Грань между серебром и золотом

Академия Валльмирель показалась Ваэльниру Эдельвейсу именно такой, какой он ее себе представлял: слишком большой, слишком древней и слишком показушной — Король Сэль’вар постарался.  Всех прибывших встречали с огромной радостью и громко представляли. Светлый эльф в длинной мантии стоял у ворот академии с длинным свитком и торжественно зачитывал имена всех новоприбывших. — Вэльдонис Эдельвейс — наследный принц! — объявил он басом. Толпа ахнула. Старший брат прошёл через мост, даже не взглянув на регистратора, и скрылся в здании. Ему не нужно было ничье одобрение. — Вентаэль Эдельвейс — второй принц! Средний брат, напротив, задержался у ворот, улыбнулся толпе, помахал рукой — и только потом вошёл.  — Как всегда, — подумал Ваэльнир. — Играет на публику. — Ваэльнир Эдельвейс — третий принц! — голос регистратора чуть дрогнул, потому что толпа не ахнула. Никто не ждал от третьего сына чего-то великого. Ваэльнир шагнул на мост. Ни улыбки, ни взмаха рукой. Он просто прошёл — быстро, тихо, стараясь не привлекать внимания. И когда скрылся за дверями, облегчённо выдохнул. С регистрацией покончено. Следом за ним объявили следующего новоприбывшего.  — Рагниор Най’рис — сын герцога Арвелина Най’риса!  Толпа вскрикнула от радости. Семья Най’рис была очень уважаемой в Аэльдоре. Рагниор был единственным сыном герцога Арвелина. Высокий светлый эльф с наглой улыбкой и идеально уложенными золотыми волосами прошел через мост, как будто уже был королем. Титул герцога ему пока не дали, но это не мешало Рагниору представлять себя как герцога. Он раскланялся направо и налево, подмигнул какой-то девушке из толпы и только потом скрылся в здании.  Ваэльнир, уже внутри, слышал этот гул и покачал головой, уголок губ дернулся в ленивой усмешке. Най’рис, конечно. Без него было бы скучно.  В просторном холле, прямо перед ним, в самом центре, возвышалась лестница из белоснежного мрамора — ступени плавно перетекали в изящные изгибы перил, украшенные тончайшей резьбой и позолотой. Да уж, король, который проводил реконструкцию академии, денег не пожалел. Красиво.  На втором этаже его встретила широкая галерея-балкон, опоясывающая холл. Отсюда, сверху, была видна вся церемония — как на ладони. Ваэльнир остановился у перил, облокотился и принялся наблюдать.  Внизу мелькали лица. Регистратор выкрикивал имена, толпа реагировала — то восхищенно, то равнодушно. Старшего брата давно не было видно, средний все еще задерживался у ворот, раздавая улыбки. Артист, каких еще поискать.  А потом голос регистратора дрогнул.  — Кхариэль Ликорис — сын Ульнара Ликориса — правой руки короля.  Толпа замерла.  Ваэльнир прищурился. Сквозь мост медленно шел дроу. Пепельная кожа, серебряные волосы, стянутые в низкий хвост, темная повязка на глазах. Спина прямая, подбородок приподнят. И весь он — как натянутая струна, готовая лопнуть или зазвенеть.  Ваэльнир смотрел на него несколько секунд — ни страха, ни жалости, просто холодное любопытство.  — Ну, — подумал он, — а это уже интереснее, чем Рагниор Най’рис.  Он проводил дроу взглядом до самых дверей академии, потом оттолкнулся от перил и пошел искать свою комнату.  Коридоры Валльмирели жили своей жизнью. Они сворачивали не туда, куда надо, лестницы уходили вниз когда нужно было вверх, а таблички с номерами комнат меняли значение, стоило отвернуться. Ваэльнир прошел уже три пролета, дважды спустился обратно на первый этаж и один раз оказался в тупике, где висел только портрет бородатого эльфа с надписью: «Ты не туда идешь».  — Замечательно, — пробормотал Ваэльнир.  