Το μαργαριτάρι μου / Моя жемчужина

Ночная Роща Муз была тиха и спокойна, ещё не вкусив горький плод Черного течения. Профессор Лисcа стояла напротив золотого сердца и вновь витала в облаках печального предчувствия, что спокойные дни вскоре закончатся. Ее средней длины волосы, расписанные в цвет гранатового сока, разбавленного кровью, были украшены золотым венцом листьев лавра и спокойно лежали на ее плечах. В серых глазах, которые, казалось, повидали множество не самых радостных жизней, отражались медовые капли нектара рощи, капающего с сердца в небольшое углубление в полу. Туника цвета благородного красного вина была подтянута поясом и не скрывала шрамированных ног, имея у середины бедра вырез в пол, а алая накидка, как у Кремносского принца Мидеймоса, подчеркивала достаточно узкую талию девушки. Вдруг, будто по воле невидимой руки Загрея, Лисса шатнулась вперёд, но успела восстановить равновесие до падения с ветви в нектар, от которого несло жаром. Она уже хотела было поддаться зову пустоты, но какая-то её часть все ещё хотела жить на этом свете, несмотря ни на что, и останавливала ее от необдуманных действий. - Лисса, вот ты где! - прозвучал за спиной такой любимый голос мужа девушки. Сильные руки обхватили её талию, а изгиб шеи пощекотало теплее дыхание любимого человека. - Успел... Профессор Анаксагор хоть и казался жестоким на людях, но он был любящим мужем, который поддерживал как мог и никогда не давил на Лиссу. Он знал о ее плохом психическом состоянии и все равно любил так искренне, что у девушки периодически мелькала коварная мысль о том, что она его не достойна. Однако Анакса так не считал. Он нежно взял её правую ладошку и начал осторожно оставлять поцелуи на костяшках. - Ты не виновата. Это не твой выбор, как и не Стеллы. Вы просто обе оказались жертвами коварного плана Ликурга. Да. Вика, она же Лисса по никнейму в Honkai: Star Rail, неизвестно каким образом попала в тело Стеллы, изменив тем самым его до неузнаваемости под свои данные, из-за чего чувствовала сильную вину перед Первопроходцем и экипажем Экспресса. Ей казалось, что она отняла у них друга, но на деле кроме нее, бывшей работницы станции "Герта", которую считают пропавшей без вести, из Экспресса никто не выжил - они разбились на Пенаконии. Да, Вика попала в ветку сюжета, где Первопроходец не сел в Экспресс. Анаксагор знал о переселении души и всех подробностях. - Идём домой, Лисса. Тебе нужен отдых. Дождавшись кивка девушки, профессор осторожно взял ту на руки и понес через всю рощу в их комнату

***

- Та... Та-там, та... Пу-ру-ра-рам... Там-там... Та... В той же ветке сюжета оказался и Келус, но это уже был не он... Алой крови глаза, Белобожского снега волосы по плечи, черная, будто течение Сталесклепа, безрукавная водолазка с вырезом в центре в форме звёзды Стелларона, из которого било золотистое свечение с медовым золотом крови Нанука. Свободные штаны, заправленные в шнурованные сапоги на небольшом каблуке, были цвета серого неба и расшиты серебристым узором древа Амброзии с Лофу Сяньчжоу. Накидка на плечах снаружи казалась обыкновенной, но с внутренней части была расписана под звёздное небо. Хуамин Сяо наблюдал за женатой парой, сидя на одной из крепких ветвей древа Керкес. Лисса была его подругой в обоих мирах, пусть и не знала о нем в этой - он был слишком непохож на себя в обычном мире. Тысячи циклов вместе с Гласом Пустоши, великим титаном земли, дали свои плоды. Сяо был привязан к подруге, поэтому старался спасать ту от смерти. Стоило Лиссе качнуться вперёд, он уже был готов перехватить ее, однако та устояла впервые за несколько лет. Видимо, любимый персонаж в роли мужа, сам того не осознавая, повлиял на нее и ее желание жить. Хуамин был этим доволен - уж слишком долго Вике было плохо, так пусть хоть тут будет счастлива.

***

Тихое дыхание наполняло комнату женатой пары, постепенно становясь чуть более сбитым. Рука с небольшой красной татуировкой осторожно гладила плоскую грудную клетку через ткань туники, обходя болезненно-чувствительные места на теле и стараясь доставить хотя бы малое удовольствие. Слегка припухлые губы аккуратно, будто лишнее давление способно развеять миг, целовали бархатную кожу лица с такой нежностью, что можно было растопить ледник. - Пожалуйста, говори, если я буду делать что-то не так... Лежащая на кровати Лисса слабо кивнула, а затем откинула голову, едва слышно простонав в ночной воздух. Анаксагор спустился ладонью на мягкий живот жены и, подняв голову, тихо спросил: - тебе комфортнее в одежде, я правильно помню?.. "Да, да! Хоть кто-то это помнит!" - пронеслось в голове Лиссы. От счастья у нее проступили слезы, одна даже скатилась по виску и почти дошла до уха, но Анаксагор успел стереть ее пальцем. - ты запомнил.... В её голосе было столько благодарности, будто Анакса не запомнил то что ей комфортно, а спас жизнь. Вскоре рука, лежавшая на животе скользнула под тунику и, погладив бедро, легла на его внутреннюю сторон. Пальцы профессора не были грубыми, напротив - отсутствие мозолей делало их до невозможного нежными, отчего девушке захотелось раствориться в них полностью. Теплое дыхание коснулось чувствительной кожи внутренней стороны бедра и Лисса почувствовала поцелуй холодных губ. Анаксагор прикрыл глаз и осторожно прикусил клыками, оставив лишь небольшое покраснение и приятное покалывание в месте укуса. Следующий поцелуй он оставил уже ближе к паху любимой, с каждым движением целуя все легче.

