Chamelion

— Чокнутая просто, — уже зайдя в комнату, Аарон отшвырнул от себя сумку, падая на кровать. Кевин прикрыл дверь, щёлкая замком и направился к столу, чтобы сесть за него и вернуться к изучению истории. — Это вообще нормально? В психушке был день открытых дверей и они все выбежали? — Мысли позитивно. Мы не умерли, — Аарон возмущенно взвыл. Дверь начали дёргать и Кевин обернулся, прикидывая в голове, хотят ли они сегодня кого-то видеть. Когда звук затих, оба пришли к выводу, что нет, не хотели. Хватит на сегодня впечатлений, здесь никому не рады. К тому же, Эндрю ещё в больнице, а Ники все ещё живёт в комнате свиты. Значит прав на эту комнату никто не имеет, всем пока. — Я могу это исправить, — угрожающе возразил Миньярд, приподнимаясь на локтях, чтобы изучить чужую физиономию презрительным взглядом. Кевин скучающе наклонил голову к плечу, ожидая продолжение. Исправить что? То что они ещё живы? Было бы заманчиво, если бы у кого-то из них были суицидальные повадки, но к счастью таким они не промышляют. Поняв, что Кевин так и продолжит сидеть и смотреть, Аарон решил сменить фокус. – Мы обычно в пятницу в клуб в Колумбии ездим. С Ники и Эндрю. — Хочешь в клуб? — Кевин задумался. — Жан, Рико, Рене и Ники вроде планировали сегодня в Райские Сумерки. — Мерзость, — Аарон упал обратно, рассматривая потолок. — Значит они останутся у нас. Дом, по сути, принадлежит Ники. — Абрам оставил ключи от своего дома Жану. Мы можем взять старших и поехать к нему. Устроим свою тусовку, — лицо Миньярд снова скривилось в отвращение. — Слушать о том, что мы обязаны помириться с этими мудаками? Нахер. — Элисон и Сэт на нашей стороне, как минимум, они так же бесятся, — в лицо парня прилетела подушкой, которую он ловко поймал. — Брось, у него есть приставка и алкоголь. Лола сейчас с его родителями, они в Балтиморе празднуют рождение дочери. К тому же, они точно не против, я могу сам позвонить его отцу. — Нахер Элисон и Сэта. Я не собираюсь проводить выходные, наблюдая за их страстным сексом или покрывая Ники и Рико хуями. Я сыт по горло этим, — лениво произносит он, продолжая смотреть вверх. — Сыт по горло хуями? Интересно, — Аарон на мгновение замер, даже перестал потолок разглядывать, чтобы медленно обернуться на Дэя. Тот продолжал смотреть, не убирая с губ лукавую улыбку и своей подъебкой был очень даже доволен. Медленно встав с кровати, блондин плавно направился к шутнику, прикидывая в голове, что с ним можно сделать. Наклонился, нарушая личное пространство и уставился на него презрительным угрожающим взглядом. Тот, однако, даже не дёрнулся. — Не пугаешь, Аарон. — У нас нет машины и Жан не отдаст ключи, он же типа моей няньки, забыл? — лениво уточнил он, дожидаясь подходящего момента. Месть должна быть неожиданной и очень яркой, а значит, следует сменить тему. Кевин вытащил из кармана брелок с ключами и покачал им в воздухе, метал ударился, издавая звон. — Как хорошо, что я их в заранее забрал, верно? — Миньярд оскалился, положив руку ему на голову и потрепав по волосам, словно щенка в знак похвалы. — Что ты..? — следом раздался тихий вскрик и шипение, когда парень крепче схватил его за волосы и ударил лицом об стол. Не со всей силы конечно, чтобы без синяков и переломов, но достаточно, чтобы сделать больно. — За тупые шутки, — коротко объяснил он, отобрав ключи и направился к кровати, рассматривая их. — Думаешь, Жан не заметит пропажу ключей? — У Жана есть своя машина, у Рико тоже. Абрам редко пользуется своей, ему нельзя либо из-за препаратов, либо из-за неадекватного поведения, так что ключи постоянно у кого-то из свиты или Рене, — парень