Жар его души

             Минхо не думал, что все может развернуться вот так.              Он стоит перед распахнутой дверью, тяжело дыша и медленно моргая, стараясь сохранять себя в реальности. Все мысли он пытается сосредоточить на сжимающих холодную ручку пальцах, чтобы не смотреть на стоящего перед собой Джисона.              — Уйди сейчас же.              Из горла вырвалось, такое теперь непривычное в их отношениях, злое рычание. Минхо скалит зубы, пытаясь захлопнуть дверь своей квартиры, но шустрая нога мелкого альфы просунулась в последний момент в щель, не давая этого сделать.              — Не дождешься.              Джисон не остается в долгу, напирая на дверь с другой стороны, и альфа заставляет себя не дышать, чтобы не поддаться, потому что аромат корицы, табака и апельсина словно уже начинал забираться ему под кожу, туманя голову и заставляя человеческую часть поддаваться первобытным инстинктам.              Он жмурит глаза до белых пятен и гулко сглатывает, но не отступает от двери, надеясь, что в Джисоне проснется благоразумие и тот отступит.              Но он слишком хорошо знает мелкого альфу, чтобы тешить себя этими надеждами.              — Хен… я же хочу помочь.              Минхо натурально взвывает, когда по нему пробегаются слова альфы. Хеном он его стал называть только недавно, после нескольких недель уговоров.              И это был запрещенный прием, между прочим.              После той совместной ночи пару месяцев назад у Минхо дома, утром он открывал глаза с опаской, сначала потянув носом воздух, отмечая, что в нем все так же плавают их смешанные с Джисоном феромоны.              Он сначала приоткрыл один глаз, и внутри немного разжалось, потому что на соседней подушке, подложив ладонь под округлую щеку, лежал мелкий альфа. Тот немного посапывал во сне и не выглядел как вечная язва. Черты лица смягчились, и Минхо обводил их взглядом, отмечая про себя, что лыбится как придурок.              Это ему и подтвердили буквально пару минут спустя.              — Я чувствую, как ты пялишься.              Один глаз Джисона немного приоткрылся, и он облизнул пересохшие ото сна губы. Минхо не мог оторвать глаз от этого движения и сам гулко сглотнул.              — И выглядишь как чертов извращенец, пока смотришь на меня спящего.              — Прости, забыл, что у тебя продолжающийся пубертат и из твоего рта могут выливаться только ругательства или стоны от моего члена.              Говоря это, Минхо мягко улыбался и чуть прищуривался, сон уже как рукой сняло, потому что нельзя было не подразнить мелкого альфу.              Джисон зашипел сквозь зубы и вскинулся, в этот момент Минхо показалось, что тот сейчас уйдет. От этого неприятно похолодело в животе, и он прикусил язык, немного жалея о брошенных словах.              Но альфа приблизился ближе и навис над ним, упираясь руками в грудь. Минхо вглядывался в его круглые глаза и гулко сглатывал утренний, ничем не замутненный чужой аромат, к котором не чувствовалось никакой обиды. В груди родился утробный гул, который он не сдерживал, но Джисон приблизился еще ближе, практически сталкивая их носами. Голос его опустился до хриплого шепота, от которого бежали мурашки у Минхо по шее.              — Ничего, скоро ты прочувствуешь мой пубертат, — слова так и сочились сарказмом, — и будешь стонать подо мной.              Минхо закусил губу, нагло ухмыляясь, руки оказались на чужой тонкой талии, приятно согреваясь чужим теплом. Мелкий альфа чуть вздрогнул от резкого хватания и растерялся. И Минхо воспользовался этой заминкой, чтобы поменять их местами.              Он прижался своим пахом к чужому, ощутил там утреннюю эрекцию и чуть потерся, получая тихое мычание мелкого альфы, который не хотел себя выдывать. Нос уткнулся в чужое покрасневшее ухо, обвел раковину, и губы тихо зашептали, пока Джисон метал в него молнии глазами.              — Конечно буду, — он почувствовал, как дыхание замерло у альфы под ним, — буду под тобой, когда ты будешь сверху объезжать мой узел.              Ухмылка сама полезла на лицо, когда Джисон ударил его в грудь и издал разочарованный протяжный стон.              — Блядский извращенец.              — Но-но-но, — он продолжал удерживать вертлявого мелкого альфу, — твой парень – блядский извращенец.              — Я не соглашался на отношения с тобой.              Минхо немного отодвинулся и вгляделся в лицо Джисона, чуть припухшее после сна. Волосы его растрепались, а грудь поднималась от глубоких вдохов, взгляд это все облизывал, рождая в Минхо первобытное ощущение собственничества и понимания, что хочется всего мелкого альфу только себе.              Он приблизился к чужому лицу, оставляя на губах легкий, не вяжущийся с их разговорами нежный поцелуй.              — Моя задница откроется для тебя только как следующий уровень после официальных отношений.              Брови Джисона взлетели, наморщивая лоб. Он несколько раз открыл рот, словно не мог подобрать слов.              — Вообще-то это нечестно.              Минхо не смог удержаться от тихого смеха, потому что тон Джисона был капризный и обиженный. Тот хлопал своими невозможными круглыми глазами, вызывая разлив теплоты в груди альфы.              — Нечестно изводить меня своей задницей и не дать себя вылизать. А это так… бонус к отношениям.              Джисон под ним вскинулся, и они забарахтались по кровати, скидывая одеяло на пол. Минхо обнаружил, что тот боится щекотки, и это стало его главным оружием. Простыни сбились, а подушки улетели в ноги, когда Минхо все же уселся на распластанного альфу сверху, прижимая его руки к матрасу. Тот ловил воздух открытыми губами и весь раскраснелся.              — Ну так какой твой ответ?              Альфа специально медленно проехался задницей по чужому чувствительному паху, и Джисон под ним натурально всхлипнул и дернул рукой, чтобы закрыть собственный рот.              — Думаю, это можно засчитать за положительный ответ.              Минхо подразнил еще несколькими движениями и приблизился к его лицу, пытливо в него вглядываясь, чтобы все же услышать согласие словами.              — Только из-за твоей задницы.              Джисон отвернулся, сверкая красными ушами, и Минхо не упустил возможности зарыться носом в его шею, глубоко втягивая дурманящий голову аромат.              — Маленький альфа, все такой же врунишка.              Минхо подпирая дверь сейчас переводит дыхание, вспоминая, как они тогда провалялись в постели весь день, целовались, подкалывали и болтали. Он медленно, но верно проникал под язвительную броню мелкого альфы все эти месяцы, открывая для себя и совершенно другую его сторону.              В голову следом сразу полезли воспоминания первого свидания, на которое он позвал Джисона и пришел с цветами. Чан, до всей этой истории, когда болтал о своем донсене, между делом упоминал, что тот любит цветы. И почему-то вся информация о Джисоне задерживалась в голове альфы. Но тогда, стоя тогда перед Джисоном, он на мгновение подумал, что у него проблемы с памятью или слуховые галлюцианции.              