Холод твоего мира — тепло моей души

"В его голосе нет сомнений. Только сталь и спокойствие человека, который уже всё просчитал на десять шагов вперёд."

Чонгук сидел на кухне один и крутил в руках телефон. За окном уже темнело, Тэхён с утра ушёл снова по каким-то делам стаи и должен был вернуться только к ужину. В доме было тихо, только часы тикали на стене. Чонгук смотрел на экран. Контакт "Папа" светился в списке последних вызовов трёхнедельной давности. Три недели. Он не звонил папе три недели. Стало стыдно. Папа звонил сам, но Чонгук часто сбрасывал — то некогда, то настроения нет, то Тэхён рядом и не хочется при нём... что? Чонгук сам не мог себе ответить. Просто разговор с папой всегда выбивал из колеи. Слишком много воспоминаний, слишком много тоски по дому, который теперь в другой стае, слишком много любви, которая никуда не делась, но теперь болит иначе. Он нажал вызов. — Алло? — раздался в динамике знакомый, чуть хрипловатый голос. — Чонгук? Сыночек? У Чонгука всё сжалось внутри. "Сыночек". Папа всегда так говорил, когда был особенно рад. — Пап, привет, — Чонгук улыбнулся, хотя в горле уже стоял ком. — Как ты? — Живой, живой, — в голосе папы послышалась улыбка. — А ты чего звонишь? Соскучился, что ли? — Соскучился, — выдохнул Чонгук честно. Папа замолчал на секунду. Потом сказал тише: — И я, сынок. И я. Чонгук зажмурился, пытаясь справиться с эмоциями. — Ты как там вообще? — спросил он. — Ешь нормально? Спишь? — Ой, да всё как обычно, — папа вздохнул. — Телевизор смотрю, пельмени варю. Только вот скучно без тебя. Прошло больше года, а я никак не могу привыкнуть, что у тебя уже своя собственная семья. Сердце Чонгука сжалось. — Я знаю, пап... Я тоже скучаю. — Ты хоть не болеешь? Тэхён там заботится о тебе? — Конечно, заботится, пап. Готовит иногда, когда время есть. Вчера суп сварил, почти как ты. — Почти? — папа хмыкнул. — Значит, плохо старался. Надо лучше. Чонгук рассмеялся, хотя на глазах уже были слёзы. — Я ему передам. Скажу: папа недоволен, сказал, что тебе надо научиться готовить суп лучше. — Передай, передай. Пусть знает, что у тебя за спиной серьёзная поддержка. — Он и так знает, пап. Он тебя уважает. Всё время спрашивает, как ты, не звонил ли, не случилось ли чего. — Правда? — в голосе папы появились тёплые нотки. — Хороший он у тебя. Я рад, что ты с ним. — Я тоже рад, пап. Повисла пауза. Слышно было только дыхание папы в трубке и далёкие звуки телевизора на фоне. — Сынок, — сказал папа вдруг тихо. — Я по ночам иногда просыпаюсь и думаю: как ты там? Не холодно ли? Не обижают ли? Глупо, наверное. Ты уже взрослый. — Не глупо, пап, — Чонгук сглотнул ком. — Я тоже про тебя думаю. Всё ли у тебя хорошо, ничего ли у тебя не болит... — Ты не переживай за меня. Я крепкий. Я дождусь, когда вы с Тэхёном ко мне в гости соберётесь или я к вам. Когда-нибудь. И тут само вырвалось. Бездумно, на эмоциях, поддавшись этой тоске и любви: — А почему когда-нибудь? Пап, а приезжай сейчас. — Что? — Приезжай к нам, — заговорил Чонгук быстро, будто боялся, что передумает или что папа откажется. — Прямо сейчас. Ну или когда сможешь. Поживёшь немного. Посмотришь, как мы тут устроились. Место есть, дом большой. А то я тут схожу с ума, как ты там один... — Чонгук... — Я серьёзно, пап. Я