Он свернул в очередной коридор, потом в другой, потом в третий. Стены вокруг стали ниже, свет люстр — тусклее, а ковры под ногами — толще и пыльнее. Где-то за тонкой перегородкой слышались голоса других студентов — они смеялись, переговаривались, вскрикивали, когда кто-то кого-то щипал. Ваэльнир прошёл мимо, не замедляя шага. Сворачивая в очередной коридор, принц столкнулся с наследным принцем. Вэльдонис появился внезапно — словно вырос из стен, — заставляя Ваэльнира вздрогнуть от неожиданности. Старший брат был высок, пожалуй, даже чуть выше Вентаэля, и держался с той холодной надменностью, которая отличала его с детства. Широкие плечи, прямая спина — весь его облик словно кричал о том, что он рождён для трона. Волосы золотистые, но на тон темнее, чем у Ваэльнира — ближе к цвету старого золота, гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Лицо правильное, даже красивое, но безжизненное, как маска: ни намёка на улыбку, ни тени эмоций. Глаза льдисто-голубые, холодные, смотрящие на младшего брата с ледяным безразличием. Острый нос, тонкие сжатые губы, чуть выступающий подбородок — всё в нём говорило о породе и власти. Одежда безупречна до педантичности: тёмно-синий бархатный плащ с золотой вышивкой застёгнут на массивную брошь с сапфиром. Под плащом был тёмно-синий камзол, белая шёлковая рубашка с золотыми запонками, сапоги начищены до зеркального блеска, даже в пыльных коридорах академии. Словно он только что сошёл с портрета, а не бродил по этажам в поисках своей комнаты. — Что, потерялся? — спросил Вэльдонис, смерив младшего брата взглядом, полным ледяного безразличия. Его плащ был идеально расправлен, ворот застёгнут на золотую брошь с гербом, а сапоги начищены до зеркального блеска. Ваэльнир мысленно фыркнул: «Как всегда, весь из себя».  Он не ответил, только хмыкнул и сделал шаг в сторону, уступая дорогу, но Вэльдонис не сдвинулся с места. — Будь добр отвечать, когда тебя спрашивают, — сказал старший. Его голос был спокойным, почти ленивым, но каждое слово весило, как гиря.  Ваэльнир перевёл взгляд с брата на потолок, на стену, на собственные сапоги — куда угодно, лишь бы не смотреть в эти холодные голубые глаза. — Если бы я нашёл комнату, — сказал он наконец, — то шлялся бы здесь? — Не дерзи. — Я просто отвечаю на вопрос.  Вэльдонис втянул воздух через нос, медленно, словно пробуя его на вкус. Потом шагнул вперёд — всего один шаг, но Ваэльниру пришлось прижаться спиной к стене, чтобы пропустить старшего. Братья оказались почти вплотную. От Вэльдониса пахло дорогим маслом для кожи и чем-то металлическим — может быть, магией, может быть, просто потом, замаскированным духами. — Третий этаж, — сказал Вэльдонис не оборачиваясь. — Западное крыло. И попроси у кого-нибудь карту. Позорить фамилию не надо. Он ушёл. Ваэльнир остался стоять у стены, глядя ему вслед. Третий этаж. Западное крыло. Карту. Да, конечно. Сейчас. Он подождал, пока шаги брата стихнут вдали, и пошел в противоположную сторону. Не потому, что хотел заблудиться еще сильнее, просто чтобы сделать наперекор. Мелочь, но на душе стало чуть теплее.  Кхариэлю повезло больше — или меньше.  Ему не пришлось блуждать по коридорам. Сопровождающий — молчаливый светлый эльф в серой мантии — взял его за локоть и повёл через весь холл, мимо лестницы, мимо толпы, мимо любопытных и не очень взглядов. Кхариэль шёл и старался не обращать внимания на то, как люди отворачиваются, когда он проходит. — Вам сюда, — сказал сопровождающий, останавливаясь перед неприметной дверью в восточном крыле. — Комната двенадцать.  — Здесь живут только дроу? — спросил Кхариэль.  — Здесь живут те, кому выделили эти комнаты, — ответил эльф с каменным лицом. — Вопросы распределения решает администрация. — Значит, да, — подумал Кхариэль. — Сегрегация по эльфийски. Отдельное крыло, чтобы не пугать благородных светлых детишек.  