеяться будет? Так он, кажется уже. Чисто принципиально он печатает короткое: «ты не смешная» и нажимает на отправить. Пошла нахер, Лина. Да, мелочно, зато заслужено. Между прочим, из-за её ебучий проверок он всю ночь не спал. Следующее, что он делает, это пытается кинуть ее в черный список, но кнопка «заблокировать» не нажимается. Он несколько секунд недовольно смотрит на экран, прежде чем фыркнуть. Ну конечно, она взломала этот чёртов телефон и не даёт кинуть себя в чс. Раздражённо закатив глаза, Эндрю позволил себе обернуться, рассматривая черты ненавистного и пугающего лица. Так близко, что легко прикоснуться к собственному монстру. Всего пара метров. Рука автоматически легла на ножи в повязках и слегка сжалась. Он здесь, потому что они с Натаниэлем обменялись обещанием. Если Мэл не справится сам, но Эндрю собственноручно вскроет Дрейку глотку. Он взрослый и сильный, он способен себя защитить, даже если инстинкты в ужасе. Он чувствует, что Мэл в этот момент смотрит на него и оборачивается, снова делая глоток виски. Сигарета уже закончилась, поэтому лежала в пепельнице рядом, которую ему подкинул Ромеро перед уходом. Взгляд Веснински был с явными нотками веселья и любопытства, словно он только и ждал момента, когда обратят на него внимание. На губах подрагивала улыбка от тихих смешков, в этот раз даже не безумных, лишь химических. — Кто ты, блять, такой.., — почти рычаще произнёс Дрейк пытаясь вырваться. Сейчас он явно был в ярости и Эндрю почувствовал, как всё внутри него инстинктивно рухнуло вниз, а тело напряглось. — Мне не нравится тон твоего голоса, — разумеется, Мэл заметил его реакцию. Он взял нож, неспешно покрутил его в руке и ухмыльнулся, замечая, что в его боевой настрой не верят. Дрейк всё ещё уверен, что это всего лишь шутка, и Мэл позволяет ему продолжать говорить и кидаться угрозами: что-то о том, что они не знают кто он такой, что-то про то, что он с ними сделает когда выберется, кажется, даже угрозы изнасилованием были. Мэл выглядел, откровенно говоря, скучающим, но периодически поглядывал на Миньярда, считывал его мимику и реакцию. Он опять делал это, пытался напомнить, что находится рядом. Когда Веснински надоедает это слушать, он пинает Дрейка по открытому перелому, заставляя и без того сломанную кость впиться обратно в плоть, крошась на маленькие осколки там, где она наиболее уязвима. Эндрю с силой заставляет своё тело не вздрогнуть, когда слышит громкой визг от боли, но глаз отвести не может, запечатывая в памяти всё, от крови на полу, до слез в уголках чужих глаз. Это только начало — зачем-то напоминает он себе. — Поговорим о его мамаше, Дрю? — он сначала оборачивается на дверь, чтобы убедиться, что она закрыта, а затем на Эндрю, который всё же вздрагивает, при упоминание Кэсс. Дрейк редко дёргается вперед и Мэл ловко уходит в сторону, наблюдая за тем, как стул не выдерживает и падает, заставляя мужчину вновь застонать от боли в ноге, на которую он и рухнул. Мэл тихо смеётся, в этот раз почти искренне. — Боже, как жалко. Я рассчитывал на большее от кого-то, кто служил в морской пехоте. Так что там... Кэсс Спир, да? Мы могли бы отправить ей сувенир, что думаешь? — Не трогай её. Она не знала, — голос Эндрю звучит ровно и уверенно, и он правда собой гордится, поэтому делает ещё один глоток виски. В глазах Мэла мелькает раздражение. — Не знала? Брось, идиот, это невозможно не заметить. Кровь на простынях, хромота, боли и крики по ночам — ты, блять, серьёзно? Дрю, милый, она виновата, как минимум, потому что воспитала чудовище, — пинок проходит снова по ноге, сопровождаясь криками и Веснински резко выдыхает через нос, всё ещё злобно. Его тон почти сразу меняется на ласковый, когда он поднимает глаза обратно на Миньярда. — Дрю, она знала. Ей было удобно не замечать, но она знала, видела и ничего не сделала. Шесть детей после тебя, просто подумай об этом. Я знаю, что это сложно, такие вещи всегда сложные. Натаниэль почти год постоянно навещал могилу Пруста, просто чтобы сидеть там и молчать, переваривая весь этот пиздец. Но ты не один, помнишь? — Заткнись и займись делом, — он понижает голос, но прекрасно знает, что его услышат. — Ты обещал шоу. Всё что ты можешь, это пинать его по перелому? — Хочу тебя поцеловать, — что-то внутри снова падает и Эндрю чувствует, что его тело замерло. Он рассеянно смотрит на него, пытаясь осознать фразу, которую он произнёс и осмыслить. Это звучало... Абсолютно глупо и не к месту, настолько странно и непонятно, что Эндрю с трудом подавил желание кивнуть и поддаться этому предложению. Черт возьми, они оба просто ебнулись