И погаснут руны

Последние недели Драко жил с ощущением медленно приближающегося конца. У него не было страха, только усталость. Он уже почти смирился с тем, что все закончится Азкабаном. Министерство не собиралось оставлять их семью в покое, и с каждым новым визитом, проверкой или письмом это становилось все очевиднее. Они ждали ошибку. Повод. Любую причину окончательно утопить Малфоев. И Драко больше не хотел сопротивляться. Поэтому, когда утром сова влетела в столовую Мэнора и сбросила перед ним плотный конверт с печатью Поттера, он почувствовал только раздраженное безразличие. Нарцисса, сидевшая напротив, замерла почти сразу. Драко заметил это боковым зрением. — Что теперь? — холодно спросил он, вскрывая письмо. Поттер писал матери почти каждый день последние недели. Иногда после этих писем она выглядела так, будто постарела еще на несколько лет за одну ночь. Но Драко старался не вмешиваться. Она цеплялась за любую возможность спасти его, а он уже давно перестал верить, что это вообще возможно. «Кандидат найден. Необходима встреча для обсуждения условий и официальной регистрации намерений. Сегодня. 18:00. Министерство магии.» Несколько секунд он просто смотрел на строки. Потом медленно поднял глаза. — Кто? Нарцисса не ответила сразу. И именно эта пауза заставила внутри что-то неприятно напрячься. — Мама. Она отвела взгляд. — Гермиона Грейнджер. Мир будто на секунду остановился. Драко смотрел на мать совершенно неподвижно, не понимая, что именно сейчас услышал. Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Из всех людей. Из всех возможных вариантов. В груди резко вспыхнуло что-то тяжелое и яростное. — Нет. Он сказал это почти сразу. Потом резко встал. — Нет. Стул с глухим скрипом отъехал назад. — Поттер окончательно сошел с ума?! Нарцисса молчала. — Грейнджер? — он почти выплюнул фамилию. — Ты серьезно сейчас говоришь мне, что Гермиона Грейнджер согласилась выйти за меня? Это звучало настолько абсурдно, что хотелось рассмеяться. Но смех не шел. Потому что вместе с шоком внутри медленно поднималось другое. Отвращение. Ярость. Унижение. — Нет, — уже жестче повторил Драко. — Я не собираюсь жениться на грязнокровке. Нарцисса резко подняла взгляд. — Драко— — Нет! Ты вообще понимаешь, что это значит?! Он нервно провел рукой по волосам и резко отвернулся. — Она будет жить здесь? В этом доме? Носить нашу фамилию? Делить со мной жизнь только потому, что Министерству нужен красивый спектакль?! Его начинало по-настоящему трясти от злости на всю эту ситуацию. Потому что это было мерзко даже для него. Грейнджер ненавидела его. Имела полное право ненавидеть. Драко резко сжал челюсть. Перед глазами слишком ясно вспыхнули воспоминания: ее крики, Беллатриса, кровь на полу.  И теперь Поттер решил в награду отправить ее прямо сюда? — Я не буду в этом участвовать, — холодно сказал Драко. — Пусть отправляют меня в Азкабан. Нарцисса медленно поднялась из-за стола. И впервые за долгое время в ее лице появилось что-то жесткое. — Мне все равно, — тихо сказала она. Драко замолчал. — Что? — Мне все равно, кто она. Грязнокровка, чистокровная, кто угодно. Если этот брак спасет тебе жизнь — ты женишься. Он смотрел на мать почти ошеломленно. Потому что раньше именно Нарцисса годами учила его, чистота крови, традиции,семья,правильные браки. А теперь она стояла перед ним и говорила так, будто все это больше ничего не значит. И Драко вдруг понял страшную вещь. Для нее действительно больше ничего не значило. Только его жизнь. Она цеплялась за последнее, что у нее осталось. — Мама — Я не похороню тебя раньше времени только потому, что твоя гордость все еще цепляется за старые взгляды! Голос Нарциссы впервые сорвался. — Ты думаешь, мне нравится эта ситуация? Думаешь, я не понимаю, как это будет выглядеть? Но мне все равно, Драко! Потому что Азкабан убьет тебя! Тишина ударила по комнате. Драко медленно отвел взгляд. Внутри все кипело. Потому что часть него все еще хотела отказаться. Хотела выплюнуть, что он скорее сдохнет, чем свяжет жизнь с Гермионой Грейнджер. Но другая часть… Другая часть никак не могла перестать думать о том, что она согласилась. — Мама, это Грейнджер. Драко произнес это так, будто одного имени уже было достаточно, чтобы закончить разговор.  