Крепко держу твою руку

Минхо был очень воодушевлен предстоящим выступлением на премии MAMA Awards спустя три года. Они репетировали номер, оттачивая каждое движение, доводя его до идеала. Они подготовили много всего, чтобы порадовать фанатов и напомнить всем какие Stray Kids могут делать выступления на сцене MAMA. К сожалению, многие планы нарушает случившаяся трагедия в Гонконге. Все уже думали, что все отменят, но организаторы решили лишь немного изменить выступления, убрав все огненные спецэффекты и любые упоминания огня. И вот долгожданный день выступления. На репетициях все шло нормально, поэтому все были готовы показать масштабное выступление, несмотря на некоторые ограничения. Последние приготовления, проверки микрофонов и все началось. Минхо видел, как зрители с восторгом смотрят на сцену. Он отдавал всего себя танцу. Краем глаза он видел всех танцоров и мемберов, чувствовал их энергию и поддержку. Звучат последние аккорды chk chk boom, Хенджин выходит на сцену для своего соло, пока остальные бегут сменить наряд. Собственно, все как обычно, ничего нового здесь нет. Минхо бежит к лестнице, которую едва видно из-за темноты, даже то, что кто-то из стаффа подсвечивает фонариком не меняет ситуацию. Ли почти добежал, но неожиданно спотыкается и падает, его ногу пронзает сильная боль, но Минхо поднимается и продолжает свой путь. Он не обращает никакого внимания на взгляды мемберов на него, а просто делает свою работу. Он лишь надеется, что зрители не обратят внимания на его хромоту. Превозмогая боль он выкладывается на все сто процентов. Исполнив Divine у них было несколько минут, пока Ли Джонджэ исполняет свою роль в их выступлении. Минхо понимает, что у него просто нет сейчас возможности искать врачебной помощи, поэтому он просто собирается с силами, понимая, что не должен подвести ни ребят, ни зрителей. Он старательно игнорирует беспокойные взгляды Бан Чана, который то и дело пытался подойти к нему, но увидев холодный взгляд Ли сразу передумывал. На самом деле Минхо бы очень сейчас хотел хоть на секунду почувствовать прикосновение Чана, услышать слова поддержки, но если это случится сейчас, то Ли просто не сможет собраться после этого. Джонджэ заканчивает свою часть выступления и включается Ceremony. Музыка настолько заводит Минхо, что кажется, будто боль отступила. Но на самом деле это было абсолютно не так. Как только камера удалялась от него после окончания его партии, Минхо сильно хромал к следующей локации на сцене. Мысленно он проклинал все на свете, от чёртовых организаторов премии, которые даже не удосужились сделать подсветку на полу, до самого себя и своей невнимательности. Наконец, песня закончилась, завершая основную часть выступления. Облегчение было сродни удару тока. Как только прожекторы погасли и на сцену вышли ведущие, Минхо не стал ждать. Он мгновенно сошёл со сцены в темноту кулис, стараясь не привлекать внимания стаффа, но не успел сделать и пары шагов, как его рука оказалась в крепком захвате. ​Это был Чан. ​Его лицо, обычно излучающее мягкую уверенность, сейчас было хмурым и напряжённым. Он спросил: ​— Ты в порядке? ​Минхо резко выдернул руку. ​— Всё прекрасно, Чан, — его голос был слишком ровным и холодным. — Мы закончили. Выступление прошло идеально. Никто ничего не заметил. ​Он сделал ещё один шаг, но нога предательски подвернулась, и он бы упал, если бы Чан не успел подхватить его за талию. Лидер тут же обхватил его крепче, придерживая одной рукой под лопатками, другой под коленом, и поднял, легко игнорируя протестующий стон. ​— Идеально? Ты едва мог стоять на месте. Немедленно к медикам. ​— Нет! — Минхо почти вскрикнул, ударяя Чана в плечо. — Нам сейчас нужно будет вернуться в зал. Я не хочу выглядеть, как будто я… облажался. Выступил хуже. ​Чан остановился, крепко прижимая его к себе. Его взгляд был сосредоточен только на Ли. ​— Минхо, послушай меня. Ты отработал потрясающе. Это было нечеловечески круто. Никакой вины в этом нет, ты упал в темноте. Ты даже не представляешь, что я чувствовал, видя, как