окончательно. — Ты не способен дать согласие сейчас. — Я знаю. Но это не мешает мне говорить о своих желаниях. Иногда это полезно, Дрю. Помни, что не только ты ждёшь согласие от Нати. Поверь, он сдастся очень-очень скоро, — он подмигнул ему, прежде чем опуститься и с трудом поднять стул обратно, ворча что-то о том, какой он тяжелый. Затем с кулака заехал Дрейку в лицо, когда ему снова не понравилось то, что он сказал. Эндрю предпочёл игнорировать каждое слово, которое произнесет Спир. Так же, как он игнорировал его боль и сопротивление. Боги, Мэл, блять, действительно чертовски горяч, когда дерётся. Особенно горячо он сейчас снимает свою чёртову рубашку, очевидно, не желая испортить её кровью. Особенно, когда Эндрю понимает, что всё это делают для него — из мести и защиты, и это так странно и непонятно, что даже постоянная злость и ощущение того, что он мог бы справиться и сам, уходят на второй план. Сейчас он, на самом деле, чувствует себя слишком лениво, чтобы вмешиваться или присоединяться. Он действительно хочет знать, насколько далеко Мэл зайдёт ради него. Это даже звучит странно и предвкушающе, до дрожи в пальцах, которыми он обхватывает горлышко бутылки, прежде чем сделать ещё один глоток. Поцеловать, да? Ха. Эндрю ловит себя на мысли, что действительно был бы не против, но сейчас не время. Не подходящий момент. Хотя, сделать это перед Дрейком, умирающим от боли? Перед уебком, который сказал, что за Эндрю никто никогда не заступится? Что Эндрю не нужен никому, кроме него? Отсоси, мудила. Эндрю вполне себе способен постоять за себя, но раз Мэл постоянно кидает проверками в его сторону, то почему Миньярд не может сделать нечто подобное в ответ? Он может довести его до ярости? Он сможет остановить его? Остановится ли Мэл, если Эндрю его попросит? Насколько далеко Мэл готов зайти ради него? Черт возьми, почему он такой горячий в этих брюках и без рубашки? Эндрю смеет предположить, что пытают сегодня не только Дрейка, но и его, чисто визуально. Он снова делает глоток виски, не сводя с Мэла пылающего взгляда, а этот придурок, словно прекрасно понимает в чем дело, плавно проводит рукой по своему бедру, останавливаясь на талии. Эндрю ловит себя на мысли, что хочет, чтобы его рука оказалась там. Блядство. Сейчас становится совершенно не до Дрейка, под таблетками и алкоголем, под осознанием того, что всё это сделано ради него — может быть, стоит убить к чертям этого уебка сразу и перейти к чему-то более интересному? О, Би, вероятно твоя терапия зашла слишком далеко. — Эй-джей, пожал... —Смотри на меня, уебок, и не смей с ним разговаривать. Он тебе не поможет, — Мэл хватает его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Тик-так, у меня не очень хорошее настроение, не испытывай моё терпение, сладкий. Кратко и по делу. Зачем ты написал Аарону? — Я хотел.., — Эндрю видит, что в руке Веснински снова появился нож, который теперь медленно водил по плечу, пока не надавливая, но в явном предупреждение. — Я хотел встретиться и помириться с Энди, хотел попросить прощение за прошлое и... Тут Эндрю уже сам не выдерживает и начинает смеяться, откидываясь головой на стену, преслоняясь затылком к холодной гладкой поверхности. Оба переводят на него внимание, и Мэл почти дёргается к нему на встречу, когда он спрыгивает со стола и плавно идёт к ним. К черту. Он не собирается сидеть и молчать. — Помириться? Подумать только, может быть, даже заплести парные браслетики дружбы, братец? — его тон полон злобы и ярости. Мэл бросает на него довольный взгляд, прежде чем воткнуть нож в плечо, разрезая плоть и упираясь им в кость. Снова крик, который Эндрю игнорирует. — Как ты там говорил? Может, если ты хорошо попросишь, я остановлюсь? — Хэй, я всё ещё думаю на тему лампочки, Дрю, — возмутился Мэл, прежде чем снова хихикнуть и повернуть нож, вырывая очередной крик. Он и не думал останавливаться. — Кажется, тебе не верят. Попробуешь ещё раз? Только правду. Откуда у тебя номер Аари? — Мне.., — он рвано дышит, стараясь сдержаться от нового крика, его тело крупно дрожит, а на лбу выступает пот. — Мне дал его один мужик... Сказал, что заплатит и поможет снять обвинения, если я... — Что за мужик? Внешность, акцент, национальность? Активнее соображай, у меня нет интереса с тобой возиться, мне это тоже не нравится, — Эндрю бы с уверенностью поспорил. Он видел, что в глазах Мэла периодически полыхает ярость и удовольствие, он действительно наслаждается тем, что происходит. И Миньярд может поклясться, что больше всего ему нравится его собственная реакция, как он постоянно смотрит на Эндрю, считывает по глазах и