Ты же тоже

***

Влад сидит на кухне и смотрит чемпионат мира, на льду уже последняя разминка. Телевизор на кухне маленький и все парни становятся меньше, будто Влад подглядывает на них в шелочку. И он даже сам себе не может ответить на вопрос, почему смотрит именно здесь. Не в спальне на новой плазме, а тут устроив жопу на неудобном стуле. Сидит и смотрит уже несколько часов. Какой вообще кайф смотреть на то чего у тебя никогда не будет? Наверное Влад мазохист. На экране крупным планом лицо Малинина и Влад не знает рад или нет этому бешеному страху в голубых глазах. Наверное все же рад. Он ненавидит Илью Малинина, каждой фиброй своей души. Души в которой гниёт и разлагается спортивная мечта, быть кем-то, поднимать флаги, а не играться в своей песочнице. Когда-то он горел этим, буквально жил фигурным катанием, пока не допрыгнут до потолка своим кваксилем, а потолок оказался железным занавесом, сквозь который не пробиться. Хотя Малинин то тут причем? И вроде не за что ненавидеть лично Илью, хотя кого он обманывает? Ведь есть буквально пожирающая изнутри ревность. Об этом вообще лучше не думать. Нужно просто посмотреть чемпионат мира, всё равно завтра или уже сегодня его будут обсуждать все. Но ничего ведь не бывает просто, и в дверь звонят, когда шестиминутная разминка фаворитов заканчивается. Влад плетется к двери и застывает стоит её открыть. На пороге стоит Миша Шайдоров собственной персоной. Дежурно улыбается, приподнимая руку с пакетом, «нельзя с пустыми руками» слышит он в голове голос с лёгкой смешинкой, Миша часто так говорит, вернее говорил. — Привет, — говорит Миша, взъерошивая волосы на затылке. — Я вот... пришёл. «Пришёл он блять. А лучше бы нахуй сходил» думает Влад. Чертов Олимпийский чемпион, который на километровую простыни поздравлений, от плохо умеющего это делать словами Влада, написал стандартное спасибо. А теперь он пришёл, а Владу что сделать? Станцевать или в окно от счастья выпрыгнуть? Дикиджи не понимает, почему, но ничего из этого не говорит, впуская гостя в квартиру, который, сняв кроссовки, тут же уходит в сторону кухни. Надо же, всё ещё помнит, не забыл в своих этих Миланах. Влад запирает дверь и тащится следом. — Чай, кофе? — проглотив «сходишь на хуй?», которое уже готово было вырваться, негромко спрашивает он, пока гость замирает уставившись на экран. Там уже Юма сидит в ожидании своих баллов, это сколько же времени они стояли на пороге. — Что? — обернувшись, спрашивает Миша, и Влад терпеливо переспрашивает: — Чай, кофе? — «или нахуй, господин Олимпийский чемпион?» — Чай, с молоком, — говорит Шайдоров и садится на стул на котором до этого сидел Влад. А ещё до этого всего всегда сидел он. Дикиджи решает, что выкинет этот стул как только нежданный гость уйдет. И вообще сделает ремонт. Вон стол у него старый, нужно менять. Шайдоров же сидит улыбается результатам Кагиямы, ну что за человек. А Владу хочется стереть эту улыбку, потому что он не имеет права заваливаться вот так и делать вид, что ничего не произошло. «Какая же ты сука, Мишенька» хочется орать ему это в лицо, а лучше ударить так чтобы сразу легче стало. Но Влад учится не врать себе, он Мишу никогда пальцем не тронет, даже голос на него не повысит. — Хорошо. Чай парень заваривает в абсолютной тишине. Тянется к холодильнику, молоко у него всегда в дверце, хоть он его почти не пьёт, но добросовестно покупает каждое утро, чтобы вечером вылить кошкам у подъезда. За это бабушки на лавочке называют его «хорошим мальчиком» и он улыбается. Простите кошки, но сегодня вы без молока, сегодня эта коробочка в дверце холодильника встретилась с тем, кому предназначались сотни её собратьев. Миша следит за прокатом Гоголева, и Владу нравится Стивен, нравятся его успехи в этом сезоне и он бы тоже смотрел. Но он занят, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не выдать того, как на самом деле его трясет от присутствия на его кухни незваного гостя. — Чем обязан? — выдавливает он из себя, ставя кружку на стол перед гостем. Миша обхватывает теплую кружку пальцами и опускает взгляд. И молчит. Он сюда чё помолчать пришел? Злится Влад. Молчал бы дальше в своем Казахстане или где он там был? Влад не следил. Хотя он же обещал не врать себе, следил конечно. Но Миша умеет прятаться от всех. Он себе тоже зачем-то наливает молоко и садиться с другого края стола. Теперь экран у него за спиной, он слышит только голос комментатора. Зато с этой стороны кажется, что вернувшись взгляд к телевизору Шайдоров, смотрит на него. По телу от этого бегут мурашечные табуны. Влад опускает глаза вниз, смотрит в свой чай. Вспоминает, что карие глаза кто-то называет чайными, и хвалит себя что добавил туда молоко. Ещё он яростно убеждает себя, что ему всё равно. Что он вовсе не вспоминает прямо сейчас тихие стоны, тёплые губы. Всё равно ему, ясно? А в чём прикол чая с молоком он так и не понял. — Я расстался с Ильёй, — шепчет Миша больше телевизору чем Владу. Дикиджи почти давится чаем. Просит взглядом повторить это ещё раз, потому что он, наверное, неправильно что-то услышал. Но Миша теперь смотрит в свою кружку. Влад глухо сглатывает, прикрывая глаза на пару секунд. Сколько раз он это слушал? И надеялся как дурак, что в последний, а потом «прости Влад, но Илья...». Интересно знает ли Малинин где и с кем Миша переживает их расставания «навсегда»? С кем спит зажмурив глаза и прикус в губы? Кому жалуется, потому что думает, что его понимают? Влад ненавидит Малинина, потому что не может ненавидеть Мишу. Потому что в его душе рядом с детскими несбыточными мечтами гниёт любовь, вся в язвах и опарышах. Наверное такая же детская и наивная, хотя он дрочил на прокат Миши на Олимпиаде, на его движения, сосредоточенное лицо и то как он этому отдавался. В постели Миша всегда отдается также, Владу бы хоть одну десятую процента уверенности, что именно ему, а не сранному образу в голове, то он бы вознеся без крыльев. Так что там из детского осталась только наивность, что однажды Миша придёт и останется навсегда. На что он рассчитывает приходя сюда каждый раз? На то что Влад упадёт перед ним на колени и будет стоять так пока ему разрешат? Как же он ошибается. Как же он невероятно прав.