ты терпишь эту боль, — его голос понизился до тихого шёпота, который был слышен только им двоим. ​Чан осторожно опустил его на стул, который успел принести один из менеджеров, и тут же опустился перед ним на одно колено. Он нежно взял его руки в свои, обхватывая их, чтобы успокоить дрожь. ​— Ты не подвёл нас, ты нас спас. Ты проявил силу, которой нет ни у кого. Но теперь хватит. Дай мне помочь. Пожалуйста. ​Минхо посмотрел на их сцепленные ладони. Тепло рук Чана, его спокойный, умоляющий взгляд — это было именно то, чего он так отчаянно желал, когда стоял на сцене, но что боялся получить. Он чувствовал, как стена его сдержанности рушится. ​— Но… если бы я не был таким невнимательным… — его голос дрогнул. — Мы могли бы выступить ещё лучше. ​Чан наклонился и коснулся лбом его колена, его голос звучал глухо. ​— Хватит. Ты знаешь, что это неправда. Ты — лучшее, что есть в нашем выступлении. И вина здесь лежит только на организаторах. Давай посмотрим, что с твоей ногой. ​Он осторожно отпустил его руки, чтобы подтянуть к себе повреждённую ногу, стараясь не причинить лишней боли. И как только Чан потянул край его брюк, Минхо не выдержал. Он снова протянул руку, и на этот раз уже не оттолкнул, а крепко сжал руку Чана, не давая ему осмотреть травму, и молча смотрел на лидера, умоляя, чтобы этот момент не заканчивался, ведь даже сейчас, несмотря на боль он счастлив просто вот так держать Чана за руку. ​Сердце Чана ёкнуло. В его груди разлилось тепло, совершенно не соответствующее напряжённости момента. Это было не просто признание боли, это было приглашение. Наконец-то Минхо отпустил свой барьер и позволил ему быть рядом, позволил о нём позаботиться. ​Чан переплёл свои пальцы с его, нежно поглаживая костяшки большим пальцем. Он поднял взгляд и увидел в глазах Минхо смесь страха, облегчения и немой, почти детской мольбы. ​— Хорошо. Не смотри, — тихо прошептал Чан, прежде чем слегка надавить на травмированное место. Минхо сжал его руку до побеления костяшек, но не издал ни звука. — Похоже на сильный вывих. ​В этот момент в их уголок ворвались менеджеры и стафф. ​— Лино! Нам нужно срочно… ​— Я несу его, — отрезал Чан, даже не дав им договорить. Он быстро подхватил Минхо, закидывая его себе на спину, и крепко обхватил ногу. ​Минхо обвил руками шею Чана и уткнулся носом ему в плечо, ощущая родной запах и чувствуя себя странно безопасно в этом хаосе. Он не просил Чана остаться, но когда они добрались до медицинской палатки, и Чан уже собирался отпустить его, чтобы дать врачам работать, Минхо поймал его взгляд. ​Этот взгляд, полный уязвимости и сдерживаемых слёз, был самой красноречивой просьбой. Минхо просто не мог сейчас остаться один, не мог дать волю эмоциям на глазах у чужих людей. ​Чан всё понял. Он кивнул медикам и, не выпуская руки Минхо, сел на низкий стул рядом с кушеткой. Врачи делали свою работу, говорили о необходимости рентгена, но для Минхо в этот момент существовал только крепкий захват ладони Чана и его спокойное присутствие. ​Спустя, как показалось Минхо, бесконечное время, его нога была осмотрена, боль немного отступила. Ему прописали полный покой, но Минхо уже знал, что не послушается. Он должен быть с ребятами. ​— Ладно, — сказал Чан, видя его решимость. — Мы вернёмся, как только это закончится, и сразу поедем в больницу. ​Он помог Минхо надеть пиджак и уже собирался выходить, когда с громким хлопком дверь открылась, и влетел Сынмин. ​— Хён! Где вы? Нам нужно вернуться в зал, скоро начнут объявлять победителя. С помощью Сынмина Чан довёл Минхо до их места в зале. Вот ведущий говорит про свой юбилей с дебюта, говорит что-то еще, но мысли Чана лишь о Минхо. Сам же Минхо сейчас думал только о том, как было бы здорово получить этот дэсан. Ведь тогда Чан будет счастлив, ведь это будет лучшим признанием его таланта. Ведущий объявляет номинантов, а после, спустя несколько секунд произносит: — Альбом года… Stray Kids — Karma! Поздравляю! ​Громкие аплодисменты и музыка заглушают все. Вся команда обернулась. Дэсан. Высшая