ухмыляется. — Кореец, чёрные волосы, татуировка на шее в виде змеи, — Мэл стиснул зубы, резко дергая ножом вниз и прорезая руку. Затем остановился и сделал шаг назад, понимая, что перестарался. Крик снова остался проигнорированным. — Дерьмо... Ты так от кровопотери сдохнешь, — печально пробормотал он. — А мне так хотелось лампочку использовать. — Тебе так и хочется что-то ему в зад вставить? — огрызнулся Эндрю, делая шаг назад, чтобы не испачкаться в крови. В глазах Мэл мелькнула игривость. — Предложение взять меня в кабриолете всё ещё в силе? — Блять, ты.., — он медленно вздохнул. — Просто заткнись и займись делом. — А ты заткни меня? — Вы, блять, так и будете стоять и флиртовать? – лениво поинтересовался Ромеро, который только подошёл. В руках у него была коробка с пиццей и пиво, которое он неторопливо пил. — Чайник поставил. Хочешь угостить нашего гостя чаем? — Разумеется, я же такой гостеприимный, Ро! — тут же с восторгом поделился юноша, переводя хищный взгляд обратно на Дрейка, который заметно бледнел. — Дай мне ту херню, которая в ящике отца? — Ага, — Малкольм отложил коробку с едой на стол и кивнул Эндрю в её сторону, а сам направился к шкафу, на ходу продолжая пить пиво. Вытащив ампулу и шприц, он зажал банку подмышкой, набирая жидкость через иглу, а затем протянул Мэлу. Тот кивнул в знак благодарности и всадил иглу в шею, вводя жидкость. — Че у нас, ещё час? — Думаю да, — он отбросил шприц в сторону, прежде чем продолжить говорить. — Змеи, один из отрядов Морияма. — Жан сказал, что на днях в клубе на Сэта напали, — Мэл недовольно промычал в ответ, принимая это к сведению и осматривая лицо жертвы, чтобы убедиться, что тот не сдохнет раньше времени. — Похоже, Ичиро решил проехаться по всем Лисам? — Если нас выкинут из сезона, Рико придётся вернуться в Гнездо, а значит, я и Жан пойдём за ним. Думаю, его логика работает примерно так, — Мэл взял нож и обошёл стул, чтобы освободить Дрейку руки, прежде чем сбросить его на пол. Тот, по началу, начал барахтаться и пытаться встать, но повреждённая рука, сломанная нога и растворяющийся в крови наркотик не давали ему это сделать, усложняя работу. С огромным трудом ему всё же удалось сесть и Эндрю проигнорировал мурашки, которые пошли по коже. Вместо этого он направился к пицце, вгрызаясь в один из кусков и злобно запивая его виски. Ебучая мафия. Кажется, теперь и в его обязанности входит разборка с мафиози. Нат же хотел избавиться от Ичиро, да? О, Эндрю с огромным удовольствием ему в этом поможет. Может быть, даже вмажет тому пару раз. Хэй, он иногда хочет врезать Рико, его старший брат тоже неплохо подойдёт на эту роль. Как минимум, не каждый может похвастаться тем, что участвовал в битве против мафии. — Работает, — Мэл удовлетворённо кивнул своим мыслям, толкая мужчину ногой в грудь и заставляя рухнуть обратно. Он проигнорировал вопросы и возмущения, вместо этого с силой наступая на пальцы. Он же говорил, что сломает их? Треск костей с ходу заполнил помещение вместе с очередным криком, больше похожем на хрип. Кажется, кто-то сорвал голос, вот ведь незадача. Быстро, однако. А насколько быстро Эндрю сорвал голос под ним? Он с силой вдавливает пальцы в битон, намного яростне от этого осознания, чем было раньше, слегка крутя ботинком на их поверхности, прежде чем схватить со стола нож. Медленно начинает отрезает один из них, понимая, что что-то странно. Что-то мелькает сбоку, слишком близко к нему, и Дрейк так ни разу и не попытался его скинуть. Даже в болевом шоке и под наркотиком он не должен прекращать сопротивляться. Хотя-бы попытался бы его другой рукой ударить? Он поднимает взгляд, чтобы увидеть, как нога Эндрю стоит чётко на второй руке Спира. У него в руках бутылка виски, из которой он делает ещё один глоток, взгляд спокойный и безмятежный, но из медового орехового сейчас он превратился почти в карий, под тусклым освещением и тьмой в них. Мэл позволяет себе взять небольшую паузу, просто любуясь им, прежде чем продолжить огибать лезвием чужую плоть, позволяя Дрейку прочувствовать боль каждой клеточкой кожи. Ромеро усаживается на тумбочку, с интересом рассматривая их, всего на мгновение в его глазах мелькает что-то, похожее на уважение, когда он смотрит на Эндрю. Не сбежал, паршивец. Значит, его компания явно на долго. Мэл не берет на такие мероприятия тех, с кем хочет просто потрахаться. На самом деле, есть не так много людей, которые видели его таким — в их числе точно Рико, Чарли и Рене, возможно даже Жан. То, что Эндрю не просто присутствует, но и участвует в этом, уже удивительно. Ну то есть, Рико он просто приковали к стене