Он вошёл в комнату. Она оказалась маленькой, почти тесной — одно узкое окно, выходящее на лес, узкая кровать у стены, письменный стол, пустой стеллаж. Никакого декора, никаких излишеств. Серые стены, серое одеяло, серый свет. Как будто академия извинялась за то, что выделила ему это место. — Как уютно, — саркастично отметил Кхариэль про себя.  Бросив сумку на кровать, юноша подошел к окну. Стекло было холодным, на раме — капли недавнего дождя. Внизу, в сумерках, угадывались очертания леса: тёмные кроны, узкие тропинки, где-то далеко — одинокий светлячок, кружащий в темноте. — Привет, сосед, — раздалось сзади.  Кхариэль обернулся. Напротив его комнаты располагалась еще одна — и в ее дверях стоял дроу. Он выглядел иначе: кожа была не пепельной, а скорее цвета мокрого асфальта — темной, почти угольной. Волосы — не серебряные, а белые как снег, собранные в множество тонких косичек, в которые вплетены были маленькие костяные бусины. Глаза — ярко-красные, без повязки. Дроу щурился от коридорного света, но не жмурился.  На нем была куртка из грубой черной кожи, штаны из такой же кожи, а на поясе — странный амулет: коготь какого-то зверя, перевязанный выцветшей лентой.  — Я Тор’ван, — представился он, заходя в комнату Кхариэля. — Из Нар’Зур’Ака. Учусь второй год.  — Кхариэль, — ответил тот, подходя ближе к новому знакомому. — Родился в Аэльдоре.  Они пожали руки. Ладонь Тор’вана оказалась теплой, шершавой, с мозолями — как у того, кто привык работать руками.  — Знаю, — Тор’ван ухмыльнулся. — У нас тут маленькое братство. Все знают про сына Ульнара. Великого кузнеца, который рискнул выйти на свет.  — Он не великий, — возразил Кхариэль. — Он просто… отец.  — А ты скромный, — заметил Тор’ван. — Это хорошо. А то некоторые из наших — ты бы видел — носятся с собой, как с писаной торбой. «Я из клана такого то, у меня предки такие-то». А мне плевать. Главное — как ты клинок держишь.  Он похлопал по пустым ножнам на поясе — оружие, видимо, сдал при входе, как и все.  — Ну, если что — стучи, — Тор’ван направился к выходу. — Помогу чем смогу.  — Спасибо, — сказал Кхариэль, не зная, как реагировать на такое дружелюбие. Слишком… непривычно.  — Не за что, — Тор’ван подмигнул. — Мы, дроу, должны держаться вместе. Особенно здесь.  Он скрылся в своей комнате, притворив за собой дверь. Кхариэль остался один. — Второй год, — подумал он. — Значит, он уже все знает. Может, толк от него будет.  Юноша опустился на кровать, чувствуя, как тонкий матрас прогибается под его весом.  Неожиданно — стало чуть легче.  Пока Кхариэль осваивался в восточном крыле, Ваэльнир продолжал блуждать по академии.  Спустя час блужданий — по восточному крылу, потом по южному, потом снова через весь холл — Ваэльнир наконец добрался до западного крыла.  — Комната семнадцать, — прочитал он без всякого удовольствия, глядя на номер двери.  Внутри комната оказалась просторной и светлой. Высокий потолок, широкое окно во всю стену, выходящее на лес. У стены — кровать с белоснежным бельем и пуховым одеялом. Рядом стоял письменный стол из темного дерева, а на нем в ряд выстроились чернильница, перо и стопка чистой бумаги. У другой стены находился платяной шкаф, на дверцах которого искусной рукой вырезаны ветви деревьев. На полу лежал мягкий ковер, приглушающий шаги.  Ваэльнир остановился на пороге, оглядываясь.  — Как ожидаемо, — подумал он с горькой усмешкой.  Сбросив на пол сумку, принц прыгнул на кровать. Пуховое одеяло послушно прогнулось под ним, принимая в свои объятия. В комнате стало тихо, слишком тихо после коридорного гула и голоса брата.  — Хотя бы без соседа, — сказал он вслух.  Первый день оказался немножко тяжелее, чем он ожидал. Запутался в этих бесконечных коридорах, да еще и опозорился перед старшим братом. Снаружи слышались хлопанье дверей — остальные студенты заселялись в свои комнаты.  Завтра начинался первый учебный семестр и Ваэльниру надо как-то выдержать эти шесть месяцев.  С такими мыслями принц погрузился в сон.