сидел и потирал ладонью лоб, однако с участь своей согласился. — А ключи от дома Жан не трогает, он в принципе этот дом не любит, как и Рене. Рико без Абрама туда тоже не идёт, слишком много воспоминаний. — Значит, из свиты ты один без машины? — интереса ради произносит он, снова устремляя взгляд вверх. Кевин же ощупывает лоб на наличие шишки и бросает косые оскорбленные взгляды. — Я в детстве в аварию с мамой попал, она не выжила. Потом года три назад меня Абрам за руль посадил и мы тоже в аварию попали, — Аарон на мгновение замер и обернулся, заметно встревоженный. — Я больше за руль не садился и машина мне не то чтобы нужна. — Рене, блять, знала об этом и все равно это сделала? — он понизил голос до угрожающего, смерив Кевина мрачным взглядом. Тот неловко улыбнулся. — Ты как вообще? — Она полностью контролировала ситуацию. — Ты два раза чудом выжил, а она чуть нас не угробила, зная о том, что произошло, — они подскочили со своих мест почти одновременно, Кевину пришлось схватить его за руку, чтобы он не рванул к старшим. — Отпусти меня! Это вообще нихера не адекватно! — Тихо, мы живы, все нормально, — он слегка дёргает его за руку, поворачивая к себе. Миньярд вырывает запястье, презрительно на него смотрит и ждёт хоть малейшего объяснения. — Она не знает, никто не знает кроме тебя и Абрама. Успокойся, она хотела как лучше. — Как лучше?! Если бы она не успела увернуться, мы бы врезались! — Ты волнуешься за меня? — Кевин на мгновение приподнял бровь, видя как Миньярд практически отшатывается. Судя по его реакциям, так они смогут легче сменить тему и он прекратит психовать на Рене. Правда, начнёт психовать на Кевина, но это уже другая проблема. — Пошёл нахер. — Аарон, все нормально, мы живы, ладно? Никаких проблем нет, — Миньярд действительно останавливается, но лишь для того, чтобы перезагрузить мозг. Успокаивается с трудом, выглядит все ещё взбешённым, но в итоге кивает. — Собирайся, нахер их всех. Уедем вдвоём, — направляется к шкафу, на скоро запихивая пару вещей в портфель. Поняв, что Кевин не двигается, он раздражённо фыркает и хватает рядом лежащую кофту, швыряя ему в лицо. — Давай, активнее! У тебя есть вип пропуск? Могли бы завтра доехать до Абрама и Эндрю. — Да, есть. Ты хотя-бы сам водить умеешь? Никогда не видел тебя за рулём, — Аарон отмахивается, направляясь к тумбочке и собирая зарядник и наушники. — Эндрю нравится меня бесить, поэтому он принципиально не пускает меня за руль. Он сам учил меня водить, так что я умею, права тоже есть, — лениво произносит он, застёгивая молнию. — Так ты будешь что-то брать с собой? Куда ехать вообще? — В доме есть одежда Жана, я возьму её, — словно опомнившись, он забирает телефон со стола и смотрит на парня несколько секунд. Затем кивает, довольный. — Я предупрежу Лолу сначала, после нашей пропажи Жан первым делом позвонит ей. Пошли пока в машину. *** Абсолютная тьма перед глазами, слабый запах мяты и персика врезается в нос, но даже так мысли проваливаются, путаются, без возможности понять где он. Слышится слабый треск камина, словно из под воды, настолько же неразличимый и едва слышный. Собственное сердцебиение напоминает, что он ещё жив. — Ниэль, опусти глаза вниз , — девушка звучит плавно и медленно, и он невольно слушается её. — Перед тобой лестница. Ты должен спуститься вниз, в самую глубину тьмы. С каждым новым шагом ты отпускаешь реальность и сливаешься с пространством. Ступень за ступенью. Он послушно делает шаги, позволяя тьме постепенно поглощать себя. Шаг за шагом, он невольно считает их про себя, насчитал пятнадцать. Ниже, глубже. Когда под ногами образуется ровная