наручником, чтобы он смотрел или слушал. Морияма вообще в тот момент почти уверовал, потому что Мэл — ебаный шутник — заявил, что тот следующий. Как после таких шуток он вообще согласился на отношения, да даже просто остаться в одной комнате наедине — уже огромный вопрос. Серьёзно, трахаться с тем, кто тебе угрожает? Вполне в духе Абрама, между прочим. А если партнёр ещё и ножом пырнет, то всё, любовь до гроба. Буквально. Пальцы, один за другим, оказываются на полу в кучке, оставляя кровавые обрубки после себя. Ромеро встаёт с места, словно что-то вспомнил, а затем уходит обратно на выход, видимо, за кипятком. Мэл лишь фыркает, вставая с места, весь в чёртовой крови и направляется к горелке, включая её и нагревая лезвие. В воздухе запах метала, настолько сильный и ясный, что становится тошно. Эндрю отходит в сторону, до того, как Дрейк попытается схватить его за ногу обрубками. Он игнорирует чужую истерику и слезы, просьбы остановиться и прекратить, ему всё равно. Его слезы никогда не останавливали, его слова не слышали, так почему он должен сейчас? Он, вообще-то, тоже этим наслаждается, по своему. – Знаешь, Дрю, все эти монстры так легко умирают и исчезают, словно и не делали никакого дерьма, — Мэл снова садится на корточки, прижигая раны раскаленным металлом и блаженно улыбается под симфонию очередных хрипов и сбивчивой мольбы. — А мы потом живём с этим, уверенные, что они всё ещё рядом, что они нас достанут. Но правда знаешь в чем? На каждого хищника всегда найдётся хищник сильнее. — И на тебя тоже, верно? — он убирает бутылку в сторону, лениво прожигая его взглядом. — Один из нас сильнее другого, Дрю. Нам лишь предстоит выяснить, кто из нас в результате одержит победу. – Трое против одного? — Я не играю честно. Ты сам на это подписался, когда позволил нам приблизиться к тебе и повёлся на собственное любопытство, — спокойно парировал он. Когда Мэл прижег все раны, чтобы кровь больше не выступала, он разрезал его футболку, ткнув острием в живот. Его голос звучал мягко и нежно, словно он вовсе и не занимался жестоким убийством, а просто разделывал мясо на кухне, чтобы приготовить ужин для любимого человека. — Расскажешь ещё что-то полезное, сладкий? — А что ты хочешь услышать, детка? — вопреки всему, ответил ему Эндрю, а не Дрейк, заставляя парня подавить желание обернуться и окинуть Миньярда взглядом. Низким томным голосом, явно провоцируя специально. Ну и когда он успел стать таким засранцем? Нет, Мэла всё устраивает, он не спорит, но всё же вопросики имеются. — Допиздишься и я тебе секс по телефону устрою. Это никак не нарушает границы Натаниэля, а тебе ещё дрочить потом, — упрекающе произносит он, почти обиженно. Эндрю хмыкнул, явно довольный тем, что добился нужной реакции на свои слова, а Мэл начал рисовать всякие узоры ножом на чужой коже, где-то надавливая сильнее, а где-то слабее. Дрейк больше ничего не говорил, да и не смог бы — из-за наркотиков язык его не слушался, а из-за криков голос он уже сорвал. Только хрипел и дёргался, но главное, что оставался в сознание и боль чувствовал просто прекрасно, возможно, даже острее, чем обычно. — Знаешь, а звучит заманчиво. — Так, — Мэл встал с места, оставляя тело на полу мучаться от уже полученной боли и уверенно направился к Миньярду, в глазах которого плясало веселье. Он отобрал бутылку из чужих рук, делая пару глотков и допивая алкоголь. — Я думаю, тебе уже хватит. Ты пьян. — Ты тоже. — Я под таблетками, это другое, и я вполне себе в адеквате. А ты.., — он резко обрывает себя на полуслове, озадаченно рассматривая черты лица. Потом наклоняет голову на бок и улыбается, гораздо спокойнее. — Убьёшь его для себя? Это твой кошмар и ты должен закончить его. Эндрю хмурится, когда чувствует, как в его руке появляется нож, уже окровавленный. На мгновение он размышляет об этом, крепче стискивая рукоятку вместе с чужими пальцами. В глазах Веснински снова полыхает пламя, ему явно весело, и Эндрю действительно не знает, готов ли он к остальному. Одно дело — спровоцировать аварию, и совершенно другое — убить кого-то ножом. Сейчас он слишком расслаблен для этого, но не уязвим, словно сам факт того, что с ним есть кто-то рядом, уже даёт какую-то опору. Закончи кошмар. Отомстить за себя. Отомстить за других детей. За Аарона, который должен был быть жертвой. За всех, кого коснулись, против их согласия. — Ну же, Дрю. Мы можем сделать это вместе? Дыхание Мэла опаляет кожу — черт возьми, когда он вообще оказался так близко? — и его голос звучит странно ласково, словно гипнотизируя. Эндрю не двигается, стараясь осознать происходящее. Он действительно