Потому что Джисон уставился на букет и поджал губы, оглядываясь по сторонам.              — Я тебе омега, что ли?              Минхо прищурился, втягивая чужой аромат, тот не был возмущенным, но очень настороженным, поэтому он все же сунул ему цветы в руки.              — Нет, ты мой альфа, которому нравятся цветы.              Альфа видел, как расширились чужие глаза в неверии и легкая краснота расцвела на щеках. Упаковка тихо зашуршала под пальцами Джисона, которые неспешно крутили букет, пока глаза внимательно его рассматривали. Букет он прижал к себе и тогда Минхо понял, что не прогадал.              — Чан — болтун.              Мелкий альфа буркнул это и уставился на мелкие белые цветочки в своих руках, а потом коротко, словно прячась, уткнулся в них носом, втягивая аромат, и тут же отстранился.              — Но спасибо. Красивые.              Наверное, это было конечной стадией для замершего сердца в груди Минхо. Он несколько долгих секунд просто зависал, пялясь на Джисона, так что тот не выдержал и не больно шлепнул его по плечу, приводя его в чувство.              — Ты красивее.              Вырвалось прежде, чем Минхо успел захлопнуть рот, но Джисон на это только еще раз покраснев толкнул его в плечо. Альфа сделал шаг вперед, прижимаясь на непозволительное для общественного места расстояние, чтобы прошептать только для одних ушей.              — Если бы я знал, что тебе надо дарить комплименты и цветы, чтобы ты так мило краснел, начал бы намного раньше.              — Придурок, не на людях же.              Джисон округлил глаза и отступил на шаг, в его запахе чувствовалось неподдельное щекочущее рецепторы смущение. Минхо в тот вечер удалось только подержать альфу за руку, переплетая с ним пальцы. Это его очень позабавило с учетом того, что он знал, как тот может стонать под ним. Но в тоже время разливало теплую волну в груди, объяснение которой он пока не мог дать.              Сейчас этот же альфа рвется в его дверь непробиваемым бараном.              — Минхо, открой эту блядскую дверь!              Дверь уже скрипит под их натиском с обеих сторон, но никто не намерен отступать.              — Я себя не смогу контролировать!              — Я готов к этому!              Минхо разочарованно стонет, пытаясь заткнуть поглубже поглощающее желание распахнуть эту дверь, сжать Джисона, сожрать его полностью. Этот первобытный голод поднимается изнутри, затуманивая разум.              Надо выгнать Джисона до момента, когда он поглотит его полностью.              Но упорства этому мелкому альфе было не занимать, потому что Минхо помнил, как они четыре раза ходили в кафе с динозаврами, потому что за заказ там давали разные фигурки.              А Джисону хотелось именно редко попадающегося тираннозавра.              Когда пальцы мелкого альфы нещадно разрывали шуршащую упаковку, доставая оттуда заветную игрушку для коллекции Минхо радовался вместе с ним, потому что столько тирамису не ел за всю свою жизнь.              И столько же еще не сможет на него смотреть.              Но вспоминая все эти встречи в том кафе, он все равно испытывает трепет в груди, потому что во второй поход он впервые остался у Джисона. У того была небольшая съемная квартирка с присущей молодому альфе валяющимися на стуле вещами, пустующим холодильником и непротертой пылью.              Минхо на это было все равно, потому что тогда они устроили марафон ужастиков и кто знал, что Джисон их и любит, и боится одновременно. Тот жался к нему и под смех Минхо вздрагивал на особо жутких моментах. Альфа за это получал раздраженные взгляды и возмущенные шлепки по предплечью.              Он тогда остался на ночь и случайно раскрыл их пару перед Чаном.              Утром из них никто не захотел идти в магазин и готовить завтрак, и, раскинув на «камень-ножницы-бумага», проиграл Минхо. Он со стоном и хихиканьем Джисона, который еще и подталкивал его ногой, выползал из мягкой постели. Тот же продолжал валяться, укрывшись с головой одеялом.              Пока альфа залезал в футболку Джисона, вытянув ее с наваленных на полке вещей, в его голове родилась читерская идея. Нашарив свой телефон на тумбочке, он сделал заказ и радостный пошел умываться.              Он еще сонно елозил щеткой по зубам, когда в дверь позвонили и он, поджимая пальцы из-за холодного пола, пошел открывать. Мозг в полудреме даже не сообразил, что никто не привезет им доставку так быстро. Поэтому теперь он стоял, широко открыв дверь, с щеткой за щекой и смотрел на Чана.              Тот уставился на него в ответ, прошелся по его фигуре взглядом, немного дольше задержавшись на шее. Минхо непроизвольно положил на нее ладонь, там вчера вечером Джисон укусил, в отместку за то, что он его напугал во время страшной сцены. И Минхо уверен там теперь сверкает отчетливый синяк.              Старший альфа втянул носом воздух и округлил глаза, покачав головой. Он ткнул Минхо в грудь, чтобы тот его пропустил, и шагнул, захлопнув дверь с громким звуком.              — А теперь ты мне объяснишь, какого…              Договорить ему не дал появившийся в одной футболке и растрепанный Джисон.              — Минхо, купи в магазине тогда еще… Блять!              Тот испуганным зверьком сразу захлопнул дверь в спальню. Минхо на это только пожал плечами, продолжая чистить зубы. Внутри, конечно, все подобралось, но он знал Чана как рассудительного и неподвластного предрассудкам человека.              Поэтому, оставив того на кухне, он доумывался и зашел уже совсем посвежевший, решив начать первым.              — А ты зачем пришел-то?              Глаза его сощурились, уставившись на гостя. Внутри неприятно засвербело и он на пробу втянул носом воздух, но не почувствовал ничего необычного кроме легкого оттенка интереса у Чана.              Зачем тому вообще надо было в субботу утром заглядывать к Джисону?              Минхо облокотился на холодильник, уставившись на хлопающего глазами Чана. Тот понял, что атмосфера поменялась, и нахмурился.              — Он мне три недели флешку с… Стоп.              Он поднялся из-за стола, встав напротив и потянув носом воздух. Минхо сообразил, что произошло и понял, что кончики его ушей начали гореть. Он постарался сразу приглушить свои взбунтовавшиеся и метящие территорию феромоны, но было уже поздно.              — Это я пришел к своему донсену. С которым вы собачитесь последний год и выносите мне этим мозги постоянно. Так что вопросы у меня. И убавь феромоны свои.              Чан вздернул брови, ожидая ответов. Минхо цыкнул и отвернулся к холодильнику, открывая его и смотря на пустующие полки. Где эта доставка уже?              — Завтракать будешь?              — Ответов хочу. Вы мне нервы трепали, а сами…              Старший альфа всплескивает руками и протяжно устало стонет.              — Боже, Минхо, реально тут как на ликеро-водочном заводе.              