награда, о которой они мечтали. ​Все камеры сейчас были направлены на них, ожидая их появления. Но Чану было всё равно. Он сосредоточился только на человеке, который опирался на стену рядом с ним. ​— Готов? — тихо спросил он Минхо, без малейшего намёка на давление, словно спрашивал, готов ли он идти пить кофе. ​Вместо ответа, Минхо слабо улыбнулся. Это была не дежурная, а искренняя, светлая улыбка. Он кивнул. ​Чан выпрямился. Он взял Минхо за руку, приподнял его и позволил ему опереться на своё плечо. Они пошли медленно, не торопясь, под аплодисменты, которые уже не казались оглушающими. Выходя на сцену, Минхо чувствовал вес своего тела на Чане, чувствовал его поддержку, чувствовал триумф. ​Он был счастлив. Он знал, что Чан всегда рядом, что он всегда возьмет его за руку и этого было достаточно. Он посмотрел на Чана, и их глаза встретились — в этом взгляде не было вины, не было боли, был только свет победы и обещание заботы. Сцена награждения и их речь прошли как в тумане. Минхо стоял на сцене, наблюдая как его мемберы плачут от счастья и облегчения. Он не плакал, но его сердце разрывалось от гордости за ребят и от благодарности к лидеру. Как только они покинули здание премии и поехали в отель ​Атмосфера была эйфорической, но изнуряющей. Менеджеры быстро отправили всех по номерам, настояв на отдыхе. ​Минхо, едва добравшись до своего роскошного, но сейчас совершенно не нужного ему номера, рухнул на кровать. Он тут же набрал Чану, но тот опередил его, написав просто: «Не двигайся. Я сейчас приду». ​Чан постучал в дверь через десять минут. Он нёс две бутылки воды, обезболивающие, и, как ни странно, тарелку с нарезанными фруктами, которые стащил со стола стаффа. ​— Сынмин сказал, что ты весь день толком не ел, — объяснил Чан, неловко переминаясь в дверном проёме. — Я… просто хотел убедиться, что ты в порядке. ​Минхо улыбнулся и жестом пригласил его войти. ​— Спасибо, Чан. За всё. ​Лидер осторожно закрыл дверь, поставил всё на прикроватный столик и сел на край кровати, спиной к Минхо. Он был взволнован. ​— Минхо, мне нужно кое-что сказать, — он повернулся, его взгляд был необычайно серьёзен. — Когда ты упал, и я увидел, как ты продолжил танцевать… Мне было так страшно. Страшно, что ты скрываешь свою боль, что ты ставишь нас выше себя. Ты нашёл в себе невероятные силы, чтобы завершить выступление, и это… это заставило меня понять. ​Он взял руку Минхо — ту, которую Ли сжимал за кулисами — и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. ​— Я не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовал себя обязанным быть сильным ради меня. Ты можешь опереться на меня в любое время. Я всегда возьму тебя за руку. Не только потому, что я твой лидер, но и потому, что… я люблю тебя, Минхо. ​В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием. Минхо почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Эта честность, это простое, искреннее признание, сказанное после такого напряжённого дня, было самым драгоценным подарком. ​— Я знаю, — прошептал Минхо, и его глаза увлажнились. — Я знаю, что ты всегда рядом. И когда я стоял там, на сцене, единственное, чего я действительно хотел, это почувствовать твоё прикосновение. Я боялся, что если ты подойдёшь, я не смогу больше держать себя в руках. ​Он подтянул руку Чана к себе и приложил её к своей щеке. ​— Я тоже тебя люблю, Чан. С тех пор, как ты обнял меня тогда на сцене, когда меня исключили. Я не смог бы пройти через этот вечер, не зная, что ты ждёшь меня за кулисами. ​Чан, наконец, позволил себе расслабиться. Улыбка, полная облегчения и искреннего счастья, озарила его лицо. Он осторожно переполз через кровать, чтобы лечь рядом, приобняв Минхо за плечи, чтобы не потревожить ногу. ​Они лежали в тишине, прижимаясь друг к другу, слушая стук своих сердец. Внезапный триумф Дэсана, боль от травмы и весь хаос MAMA Awards — всё это осталось за дверью. ​В тот момент, когда все участники премии праздновали свои победы, Бан Чан и Ли Минхо выиграли нечто более важное: они выиграли друг друга.