переборщил с алкоголем и, вероятно, завтра ему будет плохо. Хорошо, что свою машину он отдал Рене, которая увезла её в Пальметто. За руль он точно не собирается в ближайшее время. — Я сам, — он резко поворачивает голову, сталкиваясь на мгновение носами — настолько близко этот чёртов лис подобрался. Они несколько секунд смотрят друг другу в глаза, у Мэла всё ещё широкие зрачки, но сейчас он не выглядит так, словно таблетки на него влияют. Он выглядит иначе, спокойно и податливо, странно ласково, словно кот. И смотрит. Слишком. — Прекрати. — Прости, Дрю, — он отходит ровно на два шага, а Эндрю всё ещё стоит с ножом в руке, понимая, что слишком доверяет ему. Это просто отвратительно. Пара шагов и он оказывается рядом с телом Дрейка, который всё ещё хрипит и пытается что-то сказать. Он одним движением перерезает ему шею, прежде чем встать и отбросить нож в сторону. В глазах снова появляется пустота, а следом, легкое прикосновение к руке, призывающее обернуться. Мэл стоит рядом, даже не смотря на то, что он весь в крови, всё ещё под таблетками и полуголый, весь его вид ощущается уютным и знакомым. Эндрю никогда не видел, чтобы кто-то смотрел на него с такой нежностью в глазах. Он позволяет переплести их пальцы, чувствует липкость крови на руке, но даже не дёргается. — Кажется, это было твоё второе незабываемое свидание, да? — он искреннее улыбается и Эндрю невольно нахмурился этому замечания. — Вчера Натаниэль, сегодня я. Полагаю, завтра проводишь время с Абрамом? Какой у тебя плотный график, однако. — Да или нет? — вопрос адресован Натаниэлю и Мэл знает это, видит по глазам. Он молчит несколько секунд, беседуя о чем-то с альтером, прежде чем тихо усмехается. Эндрю ловит себя на том, что смотрит на чужие губы. — Где я могу тебя коснуться? — Плечи и выше. — Он сказал «да», — Мэл мягко улыбается, прежде чем положить свои руки ему на плечи и притянуть к себе ближе, заключая в объятья. Его тон странно похож на материнский, когда Эндрю утыкается лицом ему в шею. – Всё закончилось, Дрю. Он мёртв. Ты победил. Кровавая ладонь медленно вплетается в светлые волосы, перебирая пряди и успокаивающе поглаживая, пачкая их. Эндрю не видит, как улыбка Мэла снова становится хищной и широкой, явно довольной собой. Всё снова пошло чётко по плану, так, как он и предполагал. Мэл медленно двигается и садится на пол, утягивая Эндрю за собой и не разрывая объятий, действует аккуратно и нежно, не забирая у него чувство безопасности и держа так, чтобы он понимал, что может вырваться. Миньярд не реагирует, некоторое время просто тяжело дышит, анализируя своё тело и то, как оно реагирует. А оно реагирует странно спокойно. Снова таблетки? Или ощущение того, что всё действительно закончилось? Он действительно удивлён тем, что чувствует себя под защитой. В безопасности. Это слишком странно, слишком непривычно, но тревога сдаётся под действием лекарств и алкоголя, притупляя инстинкты и уступая чему-то новому. Это была не его знакомая пустота, а что-то тёплое и уютное. Напряжение начинает медленно покидать его тело, пока рука Мэла продолжает перебирать пряди волос, даря ласку. — Я хочу спать. — Сначала в душ, солнце. Я тебя испачкал, — Эндрю кивает, отстраняясь и просто уходит вверх по лестнице, на радость прислуги, которую, к слову, едва ли чем-то таким удивишь. Мэл бросает усталый взгляд на тело, прежде чем подойти и пнуть, просто чтобы проверить, точно ли его убили. «Это было не очень красиво, знаешь ли,» — голос Натаниэля снова звенит в ушах, в этот раз чуть менее недовольно. Вероятно, ему тоже многое надо обдумать, потому что всё действительно происходит слишком быстро. «Этого следовало ожидать, знаешь ли,» — в тон ему огрызается Мэл, плюхаясь в кресло и начиная точить нож. Следом, немного подумав, продолжает: «Таблетки дают ему ложное ощущения безопасности и комфорта. Разумеется я этим воспользуюсь, чтобы эти чувства ассоциировались со мной.» «Но ты не воспользовался им.» «То есть, такого ты обо мне мнения?» — нож соскользнул, проезжая по пальцу и Мэл возмущенно зашипел на Натаниэля, словно это он был виноват: «Лучше подумай о том, что согласился на поцелуй и не еби мне мозг.» «Зачем ты это делаешь?» — голос Абрама звучит неожиданно тихо. Обычно он старается не появляться в таких моментах, если только его не выкинут насильно. Он слишком ненавидит всё кровавое дерьмо и, вероятно, будет мучиться паническими атаками и кошмарами ещё долгое время, однако это никого из них не волнует. Сам виноват, что вылез. «С ним интересно, пока он даёт отпор. Он влюбится, сломается, Абри, и с ним уже не будет так весело. Тогда