поверхность, женский голос снова его ведёт. — Осмотрись. Перед тобой силуэт, один из твоих кошмаров. Он не сможет тебе навредить, но он сможет тебя выслушать. Поговори с ним. Назови его имя. — Натаниэль, — силуэт, полностью сотканный из тьмы, приобретает человеческий контур, настолько похожий, словно смотришь в зеркало. Он медленно оборачивается, смотрит безразлично, даже не интересуется, зачем его вообще позвали. Голубые глаза сияют пустотой, темные, словно ночное небо, усыпанное погибшими звездами. С огромным трудом он делает шаг вперёд, навстречу, не сводя внимательного взгляда. — Абрам, — в этом нет вопроса или удивления, просто факт. Как обычно, ему глубоко плевать на то, где они и почему они здесь. Просто стоит, просто смотрит, возможно ждёт чего-то. Раздаются тихие шаги, но Абрам не оборачивается, и так знает прекрасно, кто к ним присоединился. Натаниэль тоже не смотрит, ему все ещё не интересно, но он ждёт шоу, ждёт хоть чего-то, что стоит внимания. — Какая прекрасная тусовка, а почему меня не пригласили? — язвительно раздаётся сзади, почти насмешливо. В глазах Ната мелькает раздражение, когда он все же оборачивается, чтобы кинуть на Мэла презрительный взгляд. — Нати, солнце моё ясное, почему так хмур? Бери пример с Абри, потребовалась всего неделя, чтобы довести всю команду до нервного срыва! Талант, не иначе. Сколько дарований, а это всего лишь одна из трети! Во истину завораживает, скажи? — Я просил приглядывать за бандами, — голос Натаниэля холодный, мрачный. Абрам невольно вздрагивает и делает шаг назад, перед глазами все расплывается и хочется открыть их, но он лишь сильнее жмурится. Продолжает смотреть, ждать. — О чем вы говорите, Ниэль? — голос...как её звали? Виктория? Она все ещё звучит мягко и аккуратно и это придаёт сил. Все это не реально, всего лишь игра разума, единственный способ связаться со всеми сразу. Один из этапов терапии. — Что ты чувствуешь? — Натаниэль злится, Мэл все ещё много говорит, — наконец, произносит он. Если первый смотрит все так же безразлично, то в глазах второго мелькает возмущение, которое он даже не пытается скрыть. — Так что за тусовка? Оденемся в сектантов, принесём жертву и помолимся? Можно нарисовать круг на полу, а-то как-то мрачновато, — очевидно, терпение Натаниэля имеет границы. Иначе Абрам не может объяснить, почему одного взмаха руки достаточно, чтобы силуэт Мэла растворился в пространстве. Он невольно делает шаг назад, чувствуя себя в ловушке. — Зачем? — вопрос задан в пустоту, но Абрам уже понимает, что он имеет ввиду. — Сеанс медитации. Доктор сказала, что нам надо наладить связь. Ты основная личность и должен иногда выходить, это полезно для терапии, для всех нас. Поэтому мы здесь, пытаемся наладить связь. — Я не выйду, — его голос звучит угрожающе спокойно и Абрам нервно вздыхает, отчего то чувствуя облегчение. Делает несколько шагов вперед, навстречу, останавливается на расстояние метра, чтобы не нарушать чужих границ, скорее по привычке. — Предлагаешь сплести браслетик дружбы? — Что мне делать с Рико? — бросает наугад, видя как в глазах напротив вспыхивает ярость. — Вскрыть ему глотку. Это легко, Лола учила тебя таким вещам, попробуй на досуге. Помогает снять напряжение, — Абрам раздражённо фыркает, от бессилия сжимая кулаки. — Можешь попробовать вскрыть глотку себе, так проблем станет ещё меньше. — Ниэль? — Виктория снова говорит, но он игнорирует её. — Верно, ведь зачем справляться с ними, если можно просто сбежать, да? — он почти рычит, делая ещё один шаг вперёд. Натаниэль все ещё выглядит расслабленно, спокойно. — Не моя вина, что мне мерзко находиться в этом