Джисон прошмыгнул на кухню как ни в чем не бывало, похоже, успокоился за несколько минут, только легкий румянец на щеках, и аромат, который не может обмануть нос Минхо выдает с головой его смущение. Он успел переодеться, но из-под ворота его футболки все так же виднелись красноречивые засосы, поэтому Джисон все дергает ворот футболке стараясь прикрыть хотя бы часть, под расширившимися глазами Чана.              Минхо, не церемонясь, притянул его за талию к своей груди, и мелкий альфа зашипел, возмущенно на него посмотрев, но Минхо не отпускал. Собственническое желание показать, что Джисон его, не покидало его и ни поддавалось рациональному объяснению.              Внутри просто все требовало заявить на того свои права.              — Минхо, отпусти.              Джисон еще раз дернулся и разочарованно простонал, все же вырвавшись из объятий. Он вытер вспотевшие ладони о футболку и непослушными пальцами вцепился в графин, чтобы налить себе стакан воды.              Чан бегал между ними глазами, а потом с каким-то странным восхищенно-неверящим тоном произнес роковую фразу:              — Да он тебя метит и ревнует!              Джисон закашлялся, подавившись глотком, и судорожно начал стучать себя по груди, выпучив глаза на старшего уже ухмыляющегося альфу. Минхо было дернулся в его сторону, но тот выставил руку, уставившись на него повлажневшими глазами. Пришлось отступить и вернуть взгляд Чану, приподняв брови.              — И?              Минхо не протестовал, пока мелкий альфа не мог и слова вставить. Он пожал плечами, словно ничего такого нет в том, что они действительно язвили друг с другом по поводу и без, готовы были вцепить в шеи и придушить друг друга, вечно препирались и сцеплялись, а теперь Чан застал их вместе.              — Да могли бы сказать мне как другу.              Чан пожал плечами и произнес это с долей обиды.              — Этого я вообще с твоего горшка знаю. Так что не ревнуй, я видел, как он в детстве сопли на стену мазал.              Он ткнул в сторону Джисона пальцем, получая раздраженный взгляд от него. Плечи Минхо расслабились, хотя он не чувствовал, что был напряжен настолько. Внутри в большей степени успокаивалась жажда показать, кому принадлежит мелкий альфа.              — Хен! Кто такое рассказывает.              Минхо засмеялся и снова притянул Джисона к себе, тот уже так яро не вырывался, а только фырчал. В дверь опять постучали, и они переглянулись, прерывая их утро открытий.              — Это доставка наконец, — Минхо пожал плечами в расслабившейся атмосфере. — Завтракать будешь с нами?              — Ты читер, так нельзя!              Альфе прилетел шлепок по плечу с возмущениями.              — Буду, потому что вы обязаны мне все рассказать. И мне нужна моральная компенсация.              Минхо, чтобы не смущать Джисона, не рассказывал, что с первого дня знакомства понял, что тот его хочет. Но об особенностях своего чувствительного носа уже ему пояснил еще на втором свидании старясь смутить. Поэтому тот сейчас смотрел на него с благодарностью, когда такой интимный момент опускался.              Мелкий альфа просто пожал плечами на все вопросы и сказал, что они с Минхо действительно похожи, под кивки Чана, который так и повторял: «А я с самого начала говорил, что вы подружитесь… не знал, что настолько, конечно».              Выпроваживая Чана, чтобы остаток выходного провести со своим парнем, Минхо на прощание получил снова предостережение.              — Минхо, я знаю, ты хороший парень и мой друг, — голос альфы изменился, становясь ниже, — но Джисон мне как младший брат. И если ты его обидишь…              Тот смотрел очень выразительно.              — Если бы он слышал, как ты за него заступаешься, уже бы взвился, крича, что он вообще-то альфа, — Минхо коротко усмехнулся и произнес уже серьезнее. — Я не обижу его, хен.              Чан еще несколько секунд вглядывался в его лицо, а потом просветлел лицом и кивнул.              — И как же я был прав, что вы друг другу подходите.              Сейчас Минхо понимает, насколько это действительно так, поэтому и прижимается к двери, не пуская мелкого альфу, чтобы все не разрушить.              Он не думал, что когда-нибудь попадет в такую ситуацию, что забудет про свой цикл. Но за развивающимися отношениями с Джисоном, сдачей диплома и устройством на первую работу даже не подумал, что тот уже скоро.              Но сегодняшнее пробуждение в горящем, жаждущем лишь одного теле все расставило на свои места. Выпив два стакана ледяной воды, чтобы немного отстудить себя, и отбросив вымокшую в поту одежду, он первым делом написал Джисону.              «Не приезжай»              «У меня начался гон»              Пальцы набирали текст быстро и не церемонясь. Минхо тут же отбросил телефон и отправился в душ, прохладная вода немного привела в чувство, но кожа все так же горела. Обоняние обострилось до предела, и он, к своему стыду, порылся в корзине с грязным бельем, выуживая футболку, в которой ходил мелкий альфа в прошлый раз у него дома. Ткань, прижатая к лицу и пропитанная чужими феромонами, немного сбавила обороты его организма.              Но этого было недостаточно. Минхо это понимал.              Альфа, у которого есть пара, должен проводить гон с ней, а не довольствоваться тряпкой. Но подвергать Джисона опасности ему точно не хотелось.              Он зарычал от ситуации, зарываясь носом и дыша еще глубже, пытаясь затолкнуть как можно больше чужого запаха в свои легкие и не выпускать его оттуда. Просидев несколько минут на прохладной плитке прямо в ванной, он собрался с силами и дошел до кухни.              Открытый холодильник обдал его спасительным холодом, и глаза пробежались по полкам, отмечая, что ему надо заказать продукты на несколько предстоящих тяжелых дней. Он нашел свой телефон брошенным на стол и сделал заказ с пометкой оставить все у двери.              Внутри все бурлило от подступающего, но еще не оформившегося желания. Минхо нарезал круги по квартире, не зная, куда себя приложить, кожа горела, а сознание понемногу застилали инстинкты. Он таскал за собой футболку и периодически зарывался в нее носом с позорными стонами, втягивая аромат Джисона.              Низ живота наливался теплом, и Минхо уже представлял, какие веселые ближайшие дни его ждут. Стук в дверь застал его, когда он примостился на диване, наконец приняв удобную позу.              Рычание вырвалось из горла – его сейчас раздражало примерно все. И то, что курьер не понял, что просто надо оставить у двери, тоже выводило из себя.              Дверь открылась резко, обдавая его чужим знакомым запахом, который оседал на корне языка, заставляя выделяться избыточное количество слюны. Джисон смотрел на него сердито и упрямо, и Минхо сразу понял, что так просто его не прогнать.              Поэтому теперь он и налегает на дверь, пытаясь выгнать этого непонятливого сучонка, который не знает, на что себя подписывает. Чувствует его аромат полный решимости и того же отчаянной теплой нотки как тогда в баре.              — Минхо, я все выдержу. Тебе же будет плохо.              Мелкий альфа рычит в щель двери и делает попытку резко ту толкнуть, но Минхо ее пресекает, ни на минуту стараясь не сбавлять давления.              — Перетерплю.              Он слышит чужое сиплое дыхание и гулко сглатывает. Пот течет в глаза и щиплет, а тело того гляди расплавится. Член уже набух в спортивках, поэтому ему срочно нужно вытолкнуть Джисона и закрыть дверь.              — Ай, ногу больно.              Возглас раздается из-за двери и внутри альфы все ухает. Минхо резко ослабляет давление на дверь, сразу коря себя что в своем бреду не рассчитал силу. Зубы с силой закусывают нижнюю губу в желании привести себя в чувство.              И только потом он понимает, как его обманули, Джисон толкает дверь так, что альфе приходится сделать инстинктивный шаг назад, чтобы не получить ей по лицу. Тот проскальзывает внутрь и запирает их, налегая на нее спиной.              Джисон тяжело дышит и смотрит пристально.              — Сучонок.              Минхо рычит и из последних сил пытается держать себя в руках. Пальцы впиваются в ладони, и он мотает головой, отгоняя уже устроившийся в легких чужой аромат.              Это все слишком.              Язык пробегает по пересохшим губам, в мозгах уже туман, и Минхо только и может проскользить взглядом по чужой шее, где бьется такая привлекательная жилка. Он щурится и глубоко дышит.              Почему на его альфе еще нет его метки?              Минхо, ведомый своим желанием, делает широкий шаг вперед, вставая вплотную к подобравшемуся Джисону, тот упирается ладонями ему в грудь и чуть оглаживает мышцы в успокаивающем жесте. Нос тянет его концентрированный аромат в котором столько принятия и доверия, что Минхо готов урчать.              Он подается вперед, устраивая нос в чужой шее. Язык широко проходится по солоноватой коже, вылизывая и наслаждаясь вкусом. Из горла вырывается утробный звук, который прокатывается дрожью по телу перед ним.              — Минхо?              Он слышит Джисона как сквозь вату. Внутри звучит только одно: надо показать, что этот альфа его и только его.              Чтобы все знали, что он занят.              Минхо с еще большим рвением начинает вылизывать чужую шею. Руки на его груди напрягаются, и мелкий альфа только в последний момент успевает его оттолкнуть, и Минхо хватает зубами только воздух, а не так манящую оставить свой след жилку.              Он рычит и подается вперед снова, но Джисон толкает его, прижимая к другой стене. Он фиксирует его руки и сам рычит, скаля зубы в устрашении.              — Ты охренел ставить метку без разрешения?              Взгляд Джисона горит, он налегает всем весом, чтобы Минхо не вырвался. Руки его подрагивают, но Минхо даже не осознает с какой силой тот впивается в его запястья.              Потому что в голове только одна мысль:              — Ты мой.              Минхо дергается, тянет носом воздух и топит воздух в своих возбужденных феромонах. Он видит, как вздрагивают ресницы Джисона, как тот закусывает губу, и из него вырывается тихий подавленный стон. Мелкий альфа жмурится и мотает головой.              — Джисон… Джисони… Хани... мой альфа. Дай куснуть чуть-чуть.              Минхо тянет шею вперед, шепчет словно в бреду, словно от этого зависит его жизнь. Вдыхает их смешанные запахи, и чуткий нос улавливает то, чего тут быть не должно.              Тонкая нотка страха заставляет все ухнуть внутри и заскулить.              Он мелко моргает, пытаясь заглушить взбередившуюся животную сущность. Мотает головой и встречается с широко раскрытыми чужими глазами. Джисон держит его из последних сил, и Минхо ловит своими обострившимися чувствами, когда хватка чуть слабеет. Ему хватает этого, чтобы поменять их местами.              Он полностью прижимается к альфе. Изо рта вырывается довольный стон, когда он встречается своим возбуждением с его бедром. Непроизвольно толкается и зарывается носом в его волосы.              — Боже, Джисон…              Минхо мычит, шарит руками по чужой талии, сжимает ее так, что, похоже, будут синяки, и вырывает шипение из чужих губ.              — Минхо, блять, никаких меток.              Альфа все еще чувствует нотки страха в чужом запахе, это держит его человеческую часть на плаву. Он ластится, пытаясь так выпросить прощение, потирается щекой о шею мелкого альфы, оставляя свой запах. Урчит, слыша удивленный вздох.              — Не буду… пока никаких меток. Но я так тебя хочу.              Джисон впивается в его плечи, словно готов в случае, если Минхо не сдержит свое слово, снова его оттолкнуть. Но альфе не хочется чувствовать страх своей пары. Ему хочется чужого возбуждения, сладкого желания, непрекращающихся стонов.              Он целует чувствительное место под ухом, широко лижет его языком, под судорожный стон Джисона. Запах того уже пестрит возбужденными нотками.              — Я вообще-то за этим к тебе и пришел… Если бы ты не упрямился… и сразу…              Минхо не дает ему договорить, прижимается губами под челюстью, мелко целует, подбираясь к губам, и напористо прижимается. Язык сразу собственнически проникает в мягкую полость.              Ладонь Джисона соскальзывает на его спину, и ногти впиваются в кожу. Он не уступает Минхо, борясь с его языком, прикусывает губу и стонет так, что Минхо жмурит глаза и притирается еще ближе к его бедру.              От возбуждения горит все тело, а член такой чувствительный, что он не может удержаться и не начать мелко толкаться вперед в поисках наслаждения.              — Давай, мой альфа. Ты хочешь кончить, я знаю.              Джисон разрывает поцелуй и жмется к его уху, обдавая горячим дыханием, вызывающим дрожь. Тот шепчет своим невозможным охрипшим голосом и прижимает его еще ближе. Бедро его проталкивается удобнее между ног Минхо, и давит на его член, пока альфа судорожно глотает свои стоны.              Минхо теряется, когда пальцы проскальзывают в его влажные волосы на затылке, массируя кожу, чужое бедро так приятно давит и стимулирует возбуждение, а Джисон перед ним шепчет, что он его альфа и пахнет…              Оргазм накатывает волной, стекая вниз живота теплом и стоном, что тонет в шее Джисона, куда Минхо утыкается. Он жмурит глаза и еще сильнее вцепляется в чужую талию, чтобы не упасть. Тот держит его и не отпускает, прижимая к себе вплотную, снова что-то нашептывая, но он не может разобрать слов. Только чувствует феромоны забивающие нос, которые говорят, что Джисон тоже возбужден до предела.              Пелена, застилающая сознание, немного отступает, Минхо шумно дышит, навалившись на Джисона. А внутри на смену возбуждению приходит злость за чужое безрассудство, он, собирая себя, отталкивается от мелкого альфы.              Тот смотрит на него непонятливо и растерянно, задирает подбородок в вопросе.              — Ты, блять, с ума сошел сюда соваться?!              Минхо дергает головой, и глаза его горят раздражением. Джисон упрямо сжимает кулаки, занимая оборонительную позицию. В запахе его смешивается возбуждение, ответная злость и упрямство. Альфу немного восхищает его настойчивость, но он пытается не отвлекаеться на это.              — А что, я должен бросить тебя тут самому разбираться с этим всем?!              Джисон не остается в долгу, тоже повышает голос, наступает, и альфа чувствует, как от него пышет раздражением.              — Я себя не контролирую, уходи. Я тебе чуть метку не поставил без разрешения.              Минхо машет в сторону двери и таращит глаза. Может, до этого дурачка дойдет вся патовость ситуации и он прозреет.              Но, похоже, не в этой жизни.              Потому что Минхо видит, как тот щурит глаза и расправляет плечи. Уязвленное самолюбие ощущается легкой ноткой в его таком сейчас ярком и агрессивном запахе.              — Ты так говоришь, словно я тебя не смогу удержать.              Мнхо разочарованно стонет, поднимая глаза к потолку. Но Джисон продолжает гнуть свою линию.              — Тем более мы вместе. А это значит, и в гоне тоже. Или ты считаешь по-другому?              Минхо проводит ладонями по лицу, жар опять охватывает тело. Но он понимает: наступи у Джисона гон так же, как у него, он бы упорствовал точно так же. Он бы не позволил ему проводить его и мучаться одному.              Как же они похожи.              Это разливает тепло совсем другого рода в грудной клетке, заставляя сердце предательски сжиматься.              Он отрывает руки от лица, сталкиваясь с темными выжидающими глазами. В трусах неприятно стягивает подсыхающая сперма, и он шипит от этого и от правдивости слов Джисона. Мнется на месте еще несколько мгновений, прежде чем понизившимся голосом рыкнуть:              — Ну, ты сам напросился.              Минхо предполагает, что еще успеет принять душ до того, как его опять накроет. Поэтому тащит так и не раздевшегося, но следующего за ним мелкого альфу в ванную.              Собственные вещи быстро отправляются в переворошенную до этого корзину для белья. И за этот момент Джисон даже не успевает стянуть футболку. Минхо прижимается к его спине грудью и проскальзывает ладонями под нее, ведет вверх по бокам, собирая чужие мурашки, и стягивая ненужную ткань.              Мелкий альфа откидывает голову ему на плечо, и Минхо жмется поцелуями к открытым плечам. Внизу живота уже снова разгорается жар. Он ведет носом по чужой шее, глотает возбужденный запах, в котором теперь улавливается полный спектр обжигающей корицы.              Звук вжикнувшей молнии разбивает их тяжелые вздохи. Джинсы Джисона комом валятся на пол вместе с бельем и тот отбрасывает их ногой. Минхо не отказывает себе в желании толкнуться в манящие и мягкие ягодицы наливающимся членом, урчит, зарываясь носом в волосы на затылке мелкого альфы.              — Помой свой стручок сначала.              Джисон ведет плечами, и Минхо усмехается на эту вечную язвительность.              — Когда ты своим бедром терся о него, тебя все устраивало.              Минхо специально жмется еще ближе и чуть потирается под возмущенный вздох, альфа точно хочет ему что-то сказать. Но он дергает его в душевую кабинку, сразу включая обрушившуюся на них воду. Джисон хватает ртом воздух, не успевая ничего ответить, и зачесывает назад упавшую на глаза челку, хлопает ресницами с повисшими на них каплями.              И сводит Минхо с ума.              Альфа не дает ему опомниться и прижимается к его рту, целует напористо и дает перехватить инициативу, пока отвлекается на поиск геля для душа. Джисон обхватывает его плечи, отрывается от губ и переходит на шею, целует и покусывает мокрую кожу, пока Минхо льет на руки вязкий гель, растирая его по чужим плечам, скользит по накачанной груди, обводит возбужденные соски под тихие стоны.              Голова уже замутнена, Минхо быстро обмывает себя, пару раз проводя по всей длине члена, чтобы чуть облегчить жар. Ему еще надо подготовить Джисона. Тот мычит, когда вода над их головами перестает течь, и поднимает свои подернутые возбуждением глаза. Аромат его уже такой концентрированный, а член упирается Минхо в бедро, что тут вопрос у кого тут еще гон. Минхо усмехается и, выходя из душа, бросает ему полотенце, которое тот ловко ловит и вытирается.              В спальню идут, сшибая все углы, у Минхо точно расцветет синяк на бедре от столкновения с тумбочкой, но сейчас ему все равно. Он жмет Джисона к двери спальни, рыча, вылизывая его ключицы. Тот поддается, зарывается в мокрые волосы и оттягивает до легкой боли у корней. Руки сползают на чужие ягодицы, сжимая их до белых следов.              Подготовка.              В голове бьется эта мысль, за которую Минхо хватается, и они наконец заваливаются в спальню.              Он с остервенением выдергивает ящик из тумбочки, и тот падает, разбрасывая все содержимое по полу. Что-то звенит и точно закатывается од кровать. Но главное — глаза находят нужный тюбик, который бросается на кровать рядом с Джисоном.              Мелкий альфа распластывается по кровати и тяжело дышит сквозь приоткрытые губы. Язык слишком провокационно обводит их по контору, и Минхо рычит, дрожащими пальцами выдавливая смазку. Она, зараза, в такой момент течет очень медленно вязкой субстанцией на пальцы. Он не церемонится, раздвигает чужие бедра, широко проходится раскрытой ладонью по внутренней стороне.              Джисон под его руками дрожит, и это завораживает, затягивает еще больший узел возбуждения внутри. Его табак приятной горечью осаждается на корне языка, заставляя сглатывать подступившую слюну. Минхо закусывает губу, стараясь задержать себя в этой реальности, и ныряет пальцем между ягодиц, натыкаясь на влажность и теплую растянутость.              Брови альфы взлетают, и он в полумраке комнаты видит, как алеют чужие щеки и Джисон отворачивается, чтобы не встречаться с ним взглядом. Он пытается непроизвольно сомкнуть бедра, но Минхо, устроившийся между ними, не позволяет ему, разводит прижимая колено к постели.              — Это что это у нас тут такое?              Он толкается одним пальцем, отмечая, что вход растянут, но все же недостаточно для данного момента. Джисон упрямо жмет губы и вцепляется пальцами в одеяло, но Минхо хочется услышать его голос, провоцирует скалясь.              — Кто-то готовил себя для своего альфы? Кто тут такой молодец?              Он урчит и проталкивает второй палец.              — Нет, я, блять, к альфе в гоне поеду с нерастянутой задницей.              Джисон вскидывается, и откидывает голову назад, и открыто стонет, когда Минхо специально жмет на простату. Обводит ее пальцами, выдавливая из того еще больше всхлипов, и под разочарованный выдох выскальзывает.              — Ох, ты ждал, что я тебя нагну сразу на входе?              Минхо нависает над мелким альфой и ловит его подбородок, потому что тот так и отказывается смотреть в глаза.              — Думал, я стяну с тебя джинсы и сразу вставлю и буду долбить свою подготовленную дырочку, да?              Джисон рычит ему в лицо и брыкается, что вызывает широкую усмешку у Минхо. В его аромате явно слышится смущение, которое он пытается затолкать по глубже. Но нос Минхо все чувствует.              — Блядский извращенец.              Тот упирается ему в плечи, и Минхо поддается его толчку, выпуская чужой подбородок и поднимаясь на колени, которые утопают в мягком матрасе.              Он видит растерянность во взгляде напротив и, пользуясь этим моментом, переворачивает альфу на живот. Слышит его выбитый из легких выдох и сжимает в ладонях приятно проминающиеся бедра.              Жар затапливает тело и мозг. Член уже совсем возбужден и требует только одного, но альфа пока еще пытается себя сдерживать. Минхо моргает, улавливая перед собой такую манящую задницу, ладони широко оглаживают бедра, подбираясь к ней, и он вздергивает Джисона вверх, заставляя прогнуться. Грудь того упирается в кровать и он поворачивает голову, выдавая тихий стон.              Его пара в его гон должна также получать максимум удовольствия. Он наклоняется ниже и обдает дыханием кожу, оставляя поцелуй на ягодице замершего альфы. Он обещал его вылизать однажды в их вторую ночь.              И вот это однажды настало.              — Но она плохо растянута, но я сейчас это исправлю.              Он не церемонится, и разводит ягодицы, и широко проходится языком от самых поджавшихся яичек к копчику. Довольное мычание покидает его грудь, но приходится выпустить одну половинку, потому что мелкий альфа пытается его ударить пяткой. Рука перехватывает его голень, прижимая к постели.              — Минхо, блять. Я тебе не омега!              Джисон рычит и дергается под его руками, альфа видит, как уши того алеют, но сам тот не делает больше яростных попыток вырваться. Мелкий альфа опять сопротивляется удовольствию, стыдясь того, что его можно получить и так.              Все то же самое, что и с началом их отношений.              Минхо утыкается носом в копчик, готовый замурчать, потому что яркое апельсиновый стыд и смущение забивает его рецепторы, разбивая о себя все показательные метания Джисона.              Минхо сейчас не до пространственных речей. Феромоны затапливают комнату, заставляя Джисона шумно дышать. Зубы смыкаются на его ягодице, вызывая еще одно чужое рычание, но уже тихое.              — Можешь меня потом ударить, я приму и не буду защищаться. — Минхо утыкается носом в его половинку и вдыхает чужой феромон, ему сейчас хочется купаться в нем. — Но сейчас я хочу тебя очень хорошо подготовить, вылизать… не могу долго сдерживаться. Хочу чтобы тебе было приятно.              Слова получаются сбитыми и быстрыми, чтобы успеть сказать все, пока туман не затянет сознание совершенно.              — Я тебе разобью твой чертов нос.              Джисон шипит, но Минхо чувствует, как его голень расслабляется под его пальцами. Вариант получить пяткой в нос прямо сейчас исчезает, поэтому он снова ныряет в ложбинку. Внутри все ликует и затапливает горячим, когда он припадает ко входу.              Он оглаживает подрагивающий ободок сначала кончиком языка на пробу и слышит заглушенные в постели всхлипы. Ухмыляется и ведет языком широко, пускает больше слюны, отрывается на секунды, рассматривая, как влажная дырочка сжимается. Ободрительное урчание вырывается гулом, и он толкается внутрь языком, ощущая легкую горечь искусственной смазки и гладкость стеночек.              Джисон под ним натурально скулит, когда он делает круговые движения, очерчивая внутренние стенки. Тот дергается в его руках, но подается на язык еще больше. Довольная ухмылка Минхо тонет между его половинками.              Пальцы впиваются в ягодицы, разводя их еще шире, слюна уже течет по подбородку, когда он не переставая начинает лизать, толкаться и посасывать края расслабляющегося входа. Голова как в тумане, и он только и может, что припадатьк нему снова и снова, пока всхлипы мелкого альфы ласкают его слух.              Минхо трется о ткань пододеяльника возбужденным налившимся членом, получая спасительную стимуляцию. Язык проникает внутрь насколько может и Минхо стонет, посылая вибрации внутрь Джисона. Тот стискивает в пальцах одеяло до звука рвущейся ткани и протяжно стонет, мечась по кровати.              — Мой такой чувствительный маленький альфа.              Минхо трется носом о ягодицу, оставляет кусачие поцелуи и пытается нашарить лежащую рядом смазку, спрятавшуюся в складках ткани. В голове туман, он сам потирается в поисках удовольствия о постель, пока давит огромное количество смазки.              Проталкивает сразу два легко входящих пальца и следом добавляет третий. Разводит их, давая стеночкам нужное растяжение, прокручивает, находя простату, и обводит ее. Бедра Джисона дрожат под его рукой, он собирает эту дрожь, перемещается на поясницу, оглаживая кончиками пальцев ямочки. Проводит пальцами по выступающим позвонкам, куда дотягивается.              Головка члена слишком приятно трется о постель, и он делает еще один толчок и выпрямляется, стараясь занять устойчивое положение на коленях. Огонь поглощает тело, ему сейчас хочется оказаться в этом мягком растянутом нутре. Он льет еще смазки, и та пошло хлюпает, когда он буквально заталкивает ее внутрь, погружая четыре пальца. Избытки стекают по поджавшимся яйцам Джисона и капают на постель. Тот пытается собрать бедра вместе, но у него не выходит, они не держат его, разъезжаясь.              Джисон сам насаживается на вновь погрузившиеся в него пальцы. Минхо видит, как тот тяжело дышит и жмурит глаза, повернув голову набок. Его позвоночник призывно прогибается, и Минхо пробегается кончиками пальцев по нему. Мелкий альфа открывает глаза, ловя его взгляд. Глаза его замутнены, а юркий язык проходится по обкусанным губам.              — Ты там… до второго пришествия будешь меня… растягивать.              Он сбивается, когда Минхо разводит пальцы, сам уже покусывая налившиеся губы. Пальцы выскальзывают с чпоком, и он притирается к его спине грудью, утыкается носом в шею и глубоко дышит, сам еще больше топит комнату в собственных феромонах, вызывая судорожные чужие вдохи. Он на самом волоске, готовый сорваться, поэтому только шепчет ему на ухо.              — Маленькому альфе еще принимать мой узел.              — Блядский извращенец.              Джисон стонет и зарывается лицом в постель, произнося это с уже привычным и родным язвлением.              Минхо жмурит глаза, когда холодная смазка льется на его член, он растирает ее быстро, уже не в силах терпеть. Сознание заволакивает только горячее желание, и он, приставляя головку, толкается сначала наполовину, переводя дыхание, и проталкивается дальше.              Джисон всхлипывает и прогибается в пояснице, от чего Минхо проскальзывает еще глубже. Он нависает над мелким альфой на выпрямленных руках, и выходит, снова толкается с оттяжкой. Внутри того горячо и мягко обволакивает, и Минхо хочется поселиться в этом тепле.              