я снова смогу спокойно уснуть, мне просто нужно убедиться, что в нём нет ничего особенного,» — равнодушно отзывается он. Мэл не мог сейчас поддаться этому порыву, даже если Эндрю действительно хотел его поцеловать, не после того, как трепетно он вел себя с Натаниэлем, хотя и не должен был. Эндрю уважает чужие границы и явно запомнит, когда уважают его собственные. Просто очередной ход, чтобы заслужить его доверие: «Он проиграет.» «Или ты заиграешься и влюбишься сам,» — лениво возражает Натаниэль. Его тон всё ещё спокойный, что начинает раздражать: «Давай, расскажи о том, что убил его насильника, чисто как акт помощи мне или попытка заслужить доверия. Я прекрасно чувствовал ту ярость, которая от тебя сходила, Хами.» «Нати! Как ты меня назвал?» «Не переводи тему.» «Нет, я серьёзно! Это новый уровень твоей любви ко мне? Он просто невероятный, Нати! Называй меня так чаще и я готов сорвать для тебя звезду и перебить ещё пол сотни извращенцев.» «Ты такой придурок, когда открываешь рот..,» — Мэл действительно не хочет сейчас говорить о возможных чувствах к Эндрю, это просто смешно. Он ещё мог смириться с тем, что Рико предъявлял ему на тему ревности — да, он собственник и он не собирается это отрицать, но Эндрю? Миньярд интересный, но не более. Мэл в принципе не способен на романтические чувства: «Ты о нем беспокоился, это так драматично.» «О, и ты слышал это его ласковое «Дрю»? Ставлю ставки, что Эндрю утром его пошлёт к херам, а у него всё с новой силой вспыхнет,» — Абрам фыркает, явно довольный своим высказыванием. «С большей вероятностью, следующий, к кому он прицепится — будет Нат. Ваша сделка расторгнута, ему нужно что-то ещё, чтобы держать тебя на поводке.» «Меня?» — Натаниэль раздражённо рычит, но решает сфокусироваться на другом: «У нас достаточно якорей друг на друга. Он не тронет меня в ближайшее время, так что ставлю на Абрама. И какое ещё, к херам, свидание?» Мэл решает начать их игнорировать, чувствуя, как желудок начинает скручивать в первом приступе ломки. На лестнице начинают слышаться шаги и он с трудом поднимает взгляд, рассматривая Ромеро. Тот осматривает тело и цокает языком, размышляя о грядущей уборке, прежде чем перевести внимание на Младшего и кивнуть ему. — Крекер, ванная и сон? — предлагает он, зная, что парня надо выводить из ломки, до того, как он натворит ещё больше херни. Мэл криво ухмыляется ему. — Натаниэль устроил в нашей комнате шторм. Я не хочу туда возвращаться. — Соседняя от Эндрю комната всё ещё свободная. Пойдём, — Ромеро подходит ближе, протягивая руку и поднимая его. Парень кивает, бросая насмешливый взгляд на труп. Уебок жестоко казнен, как и положено тем, кто считает, что имеет право контролировать чужую жизнь. Он чувствует удовлетворение, которое распространяется под кожей и успокаивает. Эндрю в безопасности... Нет. Он не хочет о нём думать. К черту Натаниэля с его насмешками. Это ничего не значит. *** — Эй-джей.., — рука с отрубленными пальцами тянется к нему, кровь пульсирует и течёт из открытых ран, он уверен, что видит кости внутри мяса и чувствует тошноту. Приходится резко открыть глаза, подскакивая с места и впиться взглядом в дверь. Закрыта. Он всё ещё в безопасности. Здесь никого нет. Монстр мёртв. Голова противно гудит, напоминая о выпитом алкоголе и таблетках, на которые он бросает презрительный взгляд. На тумбочке рядом с кроватью лежит блистер и баночка — та, которую он забрал от Натаниэля. Мысль о том, чтобы оставить их у себя, пришла в голову почти сразу, когда ими в него швырнули. Ему точно нельзя давать эту дрянь, да и любую другую, к слову, тоже. Эндрю встаёт с кровати, направляясь в сторону ванной комнаты, чтобы избавиться от содержимого желудка. Во рту привкус дерьма и сухость, он не помнит, чтобы алкоголь влиял на него так. Тем более он не помнит, чтобы когда-то позволял себе напиться до такого состояния в чужом присутствии. Нужно заканчивать с этими таблетками, пошли они нахер, вместе с Веснински, желательно. «Я хочу тебя поцеловать.» «Да или нет?» «Он сказал да.» Уходит несколько минут на то, чтобы собрать мысли в кучу. Он медленно выдыхает, вспоминая касания и объятья. Мэл знал, что вопрос был о поцелуе, и даже не смотря на то, что он хотел этого, что даже Натаниэль дал согласие — он не сделал. Просто обнял его, как ебучего ребёнка и приласкал. Действие таблеток прошло и сейчас он просто в ярости. Она пылает в груди, переходит по мышцам, отдаёт во всём теле. Черт с ними, с кошмарами, Эндрю обычно вообще не видит снов, а сейчас это было лишь очередное напоминание, что угроза брату устранена. Намного сильнее его злит