теле. Спроси у своего нового друга, какого это, когда хочешь снять собственную кожу? Уверен, он многое тебе расскажет, — равнодушно отзывается он. Абрам тихо вздыхает, с трудом подавляя вспышку ярости. — Твои проблемы, что ты не справляешься сам. — Твои проблемы, что ты не справляешься со своими травмами, и сидишь здесь, как чёртов трус, — он чувствует, как начинает задыхаться, словно кислород перекрывается. Хватка на шее становится сильнее, заставляя хрипеть. — Так ты справляешься со своими травмами? — интереса ради произносит он. Глаза пустые, бездонные, тон язвительный, но холодный, могильный. Абрам чувствует, что начинает замерзать, по коже бегут мурашки и его трясёт. — Путем шлюхи? Очень практично. — Ниэль! — голос Виктории возвращает в реальность и он открывает глаза. Девушка напугана, смотрит потеряно, держит его за руки, скорее даже удерживает. Шея все ещё болит. Снова пытался его придушить? Надо было добить к чертям, Нат, не останавливаться. Нельзя давать шанс тому, кому на это глубоко насрать. — Ты как? Ты просил никого не звать, если что-то пойдёт не по плану... Боже, я так испугалась... Ты чуть не задушил себя. – Небольшой разлад, — вяло прокомментировал он, освобождая руку и растирая кожу на шее. Затем склонил голову на бок, смотря на неё с интересом. — Прости, не хотел тебя напугать. Натаниэль бывает вспыльчивым, может и к лучшему, что он сидит там без права на голос? — Это ужасно.., — в её глазах мелькает искренняя жалость и Абрам невольно чувствует, что хочет смеяться. Какой он бедный, несчастный, занял тело, которое ему даже не принадлежит, и довёл хозяина. — Доктор Блоуд говорила, что ты проходил терапию, которая позволяет избавиться от личности. Неужели не помогло? — От части помогло, он же не высовывается. Так, иногда бурчит, иногда душит, — он невольно усмехнулся. Девушка все ещё наклонялась над ним, видимо пытаясь убедиться, что пациент в порядке, поэтому он осторожно коснулся её лица, убирая прядь волос за ухо и сияя самой яркой и красивой улыбкой из своего арсенала. — Мне жаль, что я напугал тебя. Такая прекрасная девушка не должна волноваться из-за мелочей... Её щеки заметно краснеют, а сама она теряется. Смотрит тем самым восхищеным взглядом, и Абрам невольно размышляет о том, как будет лучше залезть ей под юбку, чтобы взбесить Натаниэля сильнее, но дверь резко открывается, заставляя её панически отскочить в сторону. Невовремя. — Веснински, — голос Эндрю звучит холодно, презрительно. Абрам раздражённо фыркает, поднимаясь с кресла и смеряя его недовольным взглядом. — Сеанс закончился. Пошли. — Прошу прощения, прекрасная, мой дорогой друг слишком боится долго находится один, я должен составить ему компанию. До следующего сеанса, Виктория! — он на последок целует её руку, прежде чем ускорить шаг и направиться следом. Улыбка исчезла, стоило двери закрыться и он перевёл внимание на Эндрю, который терпеливо ждал его у стены. — Ты сегодня охранник или ревнивая жена? — Врач? Серьёзно? — он слегка вскинул бровь, презрительно на него смотря. — Что такого ты там увидел, что начал подкатывать к ней? — Не попал в нужную фазу лунного цикла. Ну знаешь, полнолуние, все дела, Натаниэль звереет и становится мудилой, пытаясь меня придушить, — равнодушно огрызается он. Эндрю подходит ближе, поднимает его лицо за подбородок и рассматривает шею, где едва заметны следы от пальцев. В этот раз ничего плохо нет, едва ли останутся синяки, но все же неприятно. — Он тебя ненавидит? — Какого это, когда хочется стянуть с себя кожу? Он порекомендовал спросить у тебя, — Эндрю делает шаг назад, прежде чем развернуться и уйти