Лучший альфа

Полгода пролетели незаметно, но в один из дней Джисона снова накрыло. Только в этот раз всё было по-другому. Дело было даже не в приторном запахе и не в календаре — Джисон ощущал это как-то странно, почти на физиологическом уровне. Внутри альфы включился какой-то первобытный локатор, который буквально кричал: твой омега изменился. Но когда Джисон вечером на кухне попытался осторожно завести об этом разговор, Минхо лишь раздражённо отмахнулся. — Хан Джисон, блин, только не начинай опять, — Минхо устало помыл руки и вытер их полотенцем, даже не повернувшись. — Мы это проходили. — Да я не страдаю, Минхо. Реально, я же чувствую. Джисон попытался подойти и обнять его со спины, но Минхо резко отшагнул в сторону. — Хватит. Меня бесит, что ты каждый мой чих превращаешь в драму. Я не беременный, ясно? Отвали от меня со своими предчувствиями. Слово за слово, и они знатно поцапались. Минхо, взвинченный и злой, за пять минут скидал вещи в рюкзак, хлопнул дверью и уехал на выходные к родителям, оставив Джисона в пустой квартире один на один со своей стопроцентной уверенностью. Дома у родителей легче не стало. Минхо ходил по комнатам мрачнее тучи, и его бесило абсолютно всё. Мама наблюдала за этими метаниями всё утро, а в обед, когда они сели пить чай, вдруг как бы между прочим заметила: — Минхо-я, мне сегодня ночью такая странная рыба снилась. Огромная, в чистой воде. Ты там... случайно не беременный? Минхо аж воздухом подавился. Чашка с грохотом опустилась на стол, чай выплеснулся на скатерть. — Мама! Ну хоть ты-то не начинай! — Минхо аж подскочил со стула, чувствуя, как к горлу подкатывает дурацкая обида. — Да что с вами всеми такое?! Один за мной ходит и обнюхивает, вторая со своими рыбами... Хватит меня доводить! Он пулей вылетел из кухни, прибежал в свою старую комнату и с размаху упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Внутри всё клокотало. Навалилась такая дикая усталость, что Минхо просто начал конючить вслух, дёргая ногами. — Задолбали... Все задолбали. Сговорились они, что ли? Бесит. Всё бесит. Он капризничал и злился, сам не понимая, почему из-за простого вопроса готов разрыдаться. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, но одновременно внутри всё выло от потребности, чтобы кто-то пришёл и просто пожалел. В дверь тихо постучали. — Мама, уходи, я не хочу разговаривать! — крикнул Минхо в подушку, шмыгая носом. Дверь скрипнула, и послышались шаги. Минхо резко повернул голову и замер. У кровати стоял Джисон. — Ты чё припёрся? — плаксиво выдавил Минхо, натягивая на себя край одеяла. — Я же сказал, чтобы ты отвалил от меня. Джисон ничего не ответил. Он молча сел на край кровати, потянул одеяло на себя и, подхватив Минхо под мышки, перетянул его к себе на колени. Минхо для приличия пару раз слабо дёрнулся, но в итоге полностью обмяк, уткнувшись лбом Джисону в шею. — Ну тихо, тихо, — Джисон медленно гладил его по спине, покачивая. — Приехал, потому что места себе дома не находил. Извини, что надавил вчера. — Вы меня все бесите, — пожаловался Минхо, шмыгая носом прямо в его толстовку. Голос звучал совсем по-детски. — Мама с дурацкими вопросами... Ты ещё... И вообще, у меня спина болит, и голова болит. И есть хочу. Джисон тихо хмыкнул, крепче прижимая его к себе. Сейчас Минхо вообще сам на себя похож небыл. Он просто капризничал, перебирал пальцами ткань джисоновской куртки и буквально требовал, чтобы его гладили. — Всё куплю, всё принесу, — тихо пообещал Джисон, целуя его в макушку. — Спину я помассирую. Давай только домой вернёмся, ладно? Минхо ещё немного поворочался на его коленях, повздыхал и буркнул: — Ладно. ??? Джисон все глаза проглядел на входную дверь. Три часа ожидания ощущались как вечность. Он и телевизор включал, и телефон листал, но мысли всё равно крутились вокруг Минхо, который уехал в клинику один, наотрез отказавшись от компании. Джисон сидел на диване, поджав под себя ноги, готовый сорваться в любую секунду. Когда в прихожей наконец повернулся ключ, Джисон аж подпрыгнул на месте и в два шага долетел до коридора. Минхо стоял у двери, медленно снимая кроссовки. От его утренней злости, раздражения и капризов не осталось и следа. Он выглядел притихшим, немного растерянным и жутко взволнованным. В руках он сжимал сложенный вдвое лист бумаги. — Ну что? — с порога выдохнул Джисон, не на шутку пугаясь этой тишины. — Минхо, не молчи. Что сказали? Всё нормально? Минхо поднял на него глаза. В них была только какая-то непривычная, мягкая беззащитность. Он шагнул ближе, уронил сумку на пол и вместо ответа просто уткнулся лбом Джисону в грудь. — Ну эй... — Джисон растерянно обнял его за плечи, поглаживая по спине. — Ты чего? — Извини меня, — глухо раздалось куда-то в толстовку Джисона. Минхо зарылся пальцами в ткань на его боках, крепко сжимая. — Я вёл себя как придурок последние дни. Конючил, сорвался на тебя вчера... На маму наорал. Извини. Джисон замер, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено заколотилось. Он осторожно приподнял лицо Минхо за подбородок, заглядывая в глаза. На губах старшего блуждала слабая, совсем нетипичная для него робкая улыбка. — Минхо... Ты... — Джисон даже договорить не смог, боясь спугнуть момент. — Да, — тихо перебил Минхо, и его щёки тут же тронул лёгкий румянец. Он протянул Джисону тот самый лист из больницы. — Твой дурацкий радар не ошибся. Восемь недель. У нас реально будет ребёнок. Джисон тупо уставился на медицинский бланк, где чёрным по белому были расписаны результаты анализов. Внутри всё взорвалось от дикого, оглушительного счастья. Он поднял глаза на своего омегу, который сейчас преданно ждал его реакции, и, не выдержав, закружил Минхо прямо в тесном коридоре. — Поставь меня, дурак! — тихо засмеялся Минхо, утыкаясь носом ему в шею, но даже не думая вырываться из этих надёжных, крепких рук.