Нарцисса устало смотрела на сына, и от этого взгляда раздражение внутри только росло. — Я знаю, кто это. — Нет, не знаешь. Он резко отвернулся, проводя рукой по волосам. — Ты сейчас говоришь не о какой-то случайной ведьме, готовой подписать бумаги ради денег или статуса. Это Гермиона Грейнджер. Героиня войны. Подружка Поттера. Грязнокровка, которая ненавидела меня с одиннадцати лет. Последние слова прозвучали почти зло. Но злость почему-то уже не приносила облегчения. — Она не выдержит здесь даже неделю. Драко обвел рукой столовую Мэнора — Этот дом сводит с ума даже меня, а она… — он нервно усмехнулся. — Она едва не умерла здесь. Нарцисса вздрогнула. А Драко резко замолчал. Потому что воспоминания снова ударили слишком ярко. — Я терпеть ее не могу, — тихо сказал он. — А она ненавидит меня еще сильнее. Нарцисса медленно подошла ближе. — Драко… — Нет, послушай меня хоть раз! — резко перебил он. — Ты правда думаешь, что это закончится нормально? Что она сможет просыпаться в этом доме и не вспоминать, как ее пытали этажом ниже? Думаешь, Поттер и Уизли будут спокойно отпускать ее сюда? Он тяжело выдохнул. — Она согласилась не ради меня. — Я знаю. — Тогда зачем ты вообще продолжаешь это?! Голос сорвался сильнее, чем он хотел. Потому что внутри все больше росло ощущение чего-то неправильного. Грейнджер не должна была оказаться здесь. Не должна была связываться с ним. Не должна была даже слышать о подобном. Это выглядело почти как насмешка. Словно война решила добить их обоих уже после собственного конца. Нарцисса долго молчала. А потом вдруг очень тихо сказала: — Потому что я не переживу, если потеряю тебя тоже. Драко замер. Он редко слышал от матери что-то настолько честное. После войны они оба будто разучились нормально говорить о чувствах. Все свелось к выживанию, проверкам, письмам и бесконечному ожиданию приговора. Но сейчас в голосе Нарциссы было что-то почти сломленное. — Люциуса больше нет, — тихо продолжила она. — Нашей семьи больше нет. Этого дома больше нет, Драко, как бы он ни выглядел снаружи. Здесь уже давно ничего не осталось. Она оглянулась вокруг. И Драко вдруг понял, насколько пустым действительно стал Мэнор. Только тишина и постоянный страх. — У меня есть только ты. Нарцисса смотрела прямо на сына, и в ее глазах впервые за долгое время не было ни аристократической холодности, ни гордости. Только мать. Просто мать, отчаянно цепляющаяся за последнего человека в своей жизни. — Азкабан убьет тебя, — прошептала она. — А я больше не смогу смотреть, как у меня отнимают семью по кускам. Драко резко зажмурился. Мерлин. Он ненавидел это. Ненавидел, когда она говорила так. Когда напоминала, что ему все еще не все равно. Потому что ему было все равно на себя. На Министерство. На будущее. Но не на нее. Никогда не было. Теперь перед ним стояла уставшая женщина с дрожащими руками и сединой в волосах, которая готова была умолять грязнокровку войти в их семью только бы спасти сына. И от этого внутри становилось почти больно. — Ты просишь невозможного, — хрипло сказал Драко. — Нет. Я прошу тебя выжить. Тишина снова затопила столовую. Где-то в глубине Мэнора скрипнули старые трубы. Драко медленно опустился обратно в кресло и закрыл лицо рукой.Он чувствовал себя загнанным в угол. — Сколько до встречи? — тихо спросил он. Нарцисса замерла. — Драко… — Сколько? — Час. Он медленно кивнул. Еще было время отказаться. Послать все к черту. Дождаться Азкабана и закончить этот фарс. Но Нарцисса стояла перед ним с таким взглядом, что он уже понимал: не сможет. Проклятье. Драко устало провел рукой по лицу. — Хорошо. Слово прозвучало почти мертво. Нарцисса шумно вдохнула, будто только сейчас снова смогла дышать. — Но если Грейнджер передумает хоть в один момент — все заканчивается, — холодно сказал он. — Я не собираюсь держать никого здесь силой ради этого спектакля. — Конечно. — И я не буду притворяться другим человеком. Нарцисса закрыла глаза на секунду. — Я знаю. Драко коротко усмехнулся. Да. Вот именно это и было проблемой. Через час они аппарировали к Министерству магии.