прочь. Выругавшись под нос на французском, он ускорил шаг, чтобы его догнать. — О, люди с тонкой душевной организацией! Которые либо убегают, либо нападают, какая прелесть. Вы бы точно сошлись, не думаешь? Сидели бы на расстояние метра и проклинали весь этот мир. Замечательная идея, я считаю. — Веснински, закрой рот, — равнодушно произносит он, поднимаясь на третий этаж. Абрам буквально чувствует, как ярость переполняет его изнутри, слышит тихие смешки Мэла, потому что тот прекрасно понимает, что именно его бесит. Он взбесил одного мистера «я ничего не чувствую» и теперь получает абсолютный игнор от другого. В обществе, где все реагируют на его выходки, компания чёртово Миньярда как бельмо на глазу. Ничему не удивляется, весь из себя спокойный и непробиваемый, ну ахуеть теперь! Злобно рыкнув себе под нос, он ускоряет шаг, бросая на охрану оценивающий взгляд. Один женатый, второй точно гетеро, значит он опять в пролёте. Мерзость. Просто отвратительный день. Окидывает взглядом каждого, кого видит, но ничего интересного в них, абсолютно блять, нет. Как же чертовски бесит. Эндрю заходит в палату первым, позволяя Абраму зайти следом и закрывает за собой дверь, а затем со всей силы швыряет его в стену, вышибая воздух из груди и приставляя к глотке нож. Окей, ладно, этого он не ожидал, это что-то новое, замечательно. И главное, все на его шею лезут! Что за дела? — Какого хера? Я думал, образ ревнивой жены мы оставили для Рико, нет? — мрачно интересуется он, сощурив глаза. — Какого хера ты это делаешь, если тебе не интересен никто кроме Рико? — Мы уже это обсуждали, нет? Какое тебе дело до того, кто в моей кровати? — он почти шипит, перехватывая его за запястье и сжимая. Смотрит чётко в глаза, не отводя взгляда, ждёт когда он сдастся. — Чего ты вообще со мной носишься? Если так скучно, сходи в тренажёрный зал или на терапию, займись делом. — Меня попросили присматривать за тобой. — О, брось, не делай вид, что тебе есть дело до чужих просьб. — Не делай вид, что тебе есть дело до того, с кем спать, — в тон ему огрызается Миньярд. — А ты решил предложить свою кандидатуру? С радостью рассмотрю его, как только ты переступишь через свои чёртовы принципы. — Рот закрой. — А ты меня заткни, — Абрам подаётся вперёд и Эндрю приходится отодвинуть нож, чтобы случайно не вспороть ему глотку. Хватку он не ослабляет, зная, что тому ничего не стоит выбить нож из руки, если он отвлечется хоть на секунду. Расстояние катастрофически малое, буквально пару миллиметров, Эндрю чувствует его дыхание и дрожь в своей руке, то-ли от напряжения, с которым он вцепился в рукоять, то-ли от нервов, которые сдают, а может быть и от ломки. Голос парня понижается до интимного шёпота. — Сдайся, Эндрю. Я же знаю, что ты хочешь. Думал об этом со вчерашнего дня, как я предложил тебе отсосать? — Ты слишком самоуверенный, — коротко произносит он, не сводя враждебного взгляда. Вторая рука Абрама медленно опускается вниз, хватает его за кончик рукава водолазки и поднимает, и Эндрю невольно позволяет ему, слишком занятый тем, что всматривается в чужие глаза и контролирует клинок у чужой шеи. Не увидев сопротивления, Веснински плавно берет его ладонь, выпрямляя средний и указательный пальцы и направляет к своему лицу — Это не нет, — только и произносит он, касаясь языком кончиков пальцев. В глазах Миньярда всего на секунду мелькает интерес, он буквально чувствует, как по коже бегут мурашки. Не сводит пристально взгляда, позволяя взять свои пальцы в рот, слегка нажимает ими на язык. Абрам нервно вздыхает, почти стонет, начиная их облизывать и сосать, при этом смотрит, считывает