очень серьёзно. Ты же там совсем один. А тут я рядом буду и Тэхён рядом. Мы тебя встретим, всё покажем, обо всём расскажем. Ты же ещё не видел, где я живу, не видел нашу стаю. Не видел, как тут красиво. — Сынок, ну неловко как-то, — папа замялся. — Я же в гости напрашиваться не хочу. Вы там молодые, вам своё пространство нужно... — Пап, какое пространство? Ты мой папа. Какое может быть "неловко"? — Ну... далеко же. Лес большой, ты знаешь. — Пап, — Чонгук даже рассмеялся сквозь слёзы, — какой далеко? Я до тебя в волчьей ипостаси за пять часов добегу. Всего пять часов лесом. Ты просто скажи когда, я прибегу, и мы вместе обратно. — Пять часов? — папа удивился, забыв о том, что Тэхён ему вообще-то рассказывал об этом. — Это ж сколько ты бежать собрался? — Ну и что? Я сильный. Тэхён говорит, у меня отличная волчья форма. Пять часов — это вообще ерунда. — Ерунда, — повторил папа с сомнением. — Ты меня, старого, собрался на себе тащить? — Зачем тащить? Ты рядом побежишь. Ну, в своём волчьем обличии. — Чонгук, — папа вздохнул, и в голосе его появилась та самая отеческая строгость, которую Чонгук помнил с детства. — Я в своей форме, может, и побегу. Но ты за мной бежать пять часов не будешь. — Пап... — Никаких пап, я сам дойду. Не маленький. — Но я же хочу тебя встретить! — Встретишь, — папа усмехнулся. — На месте встретишь. Я приду, а ты меня жди дома. Нечего тебе из-за меня по лесу носиться, уставать. Я сам дорогу найду, не в первый раз. — Пап, ты же не знаешь наши тропы... — Спрошу кого-нибудь. Люди всегда подскажут. Или по запаху найду. Я всё-таки тоже оборотень, не забыл? Чонгук фыркнул сквозь слёзы. — Не забыл, конечно. — Ну и хорошо. Значит, договорились: ты сидишь дома и ждёшь, а я приду сам. Так даже приятнее будет — своими ногами, а то будешь надо мной, как над стариком, трястись. — Пап, я не трясусь... — Трясёшься, трясёшься. Я слышу. — Папа говорил тепло, без капли обиды. — Ты лучше пельменей навари. И Тэхёна предупреди, что гость будет, а бегать за мной не надо. Чонгук закусил губу. Ему хотелось спорить, хотелось настоять на своём, но в голосе папы было столько спокойной уверенности, что он сдался. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно, пап. Буду ждать. — Вот и умница. — Папа явно улыбался. — А то раскомандовался тут: "прибегу, прибегу". Я тебе не посылка, чтобы за мной бегать. — Пап! — Ладно-ладно, шучу. — Папа хмыкнул. — Обрадовал ты меня, сынок. Честно. Я уж думал, когда увидимся. — Скоро увидимся, пап. Очень скоро. — Надеюсь. Я на днях позвоню, скажу когда. Ты это... Тэхёну привет передавай. — Передам, пап. Обязательно. — Ну давай, сынок. Целую. — Я тебя тоже, пап. Очень сильно. До скорого. — До скорого, сыночек. Чонгук ещё долго сидел, прижимая телефон к груди, и улыбался сквозь слёзы. Папа идёт сам. Не захотел, чтобы сын бежал через лес и уставал. Даже в такой мелочи заботится. — Глупый ты у меня, пап, — прошептал Чонгук в тишину. — Самый лучший... А потом улыбка сползла с лица. Чонгук медленно опустил телефон на стол и уставился на тёмный экран. Он сказал папе приезжать. Не спросив Тэхёна. — Ох... — выдохнул Чонгук и закрыл лицо ладонями. В голове понеслись мысли. Что я наделал? Тэхён, конечно, хороший. Тэхён любит его. Тэхён к папе относится