Запретная грань

На следующий день утро выдалось хмурым — серое небо нависло над городом, моросил мелкий дождь. Лена вышла из школы после последнего урока и замерла: у обочины стоял знакомый чёрный «Мерседес», а рядом — Витя. Он выглядел серьёзным, даже жёстким: руки скрещены на груди, взгляд колючий, на лице — следы долгого ожидания. — Лена, — резко бросил он, заметив её. — Иди сюда. Надо поговорить. Она нерешительно подошла ближе. Внутри всё сжалось: что ему нужно? Почему он здесь? — Садись в машину, — приказал Витя тоном, не терпящим возражений. — Быстро. Лена помедлила, но всё же открыла дверь и села на пассажирское сиденье. Витя обошёл машину, сел за руль и резко захлопнул дверь. Он не заводил двигатель, а просто повернулся к ней, сверля взглядом. — Я понял это ещё вчера за ужином, — начал он жёстко. — Когда твоя мама спрашивала про школу, когда отец хвалил тебя за самостоятельность, когда Ксюша рассказывала, какая ты умница и как хорошо учишься. Всё сходится: твоя семья понятия не имеет, чем ты занимаешься по вечерам. Твой отец — один из крупнейших бизнесменов Москвы. Какого чёрта ты работаешь танцовщицей в ночном клубе? Лена отвернулась к окну, наблюдая, как капли стекают по стеклу. — Потому что я хочу быть независимой, — тихо, но твёрдо ответила она. — Не хочу жить на деньги семьи, не хочу, чтобы меня считали папиной дочкой, которая ничего не умеет сама. Я хочу добиться чего‑то сама. Витя громко хмыкнул, откинулся на сиденье: — Независимость? Серьёзно? Ты в 17 лет танцуешь приваты в клубе, где половина гостей — бандиты или их подручные. Это не независимость, это глупость! — Я справляюсь, — упрямо повторила Лена, сжимая кулаки. — Справляешься? — Витя повысил голос. — Ты хоть понимаешь, в какую беду можешь вляпаться? Думаешь, там все такие, как я? Что каждый будет просто смотреть и платить? Лена почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержалась. — Что ты хочешь от меня? — глухо спросила она. — Вот что, — Витя наклонился ближе, говорил медленно, чётко, будто вбивая слова. — Ты никому не рассказываешь о том, что было между нами в клубе. Ни сестре, ни родителям, ни подругам. Никому. А я, в свою очередь, не рассказываю твоей семье, где и кем ты работаешь. Идёт? Лена закусила губу. В его словах была логика — оба они рисковали: она — потерять доверие семьи, он — потерять невесту. — Идёт, — кивнула она. — Обещаю. — Хорошо, — Витя слегка расслабился, но голос остался жёстким. — И ещё: если у тебя будут проблемы — любые проблемы, — ты звонишь мне. Сразу. Без раздумий. Поняла? Не друзьям, не подругам — мне. — Зачем тебе это? — тихо спросила Лена. — Затем, что ты — сестра моей невесты, — отрезал Витя. — И я не собираюсь смотреть, как ты губишь свою жизнь из‑за дурацкой идеи «независимости». К тому же… — он сделал паузу, — я не хочу, чтобы Ксюша узнала обо всём этом. Для неё будет ударом. Так что это не благородство, а чистый расчёт. Не путай. Лена кивнула, чувствуя, как внутри смешиваются обида и странное облегчение. — Поняла, — сказала она. — Я запомню. — Отлично, — Витя наконец завёл двигатель. — Тогда я отвезу тебя домой. Куда скажешь. — Домой, — тихо ответила Лена. — И… спасибо, что не выдаёшь. — Это не благодарность нужна, а послушание, — буркнул Витя, выезжая на дорогу. — Держись подальше от неприятностей. И от клубов. По крайней мере, пока. И ещё: постарайся быть осторожнее. Если кто‑то начнёт к тебе приставать или давить — сразу звони. Без стеснений. Машина плавно покатила по улицам Москвы. Дождь всё ещё моросил, но в салоне повисла тяжёлая тишина. Лена смотрела в окно и думала о том, что этот разговор стал для неё отрезвляющим душем. Возможно, она действительно недооценивала риски. А Витя… он был груб, но, похоже, действительно хотел уберечь её — пусть и ради спокойствия Ксюши.