собственная слабость и собственные эмоции, которых вообще не должно быть. Объятья? Серьёзно, Мэл? Все эти ласковые взгляды и жесты настолько раздражают, что он действительно хочет вспороть ему глотку, примерно так же, как вспорол вчера. Он его ненавидит. Ненавидит то, как он искусно меняет маски, и речь даже не про личности. Ненавидит то, что его интерес привёл к такому дерьму. Ненавидит, что он заставил его чего-то желать. Он никогда ничего не хотел. Обычно, его желания не исполнялись. А сейчас этот ублюдок всеми силами делает вид, что всё в порядке вещей и всё сбудется. Эндрю не купится на эту херню. Он не собирается идти на поводу у этого, чем бы оно не было. Поиграли и хватит. Он чистит зубы одноразовой щёткой, вытаскивая её из упаковки, — как в ебучем отеле, конечно — умывается и направляется обратно, находя свой мобильник. На улице всё ещё темно, но он знает, что брат сейчас не спит, готовясь к контрольной. Номер набирается быстро и он подходит к шторам, открывая их и видя дверь на балкон. Выходит прочти сразу же, вдыхая свежий воздух и видя в дали начинающий становиться розовым рассвет. — Живой? Тебя забрать? — голос Аарона звучит спокойно, а значит, он в полном порядке. Эндрю медленно выдохнул, облакачиваясь на перила. — Поболтаем? — О боги, ты проебался, да? Черт возьми, впервые я даже не хочу говорить, что я предупреждал тебя, — Аарон бурчит под нос что-то матерное и, судя по грохоту, встаёт с места, чтобы не разбудить Ники. Следом слышится, как скрипит дверь, которая выходит в коридор. Его тон не наполнен ядом или чувством превосходства и, за что отдельное спасибо, в нем нет беспокойства или заботы. — Как ты себя чувствуешь? — Я не хочу принимать больше эти таблетки. Чувствую, что теряю себя. Представляешь, меня вчера как ребёнка убаюкивали, после литра виски, — он почти шипит и выплевывает эти слова, зная, что лучше самому сейчас рассказать Аарону, чем мучиться об этого осознания ещё черт знает сколько. Близнец с трудом подавил смешок, но всё же быстро взял себя в руки. — Хотел бы я на это посмотреть, — ехидно произносит он. Эндрю думает на тему того, чтобы сбросить. Звонок, телефон или брата — ещё не определился. Голос Аарона становится серьёзнее. — Эндрю, ты в безопасности? Он ничего тебе не сделал? — Мерзко это признавать, но я не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько в безопасности. — Это таблетки. Они влияют на твоё состояние и дают ложное чувство спокойствия. У меня похожие, Би прописала от тревожности, только мои слабее, — он говорит медленно и плавно, позволяя потоку мыслей идти своим чередом. — Что ты собираешься делать с этим? Он слишком близко, Эндрю. Всё идёт к тому, что ты принимаешь его в семью. — Я не.., — он резко замолк, обдумывая это. Вспомнил их разговоры в доме у озера, вспомнил то, что было этой ночью. Вытащил пачку сигарет и закурил, пока Аарон терпеливо ждал ответа. Странно осознавать, что их обещание о доверии друг к другу с братом привело сюда, где они действительно сейчас разговаривают в три часа ночи. — Мне кажется, он сам принял меня в какое-то подобие семьи. Ненавижу то, насколько мы сблизились за эти дни. А ещё он конченый идиот, представляешь, я отвернулся на минуту и его накачали какой-то хернёй. И он пообещал защищать и заботиться обо мне, и это так отвратительно, что я просто хочу вспороть ему глотку прямо сейчас. Мне не нужна ничья забота и защита. — Ты бы защитил его, если бы в этом была необходимость? — лениво уточняет Аарон. Этот вопрос действительно имеет смысл, потому что если Эндрю даст согласие, то близнец автоматически встанет рядом, так же на его защиту. Как бы Эндрю не плевался в сторону Кевина, он всегда сделает тоже самое и для него, просто потому что для Аарона это важно. Тоже самое близнецы сделают и для Ники, зная, что он ответит тем же. — Думаю, да, — Аарон молчал некоторое время, подбирал слова и думая о том, что услышал. Затем продолжил и его голос приобрёл насмешливые нотки: — Как думаешь, ему нужна твоя защита? Что он сам говорил по этому поводу? — Не думаю, что ему нужна моя защита, — Эндрю скрипнул зубами, осознавая это. — И тебе его защита тоже не нужна, — когда он не получил на это никаких комментариев, он продолжил. — Но вы оба готовы защищать друг друга. Просто позвольте этому случиться. Эндрю, вам не обязательно иметь романтические отношения, верно? Остановись на дружбе. Пусть он сначала разберётся со своей хуйней с Рико, Морияма весь день ходит бешеный и треплет нервы Кевину и Жану. — Дай угадаю, Кевин прятался у нас в комнате? — Эндрю хмыкнул, когда близнец что-то пробурчал в ответ. — Ты