прекрасно, они даже созваниваются иногда, папа всегда передаёт приветы, а Тэхён спрашивает, как у него здоровье. Да и знакомы они давно: Чонгук познакомил их ещё когда только начал встречаться с Тэхёном, и невольно вспомнил этот этап в своей жизни, когда было очень страшно и волнительно одновременно... Но Чонгук никак не мог успокоиться. Ведь это же их дом. Их общее пространство. Такие вещи не решают в одиночку. А вдруг у Тэхёна какие-то планы? Вдруг он хотел, чтобы они побыли вдвоём? Вдруг ему будет некомфортно с папой в доме, даже если он его любит? — Дурак, — прошептал Чонгук. — Какой же я дурак. Он вскочил и начал ходить по кухне. Папа обрадовался. Чонгук слышал это в голосе. Он уже, наверное, сидит и думает, собирается, планирует. А если Тэхён скажет "нет"? Или даже не "нет", а просто поморщится, или вздохнёт, или согласится, но без энтузиазма? Папа же всё поймёт. Он не глупый. Он приедет, почувствует себя нежеланным и уедет раньше времени, обиженный. И Чонгук останется с чувством вины навсегда. А если Тэхён не обидится, но внутри будет недоволен? Если это ляжет тенью на их отношения? Если папа приедет и будет чувствовать себя лишним? — Зачем я это ляпнул? — Чонгук рухнул обратно на стул. — Зачем, зачем, зачем... Он сидел так несколько минут, перебирая в голове варианты. Отменить? Перезвонить и сказать, что погорячился? Но как это будет выглядеть? Папа и так там один, тоскует, а тут сын сначала зовёт, а потом говорит «нет, не приезжай, я не подумал»? Это разобьёт папе сердце. Чонгук поднял голову и посмотрел на дверь. — Ладно, — сказал он себе вслух. Голос дрожал. — Ладно. Я скажу ему. Сегодня же. Как только он придёт. Я всё объясню. Попрошу прощения. И мы решим вместе. Он снова закусил губу. — А если он скажет "нет"? Что тогда делать? Ответа не было. *** День тянулся бесконечно, честное слово. Чонгук пытался занять себя делом — перебирал травы, готовил ужин, даже подмёл пол, хотя пол был чистый. Но мысли всё время возвращались к одному. Он то придумывал речь, с которой встретит Тэхёна, то в панике отбрасывал её. За окном стемнело. Чонгук зажёг свет, поставил ужин на стол, накрыл тарелку фольгой. Сел и стал ждать. Каждый шорох за дверью заставлял его вздрагивать. — Только бы не поругаться, — шептал он. — Только бы он понял. Он достал телефон, посмотрел на время. Тэхён обычно приходил в районе восьми. Сейчас было без пяти. Сердце колотилось точно где-то в горле. Когда за дверью послышались шаги, Чонгук чуть не подпрыгнул на месте. Дверь открылась. Вошёл Тэхён. Он выглядел уставшим — плечи опущены, волосы растрёпаны, на лице следы долгого дня. Но увидев Чонгука, сразу улыбнулся тёплой улыбкой, от которой у Чонгука всегда сердце пропускало удар. — Привет, родной, — Тэхён скинул куртку и подошёл ближе. — Ну и денёк... — Привет, — Чонгук встал, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Ты есть будешь? Я ужин приготовил. — Буду, конечно, — Тэхён чмокнул его в макушку и направился к столу. — Пахнет вкусно. Что там? — Рагу, — Чонгук суетливо снял фольгу с тарелки. — Ты садись, я сейчас разогрею... — Чонгук, — Тэхён остановил его, взяв за руку. — Ты чего? Чонгук замер. — В смысле? — спросил он глухо. — В прямом. — Тэхён всмотрелся в его лицо. — У тебя руки дрожат. Что