Он теряется в этих толчках, сначала подаваясь медленно, краем сознания понимая, что Джисону надо привыкнуть, а потом уже проваливаясь в свой гон полностью. Он слышит, как альфа под ним стонет, подается навстречу, и это снимает все ограничения. Запах того такой яркий, каким не был еще ни разу, словно дает разрешение на все.              Бедра набирают темп, с пошлыми шлепками встречаясь с ягодицами Джисона, там точно будут алеть следы их ночи. Тот скользит по одеялу, и его бедра расползаются по постели, не в силах удержаться.              Минхо рычит и выскальзывает из него, когда Джисон даже не делает попытки собрать их вмете. Смазка вытекает из открытого, судорожно сжимающегося входа, Минхо обводит его кончиком пальца, наблюдая, как подрагивает член мелкого альфы между бедер, тот пытается свести колени, но это выходит плохо.              — Ты будешь трахаться или смотреть?              Минхо усмехается на чужой недовольный рык, понимая, что тот все еще стеснительный цветочек для таких откровенных действий. Альфа вцепляется в его бедра, подтягивая их выше и толкаясь грубее. Он держит Джисона, не давая ему распластаться по кровати.              — Ты так хорошо меня принимаешь, мой маленький альфа.              Минхо рычит, делает круговое движение бедрами и, судя по вскрику, находит простату. Джисон все же рвет пододеяльник, дергая руками, но сейчас на это плевать, альфе хочется еще услышать этот вскрик, хочется сделать Джисона полностью своим, хочется наполнить его семенем, заткнуть узлом и никуда не выпускать.              Утробный рык перекрывает все звуки, Минхо срывается, толкаясь яростно, и только краем сознания чувствует, как Джисон судорожно на нем сжимается, вскрикивает и расслабляется в его руках. Он продолжает толкаться сквозь чужой оргазм, слыша поскуливания и как Джисон раздирает пододеяльник дальше.              С глубоким толчком Минхо освобождается от жара, затапливающего тело, он запрокидывает голову, притираясь вплотную к тяжело дышащему, обмякшему альфе. Узел раздувается у основания и проталкивается в теплое нутро, занимая свое место, с чужим писком.              Минхо кончает обильно и долго, стонет, когда выплескивает порции спермы в горячее тело. Стеночки плотно обхватывают его член мягким нутром, заставляя в желать, чтобы этот момент не заканчивался никогда.              Он притягивает Джисона к своей груди, помогая подняться. Тот заполошено дышит, размякая в его руках, и откидывает голову ему на плечо, Минхо целует его шею, поднимаясь к горящим щекам. Непроизвольно толкается еще глубже, и мелкий альфа жмурится и стонет сквозь зубы.              — О боже…              — Всего лишь я.              Джисон вяло шлепает его по руке на своем животе. Он весь мягкий и податливый под пальцами и вздрагивает от каждой новой порции спермы, которую Минхо в него выплескивает. Под чужой скулеж альфа усаживается, устраивая Джисона на себе. Спина того вплотную прижата к груди Минхо и отдает звуком быстро стучащего сердца.              Нос зарывается в чужой затылок, втягивая их смешавшиеся ароматы, нутро утробно ликует от того, что мелкий альфа пахнет им. Альфа наполняет и наполняет его, иногда чуть мелко непроизвольно толкаясь и оставляя поцелуи на плечах, затылке и во всех местах, куда может дотянуться.              Узел спадает постепенно, и в голове Минхо светлеет на некоторое время. Он аккуратно помогает Джисону с себя подняться, и все еще полутвердый член выходит из него с пошлым хлюпом.              Мелкий альфа валится боком на постель, а Минхо только и видит, как из растянутого узлом входа вытекает семя и остатки смазки. Они тянутся вязкой смесью по горящей коже альфы, завораживая. Он гулко в тишине комнаты сглатывает и дрожащим пальцем ведет по стекающей дорожке на внутренней стороне чужого бедра.              Джисон возмущенно мычит, но даже двигается с трудом. Нос улавливает в его запахе расслабленность на грани с дремой. Минхо чмокает и наклоняется, проводя вслед за пальцем языком, подбираясь ближе ко входу.              — Я сейчас не могу пошевелиться. Но помни, если ты это сделаешь, я тебя потом точно ударю.              Минхо замирает на несколько секунд от тихого, но твердого шепота, взвешивая, насколько он готов пострадать ради удовольствия.              Понимая, что он готов на многое.              Джисон чуть поводит бедрами, и из него с его шипением вытекает еще больше спермы. Минхо сам всхлипывает от этого зрелища и не может оторвать глаза.              — Я готов к избиению потом.              Язык ныряет между половинками. Ладонь оттягивает покрасневшую от ударов бедрами ягодицу для большего простора и Минхо проводит кончиком по судорожно сжимающейся дырочке. Так мягкая, влажная и растянутая, вызывает в груди Минхо урчание.              Джисон вяло рычит и даже отводит руку назад, вцепляясь в его волосы. Но альфа через эту боль все равно прижимается ближе, проникая языком за растраханные края. Внутри горячо и на языке не самый приятный вкус, но Минхо не может оторваться, слыша чужие поскуливания, пока вылизывает мелкого альфу.              Запах того не протестующий, а до режущего ощущения стыдливый. Джисон сжимает ноги, подтягивая их к груди и Минхо чувствует, как в его феромонах разгорается маленький огонек возбуждения.              Пальцы в его волосах уже не тянут, а просто немного сжимают у корней. Бедра Джисона натурально дрожат, и Минхо, отрываясь от вылизывания, целует их, перемежая мягкие касания с покусываниями. Член его снова полностью возбужден, и он переползает по постели выше, притираясь к спине Джисона.              Он дышит его ароматом, заполняя легкие полностью, урчит и трется всем телом о него. Тот должен полностью пропахнуть им. Только его маленький альфа.              — Хочу снова быть в тебе.              — Минхо…              — Пожалуйста, я аккуратно.              Он шарит за своей спиной в поисках смазки и шумно дышит в ухо мелкому альфе. Тот жмурится и тихо вздыхает.              — Если бы я знал, что ты в гон такой ненасытный извращуга.              — Да-да, именно такой.              Минхо сейчас согласен на все, только бы оказаться снова внутри обволакивающей мягкости, стать с Джисоном единым целым и не отпускать его никуда. Хочется заползти ему под кожу и метить-метить-метить, что он только его.              Он льет смазку прямо в него, оттягивая одну ягодицу и стараясь не причинять ему лишних движений. Судорожный вздох и тихий всхлип срывается с чужих губ:              — Сука, хоть бы погрел.              Альфа поводит бедрами, пытаясь уйти от слишком прохладной смазки, но Минхо держит его на месте. Быстро проскальзывает внутрь двумя пальцами, хорошо распределяя, и извиняюще целует шею.              — Прости, не могу ждать.              — Ненасытное животное.              