и с ним проблемы так решил? Давай будем дружить, но иногда трахаться? — Мы не нуждаемся в ярлыках. Мы просто есть, иногда рядом, иногда нет и пока что этого достаточно. Я не влюблен, – запротестовал он. — Он просто хорошо целуется. — Я тем более не нуждаюсь в ярлыках. — Без них проще. Но Веснински — чёртова зараза, которая перекрутит тебя, как в мясорубке, — шикнул близнец, и его голос прозвучал яростно, прежде чем снова смениться на спокойный и безразличный. — Я не знаю его так, как знаешь его ты, Эндрю. Он мне не нравится, но лишь потому что я не доверяю ему и беспокоюсь за тебя. Но я доверяю тебе. — Я тебя ненавижу, — Эндрю снова скрипнул зубами. Аарон рассмеялся, понимая, с чем это связано. — И его, черт возьми, тоже. — Как прошли гонки? — Ничья. — Нет, ты не понял... Как они прошли для тебя? — Эндрю бросил злобный взгляд в сторону улицы, наблюдая за тем, как розовый расчёт становится больше. Отсюда прекрасно видно небольшой сад и качели, а так же высокий забор. Несколько клумб с розами, почему-то Эндрю уверен, что их посадила мать Натаниэля. Сад, к сожалению, ответы ему не даёт, поэтому приходится всё же говорить. — Лучше, чем экси. — О, брось. Скажу иначе: гонки или сладкая смерть? Оцени по десятибалльной шкале. — Семь и десять. — А экси? — Ноль. — А Веснински? — Иди нахер, — Аарон засмеялся и Эндрю невольно замер, позволяя себе прислушиваться к веселье брата. Он в порядке и безопасности, он живёт хорошую жизнь сейчас, учится на медицинском, как и мечтал, и будет помогать людям. Это действительно то, что он заслуживает. Эндрю позволяет ехидной ухмылке появиться на губах, едва заметной, но Аарон услышит её по голосу. Тон, однако, искренний. — Знаешь, я действительно горжусь тобой. — О, закройся. — Нет, я серьёзно, Аари. Ты действительно молодец. Твоя сука-мамаша может перевернуться в гробу от того, как многого ты добился. — Да-да, я в курсе, что наша сука-мамаша проебалась, а ты меня вытащил. Не строй из себя великого воспитателя, ты старше всего на пять минут, кретин. Пусть папочкой тебя называет твой ебанько. — О, нет, давай без шуток про содержанку. — Всё ещё не отошёл от машины? — Отсоси. — Как ты там мне сказал в прошлый раз? «Отсоси сам, ведь теперь у тебя есть, у кого сосать?» — Эндрю почувствовал, как телефон в руке хрустнул, настолько сильно он его сжал. Потом до него дошло, что звук исходил от другого места и он обернулся. Веснински сонно щурился и не сразу заметил его, лишь потом удивлённо впился взглядом. Они несколько секунд смотрели друг на друга в ожидание. — О нет, ты молчишь. Это плохо. Выехал по мою душу? — Ты бы лучше спать ложился, тренировка в шесть, — Аарон раздражённо фыркнул. — Вышла твоя любовница? Или любовница сегодня ты? — Закрой пасть, — он сбросил, зная, что брат ничуть не обидится и в ожидание уставился на парня, пытаясь понять, кто это. Почему-то интуиция кричала про Абрама и Эндрю был уверен, что это действительно так. — Нам нужно выезжать, чтобы не опоздать на тренировку. — Ромеро сядет за руль, — парень выглядел бледным, и Эндрю невольно вспомнил, что у того должна быть сейчас ломка. Он склонил голову на бок, изучая его взглядом, чтобы подчеркнуть что-то ещё для себя. — Собирайся, я найду его. — Кошмары? — Абрам на мгновение застыл, прежде чем поднять взгляд. В голубых глазах мелькал ужас и тревога и Эндрю мысленно проклял себя, когда понял, что ему неприятно видеть его таким. — Сам виноват. Должен был отключиться, — он несколько секунд смотрел на него, прежде чем развернуться и уйти обратно в комнату. Эндрю невольно нахмурился, прожигая его спину, а затем и дверь взглядом. Значит, вчера он не выключался и видел это всё? Эндрю смеет предположить, что он не настолько нейтрален к чужим мукам, как остальные. Участвовал ли он в диалоге с другими альтерами? Знает ли он больше о планах Мэла? В любом случае, у Эндрю уже были дела на сегодняшний день. Помимо тренировок и просмотра сериала, у него ещё было две флешки, которые надо изучить. А ещё, совсем немного, проследить за тем, чтобы Абрам сходил к Эбби и не вышел на корт. Не то чтобы это его проблема, конечно нет, но у них впереди ещё гонки, так что это важно. Анна попала в аварию, верно? Они вдвоём будут стоять за честь Балтимора, что даже забавно, ведь Эндрю впервые оказался здесь на этих самых гонках. И он абсолютно точно не хочет, чтобы их «ничья» ещё раз была спровоцирована плохим состояние Ната. Он сказал, что в Балтиморе гонщики не так сильны, но что на счёт остальных? Он хочет потратить больше времени на тренировку, чтобы в следующий раз его победа была честной. Веснински проиграет.