случилось? — Ничего не случилось, — Чонгук попытался выдернуть руку, но Тэхён держал крепко. — Чонгук. Это было сказано так, что Чонгук понял — не отвертится. Он выдохнул и закрыл глаза. — Я сегодня папе звонил, — выпалил он. — И? Что-то с папой случилось? — Нет-нет, с ним всё хорошо. Просто... я сказал ему... сказал, чтобы он приезжал. К нам. В гости. Тишина. Чонгук открыл глаза и рискнул посмотреть на Тэхёна. Тот стоял и смотрел на него. Лицо было... никакое. Не злое, не удивлённое — просто застывшее. — Приезжал? — переспросил Тэхён медленно. — Твой папа? — Да, — Чонгук сглотнул. Слова посыпались сами собой. — Я понимаю, что надо было сначала с тобой поговорить. Я не подумал. Я просто сидел, разговаривал с ним, он там один, скучает, и у меня само вырвалось. А потом я понял, что сделал, и уже поздно было. Прости меня, пожалуйста. Если ты не хочешь, я ему скажу, что не надо, я придумаю что-нибудь, скажу, что я погорячился, что... — Чонгук. Он замолчал. Тэхён смотрел на него. Долго. Потом медленно, очень медленно, на его губах появилась улыбка. — Ты правда думаешь, что я буду против? Чонгук моргнул. — Я... не знаю. Я испугался. — Чего? — Тэхён шагнул ближе. — Что ты обидишься, — Чонгук говорил тихо, почти шёпотом. — Что я решил без тебя. Что тебе будет некомфортно. Что вы... не знаю... что-то пойдёт не так. Тэхён вздохнул, притянул его к себе и обнял. — Глупый, — сказал он в макушку. — Конечно, я не против. — Правда? — Чонгук поднял голову, не веря. — Правда. — Тэхён погладил его по спине. — Я твоего папу очень люблю. Ты же знаешь. Мы с ним нормально общаемся, он хороший человек и для тебя это важно. Почему я должен быть против? Чонгук выдохнул — так, будто всё это время не дышал. Но тут же напрягся снова. — Подожди, — сказал он, отстраняясь. — Я ещё кое-что не учёл. Тэхён нахмурился: — Что? — Папа приезжает, — Чонгук закусил губу. — А мы... мы же отцу не сказали. Я не сказал никому... Тэхён моргнул. — В смысле? — Ну, в смысле, — Чонгук заговорил быстрее, снова начиная паниковать. — Твой отец — вожак. Он глава стаи. А к нам едет гость из другой стаи. Пусть даже мой папа, но он же чужой для вашей стаи. Формально. Надо же спросить разрешения? Или хотя бы предупредить? А я даже не подумал! Я вообще не подумал! Я просто ляпнул, а теперь получается, что мы тут сами решаем, а вожак даже не знает, что на его территорию... — Чонгук. — ...собирается прийти посторонний оборотень, пусть даже мой папа, но... — Чонгук! Чонгук замолчал и уставился на Тэхёна испуганными глазами. Тэхён смотрел на него с выражением, в котором смешивались любовь, усталость и безграничное терпение. — Ты сейчас договоришься до того, что твоего папу на границе с кучей оборотней встретят, — сказал он спокойно. — А вдруг так и будет? — пискнул Чонгук. — Не будет. — Тэхён взял его лицо в ладони. — Во-первых, потому что я сейчас же позвоню отцу и всё ему расскажу. Он будет только рад. Он твоего папу уважает, они на свадьбе нормально общались, помнишь? — Помню, — Чонгук шмыгнул носом. — Во-вторых, — Тэхён продолжал, — твой папа — не чужой. Он отец моего мужа. Для нашей стаи он теперь тоже свой. — Правда? — Правда. — Тэхён улыбнулся. — И в-третьих. Это не проблема, Чонгук. Это вообще не проблема. — То есть... — Чонгук шмыгнул ещё