***

Прижизненные навыки Сяо хоть и не были плохими, но в теле первопроходца они резко возросли - сила, гибкость и тупой юмор. Видимо, такой же юмор был и у высших сил, решивших переселить именно Сяо - в отличии от Лиссы, окончившей первый курс университета, тот только поступил в 11 класс художественной гимназии и не достиг совершеннолетия - ему было 16, а Лиссе 19. За время пребывания в этом измерении, а это три года, оба сильно повзрослели не только физически, сколько психологически. - Зато мне достался Дань Хэн, а не Анаксагор. И все навыки гг. Ага-ага, Сяо. Заткнись. Да, он прав - у него были ещё и все сюжетные козыри первопроходца. Придя в свою комнату в Охеме, Хуамин хотел было окунуться в чашу, но заметил на балконе Аглаю - Не знал, что Золотой ткач любит вторгаться в чужие комнаты Златиус развернулась. Её золотисто-зеленые глаза, что больше не видят мира, казалось, смотрели прямо на юношу. - Нити Мнестии в Роще муз затрепетали. Я отправила туда нимфу, но она отказывается рассказывать о произошедшем там. Может, ты мне попадаешь о бедствии в роще? На несколько секунд лицо Хуамина застыло с гримасой непонимания, но вскоре до него дошло и он разразился настолько искренним смехом, будто с него не отчёт просили, а рассказали самый смешной анекдот на свете. Аглая вопросительно приподняла бровь и скрестила руки на груди - Я разве сказала что смешное, Первопроходец? - Нет-нет, госпожа Золотой ткач, - произнес Сяо, пытаясь остановить смех, одновременно с этим опершись на поручень балкона, - В роще муз нет никакого бедствия - там Лисса и Анаксагор сексом занимаются. Аглая застыла, пытаясь обработать информацию. Затем покраснела - Прошу прощения... Теперь мне известна причина молчания нимфы... Я пойду.... Златиус Мнестии быстро ретировалась, зато теперь в дверях стоял златиус Гласа Пустошей. - Дань Хэн! - юный Сяо крепко обнял дракона так, что даже у того ребра затрещали. Хуамин хотел расцеловать его на месте, но сдержался - Аглая ещё не отошла на достаточное расстояние, чтобы они могли позволить себе нежности.

***

Теплый язык нежно надавил на клитор и слегка прижал к верхним резцами. Тихий вздох Лиссы сопутствовал появлению кисловатых, тягучих выделений из влагалища. Слегка неприятный запах перебивался миндальным маслом, на котором Анаксагор настоял - оно немного грело влажные стенки. Профессор лизнул каплю масла, мазнув шершавой поверхностью по нежной слизистой, вызвав тихий стон возлюбленной. Чуть сильнее сжав её бедро, он проник немного глубже. С каждым небольшим движением языка, выделения становились все больше в объёме и более жидкими. Вскоре естественной смазки стало достаточного, чтобы можно было ее проглотить - за этим не последовало ни тошнотворного рефлекса, ни спазма челюсти. Стоны Лиссы становились все протяжнее и понемногу громче, однако, стоило супругу случайно задеть крайне чувствительную точку, она прогнулась и из ее рта вырвался прерывистый стон блаженства. Ладонь Анаксагора легла на ее мягкий, чуть впалый живот и слегка надавила. Спазм прошёлся вдоль бёдер под колени и до кончиков пальцев. Чувство глубокого удовлетворения заполнило матку и прикрыло глаза девушки, отпуская в бесформенное небо оргазма. Анаксагор отстранился - от кончика языка до малых половых губ тянулась ниточка из смеси смазки, масла и его слюны, которая вскоре разорвалась. Он нежно провел пальцами по бедру Лиссы и ушел в уборную - прополаскать рот. Ему не было противно - Лиссе не нравился запах. Вернувшись через минуту, он лег рядом с женой и, приобняв, уткнулся ей в шею - от неё пахло лавандой и старым пергаментом. Лисса уже спала. Нежно поцеловала прядь её алых волос, профессор погрузился в царство Морфея следом...

***

Утром Хуамин Сяо проснулся от ощущения чего-то тяжёлого на пояснице. Открыв глаза и повернувшись на левый бок, он понял, что это был хвост Дань Хэна, мирно спавшего на соседней кушетке. Наряд с Лофу, рога из полупрозрачного лазурного нефрита, бирюзовый свет глаз, видневшийся сквозь веки - тот не контролировал форму во время сна, пусть в Охеме и был вечный день и кто угодно мог увидеть его таким. В первый же день после возвращения этого облика, Сяо помог дракону перешить одежду на ту, которая и сохраняла стиль Лофу, и была комфортна. В тот же день Хуамин получил и путь охоты - теперь он тоже был копейщиком, но уже типа кванта, а не ветра, и с крыльями, что служили ему помощником в передвижении в руинах и горах - не требовались ни рука Загрея, ни телепорты, ни лифты. Улыбнувшись, Сяо сел. Укус на шее приятно покалывал, все же челюсть у дракона была не слабая. Этим утром все хорошо было у всех...