Минхо согласно кивает, потому что жар снова затапливает тело, он уже не такой яркий, он тягуче тлеющий внутри груди, поэтому, придерживая бедро Джисона, он медленно толкается в него. Двигается глубоко, но не спеша, распаляя альфу перед собой.              Тот сначала ерзает, а потом срывается на тихие всхлипы. Минхо отпускает его бедро и перемещает руку на грудь, находя твердые возбужденные соски. Щипает одну горошинку и чуть оттягивает, отпускает и проходится по ареоле щекоча ее нежным прикосновением.              Пальцы мелкого альфы вцепляются в его бедро до боли, Джисон открыто стонет, и Минхо продолжает играться с его сосками, когда один совсем набухает и истерзан его пальцами, он переключается на другой. Джисон гнется в пояснице, подаваясь назад, и альфа стонет, когда погружается еще глубже.              Он чувствует, как его оргазм подкатывает неумолимой теплой волной, и обхватывает весь сочащийся еще перепачканный спермой член Джисона. Тот стонет, откинув голову ему на плечо и открывая шею, где Минхо, не удержавшись, ставит огромный засос – раз метку пока не может.              Альфа синхронизирует толчки и движения рукой. Собственный оргазм настигает резко, поджимая низ живота и выплескиваясь в теплое нутро. Он продолжает водить рукой по возбуждению Джисона, подводя и того к краю. Громкий стон Минхо разрезает тишину комнаты, когда мелкий альфа в своем оргазме сжимается на его узле, буквально выдаивая его.              Он чувствует теплую липкость на своей руке и вытирает ее о уже полностью испорченную постель и устраивает на талии Джисона. Тот весь дрожит перед ним и шепчет непослушным языком, пока Минхо продолжает его заполнять, пульсируя членом внутри.              — Я уже совсем полный.              — Еще немного щеночков внутрь и все.              Минхо скатывается ладонью на чужой плоский, поджавшийся от новой порции семени живот. Обводит его жмет ладонью, вызывая чужой хнык.              — Я убью тебя, извращенец.              Джисон тихо шипит, но, кажется, проваливается в дрему от усталости, потому что его губы еле шевелятся.              — Ты перепутал буквы в слове «люблю».              Ответа он уже не получает и утыкается лбом в чужой затылок, прикрывая глаза, решая, что несколько мгновений проведет так. Собственное тело также затапливает усталость. Теперь у них точно есть несколько часов до следующей волны.              Просыпается Минхо от тихого недовольного стона рядом и ощущения, как член покидает приятное тепло.              — Ну держись. Как только я смогу нормально встать, прощайся со своим прямым носом.              Минхо, еще не до конца проснувшись, обхватывает талию Джисона, притягивая обратно и оставляя россыпь поцелуев на его плечах. Тянется к его губам, получая по ним раскрытой ладонью отталкивающей его.              — Сначала иди зубы почисти, потом мне языком в рот лезь.              Минхо усмехается и кусает его за ладонь, а потом отстраняется и встает с кровати. Он чувствует себя неплохо, понимая, что следующая волна будет уже через пару часов.              Джисон, распластанный по помятой кровати с засосами и укусами по всему телу, вызывает в нем смесь эмоций. Поглощающее утробное чувство собственничества и скулящее на фоне чувство вины за это же.              Минхо хмурит брови и закусывает губу, ловя взгляд Джисона. Тот пытается прикрыться остатками одеяла, но плюет на это, разводя руки в стороны, словно морская звезда. Альфа аккуратно присаживается на край постели и кончиком пальца обводит следы на бедрах, видя как те покрываются мурашками.              — Я думаю, накроет меня через пару часов.              Он гулко сглатывает, пытаясь промочить пересохшее горло, и следит за своим пальцем, порхающим по чужому телу.              — Давай я тебя помою, накормлю и вызову такси.              Он не успевает опомниться, как его палец хватают в захват до боли, а потом мелкий альфа садится и сдавливает теперь его нос между пальцами другой руки.              — Ты охренел?!              Рычание Джисона, прокатывается волной по его телу. Минхо пытается вырваться, но тот давит еще сильнее, не отпуская. Альфа вздыхает ртом и жмурит глаза.              — Джисон, блять, ты себя в зеркало еще не видел.              — Я все прекрасно чувствую. А ты своим хваленым чутким носом за все это время чувствовал, что мне неприятно?              Он отпускает его из зажима и пристально смотрит, пока Минхо морщится и глубоко дышит, не припоминая за всю ночь, что чувствовал в чужом аромате кроме желания.              — Нет.              — Ну так заткнись, не смей меня как какую-то шлюху отправлять домой после веселой ночи.              — Я о тебе переживаю.              — О себе переживай в мой гон. Буду отрываться на тебе по полной.              Джисон скалится и толкает его в плечо. А в груди Минхо приятно теплеет, значит, они точно остаются вместе, даже несмотря на то, как проходит его гон. Он облизывает губы.              — Просто ты не говоришь, что тебе приятно.              — Я никогда не говорю.              Джисон жмет плечами, словно это само собой разумеющееся, а потом чуть тушуется, отводя взгляд. Аромат из раздраженного ухает в сомневающийся.              — Ты же понимаешь, что у меня есть… некоторые трудности с этим.              Минхо понимающе кивает, за все это время он точно понял, что Джисону трудно открываться и легче огрызаться и прятаться под язвительностью. Но Минхо готов с этим мириться, проникать под чужую броню аккуратно раскрывая.              — Так что полагайся дальше на свой хваленый нос.              — Ты обещал мне его сломать.              Джисон тяжело вздыхает.              — Придется отложить до лучших времен.              Минхо смеется и заваливает его обратно на постель, нависая.              — Тогда мы моемся, мы завтракаем, ты никуда не едешь, и потом мы опять трахаемся.              Он снова тянется ближе к Джисону, но тот отворачивается и лягает его в бок ногой. Минхо шипит и обиженно дует губы.              — Я же сказал, никаких поцелуев, пока ты не почистишь зубы. Твой язык… о боже.              Мелкий альфа закрывает лицо руками и шумно выдыхает. Он зажимает Минхо между бедрами, пытаясь их свести.              — И из меня все еще течет, блять. Так что сначала в душ, срочно.              — Эх, щенятки убегают.              Минхо успевает вскочить раньше, чем ему опять прилетает коленом, и отпрыгнуть от кровати.              — Все-все. Я иду чистить зубы и готовить завтрак, пока ты моешься.              Он примирительно поднимает руки под одобрительный кивок Джисона.              — Но могу и спинку потереть.              Альфа поигрывает бровями и убегает в сторону выхода, потому что вслед ему летит подушка с отборными матами. Но душу греет, что такой временами вредный, язвительный, готовый сломать ему нос, но в тоже время скрыто мягкий, полностью отдающий себя, доверяющий и невероятный альфа все же появился в его жизни.              И похоже это надолго. Или навсегда.