раз, — не надо бояться? — Не надо бояться, — подтвердил Тэхён. — Надо просто делать всё по порядку. Сначала — мы с тобой договариваемся. Потом — я звоню отцу и говорю: "Отец, к нам тёсть приезжает, встретим?" Он скажет: "Конечно, когда?" И всё. Никаких проблем, только чай и разговоры. Чонгук выдохнул. Потом ещё раз. — Ты правда думаешь, что он не будет против? — Чонгук, — Тэхён посмотрел на него серьёзно. — Мой отец тебя любит. Он знает, как ты скучаешь по дому. Он сам мне говорил: "Надо бы Чонгука к его стае свозить, проведать родных". Он только обрадуется, что твой папа сам приедет. — Правда говорил? — Чонгук удивился. — Правда. Ещё месяц назад. Я ему сказал, что мы как-нибудь съездим, когда время будет. А теперь и ехать никуда не надо — сами в гости придут. Чонгук почувствовал, как от сердца отлегло. Совсем. До последней капельки. — Я так перепугался, — признался он тихо. — Я вижу, — усмехнулся Тэхён. — У тебя аж руки затряслись. — Прости. — Не извиняйся. — Тэхён чмокнул его в нос. — Ты у меня заботливый. И ответственный. Это хорошо. Просто иногда надо останавливаться и думать не только о проблемах, но и о том, что люди вокруг — тоже хорошие. — Сложно иногда, — вздохнул Чонгук. — Научишься. — Тэхён погладил его по щеке. Чонгук улыбнулся и уткнулся ему в грудь. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Они постояли так немного, потом Тэхён разжал объятия. — А теперь давай корми меня, — сказал он. — И заодно обсудим, когда твой папа будет тут и как мы его встретим, а завтра с утра я позвоню отцу и всё решу. Чонгук кивнул и пошёл разогревать ужин. На душе было легко и тепло. Они сели за стол. Чонгук накладывал рагу, а Тэхён уже доставал телефон, чтобы прикинуть, когда удобнее. — Он, наверное, через пару недель сможет, — говорил Чонгук, успокаиваясь. — Сказал, подумает. Но он сам хочет идти, представляешь? — В смысле сам? — Тэхён поднял бровь. — Я предложил за ним прибежать, встретить, а он говорит: "Не надо за мной бегать, я сам дойду". Строгий такой. — Чонгук улыбнулся, вспоминая. — Сказал, что не посылка, чтобы за ним бежать. И что я должен дома сидеть и пельмени варить. Тэхён рассмеялся. — Узнаю твоего папу. Он всегда таким был? — Всегда, — Чонгук кивнул. — Заботливый, но чтобы без лишнего шума. Он не любит, когда из-за него суетятся. — Это хорошо, — Тэхён улыбнулся. — Значит, будем ждать. Комнату подготовим, пельменей налепим. Встретим как положено. — А твой папа... он не будет против? — Чонгук, — Тэхён посмотрел на него с притворной строгостью. — Мы же только что это обсудили. Всё хорошо. Я позвоню, скажу. Они обрадуются. Всё будет хорошо. — Ладно, — Чонгук выдохнул. — Верю. — Вот и умница. А теперь ешь давай. Они ели молча, но это было хорошее молчание. Тёплое, своё. Чонгук смотрел на Тэхёна и думал: как же ему повезло. И что он зря переживал. И что папа скоро приедет, и они будут сидеть втроём на этой кухне, и папа будет учить Тэхёна варить суп, и всё будет хорошо. — Чего улыбаешься? — спросил Тэхён, заметив его взгляд. — Просто, — Чонгук покачал головой. — Думаю, как я тебя люблю. — Родной мой. — Тэхён потянулся через стол и накрыл его руку своей. — А теперь доедай и спать. Завтра будет длинный день. Чонгук кивнул и уткнулся в тарелку, пряча счастливую улыбку.