реакцию. Наблюдает за тем, как светлые карие глаза темнеют, чувствует как большой палец очерчивает линию по скуле и ухмыляется. Не убирая руки из чужого рта, и тем более, не убирая, ножа от шеи — черт его знает, вдруг решит пальцы откусить — Эндрю приближается к чужому уху. — Сосёшь хорошо, молодец. Вот только я не стану таким, как они, — тихо произносит он. Абрам невольно откидывает голову назад, прижимаясь затылком к стене и чувствуя себя странно. Не так, как обычно. Нет пустоты. Нет отвращения. Ни к себе, ни к партнёру. Есть жгучий интерес и желание продолжить, играть, довести до края, сломать, заставить переступить принципы и границы. Он проводит языком между пальцев и слабо кусает, скорее принципиально, на зло, и чёртов Миньярд тихо смеётся. Действительно смеётся, впервые после снятия таблеток так искренне и спокойно. Абрам невольно сам вжимается в стену, стараясь поглотить её холод, впитать в себя, а Миньярд отходит и спокойно тянет его футболку, вытирая пальцы. — Так тебе соска нужна, как ребёнку, чтоб ты рот на замке держал? — Ты знаешь, насколько ты невероятный..? — озадаченно произносит он, стараясь восстановить дыхание. Эндрю не отвечает, но глаза не отводит, прожигает тяжёлым холодным взглядом. По коже бегут мурашки, а во рту все ещё чувствуется вкус его пальцев. — Ты чёртова головоломка, — наконец, произносит он. — Я сломанная головоломка, Эндрю. Ты не сможешь меня разгадать. — Значит, доломаю до конца и буду изучать обломки, — Абрам не знает, что на это ответить, но чувствует, что смотрит иначе. Он настолько потрясен сейчас, что уверен, в его глазах светятся звезды, если не весь космос. Дыхание перехватывает и он раз за разом ловит себя на том, что смотрит на чужие губы. — Сломай меня так, чтобы никто больше не смог собрать обратно.., — потеряно шепчет он, все же поднимая голову и пересекаясь взглядом. Невольно облизывает губы, чувствует, как во рту пересохло. Эндрю не отвечает, но что-то в его глазах говорит о том, что да, он сломает. С поразительной лёгкостью, настолько красиво, что от этого внутри что-то клокочет, мигает, горит ярким пламенем. — Абрам? — у двери мелькает рыжая шевелюра. Мэган бросает на Эндрю осторожный взгляд, благо нож тот уже успел спрятать, а затем снова смотрит на Веснински. — Можем поговорить? Наедине? — Нет, Мэг, не интересно, — он отмахивается от неё, направляясь к своей кровати и падая на неё. — В следующей жизни. — Абрам.., — она не пытается зайти, бросая на Миньярда опасливый взгляд, но и не уходит. — Тебе сказали проваливать, — холодно отрезает Эндрю. Девушек поджала губы, но все же развернулась и ушла, закрывая за собой дверь. — И что у вас с ней за история? – В прошлый раз я обещал, что женюсь на ней, а затем исчез. — Ты уебок, в курсе? — На тот момент я расстался с Рико. Справлялся как мог, — равнодушно отозвался он, прожигая взглядом потолок. — Что мне сделать, чтобы ты согласился? — Сбавь обороты, например. — У меня с этим небольшие проблемы. — Небольшие? — с сарказмом уточнил Эндрю, садясь на свою кровать. Затем фыркнул, поняв, что всерьёз об этом думает. Чёртов Веснински. Чёртов горячий уебок. Из всего можно извлечь пользу, верно? — Я не буду твоим насильником. Не собираюсь спать с тобой, только потому что ты хочешь себе навредить. — То есть, если у меня будут другие цели, то ты меня трахнешь? — он с интересом обернулся, тут же получая подушкой в лицо. — Ауч. Но ты же сам так сказал! — Займись своей головой и ищи другие способы справиться с болью, — Абрам поджал губы, швыряя подушку обратно и снова лёг на спину, смотря вверх. — И тогда у меня будет шанс? — Тогда у тебя будет мозг.