«Лу Тен: Наследник пламени»

Коридоры дворца в Пламеном городе никогда не были такими длинными, как сегодня. Генерал Айро, старший сын Владыки Огня Азулона, наследник трона Нации Огня, мерил шагами каменный пол уже третий час. Его тяжёлые сапоги оставляли неслышные следы на алых дорожках, а руки обычно такие твёрдые, сжимающие меч или изгибающие пламя в подчинение сейчас дрожали. Он не стыдился дрожи. — Пить, ваше высочество? — слуга возник из ниоткуда с серебряным подносом. — Нет. — Сесть? — Нет. Слуга исчез. Айро остался один напротив резной двери из чёрного дерева, за которой его жена кричала так, как он никогда не слышал. Она была воительницей. Она рожала их первенца уже двенадцать часов. «Первенца». Слово звучало как приговор и как молитва одновременно. Айро провёл ладонью по стене. Холодный камень помнил шаги его отца, деда, и самого Созина. Столько рождений видели эти стены. Столько смертей. Он закрыл глаза и попытался вспомнить, как впервые увидел Илару. Ей было семнадцать. Она стояла на скале у западного побережья, ветер трепал её длинные чёрные волосы, и она создавала огненный круг вокруг себя не для битвы, а для танца. Просто потому, что любила огонь так же, как он любил её. — Я сделаю тебя своей женой, — сказал тогда Айро, ещё глупый двадцатилетний мальчишка. — Тогда я подарю тебе сына — ответила она. И вот теперь плата. Новый крик — более пронзительный, чем все предыдущие. Айро дёрнулся, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Дыхание. Он же учил солдат дыханию. Вдох. Выдох. Пламя не должно пожирать изнутри. — Господин генерал. Голос акушерки. Он резко обернулся. Старая женщина с седыми прядями и тёмными от усталости глазами стояла на пороге. Её руки были в крови. Глаза — в слезах. Айро замер. И время остановилось. — Поздравляю, генерал Айро, — голос акушерки дрогнул, но она выдержала. — У вас… мальчик. Сердце пропустило удар. Мальчик. Сын. Наследник. Но акушерка не улыбалась. — Ваша жена… — женщина опустила взгляд, будто земля под ногами стала вдруг священной и требующей покаяния. — Она покинула этот мир. Айро не понял слов. Они пролетели мимо него, как стрелы мимо щита. Он смотрел на дверь, за которой ещё мгновение назад слышались стоны, а теперь — тишина. Абсолютная, пустая, холодная тишина. — Нет. Голос сорвался. Он не узнал его. — Ваше высочество, простите… — НЕТ! Он шагнул вперёд, толкнул дверь так, что она ударилась о стену, и вошёл. Комната пахла кровью и жасмином — её любимым маслом, которое она всегда добавляла в воду для купания. Свечи догорали. Окна были распахнуты, и лунный свет стелился по полу серебряной дорожкой. На кровати лежала Илара. Она выглядела спящей. Такой же спокойной, такой же прекрасной, как в тот день на скале. Только губы были белыми, а веки — синими. Руки её, когда-то танцующие с огнём, безжизненно покоились поверх окровавленной простыни. А рядом — крошечный свёрток. Айро подошёл на негнущихся ногах. Взял сына. Ребёнок был тёплым. Таким невероятно тёплым, живым, настоящим. Он не кричал. Он смотрел вверх золотыми глазами — точь-в-точь как у него. И в этих глазах не было ни страха, ни боли. Только чистый, первозданный свет. — Твоя мама… — голос Айро сломался. Он прижал сына к груди. Горячие слёзы навернулись на глаза — генерал, наследник, будущий Владыка Огня заплакал в первый раз в своей жизни. — Она хотела тебя. Очень хотела. Ребёнок моргнул. А потом, улыбнулся. Маленький, беззубый рот изогнулся в той самой улыбке, которую Айро так любил у Илары. И в этот момент генерал понял: она не ушла. Она осталась в этом мальчике. В его золотых глазах. В его тёплых ладонях. В его будущей улыбке. Айро поднял сына выше, к лунному свету. Слёзы ещё текли по его щекам, но голос стал твёрдым. Он произнёс имя, которое выбрали они вместе с Иларой за месяц до родов. — Твоё имя… Он замолчал на секунду. За дверью послышался шёпот слуг и шаги прибывающего лекаря. Но для Айро весь мир сейчас умещался в этом крошечном комочке, который держал его за палец. — Лу Тен. Ты будешь жить за двоих. Ребёнок в ответ чуть слышно пискнул. А за окном, над столицей, поднимался рассвет.

Три года спустя.

Лу Тену было уже три года, когда он впервые сжёг занавеску. Это случилось в дождливый вечер, когда Айро вернулся с военного совета усталый и злой. Озай снова предлагал выжечь целую деревню в Земном Царстве — «для устрашения». Азулон колебался. Айро спорил до хрипоты и проиграл. Он вошёл в детскую и замер. Штормовые ветра били в ставни, дождь хлестал по стеклам, но в комнате было тепло. Слишком тепло. Занавески на окне тлели, испуская едкий дым, а посередине комнаты на полу сидел Лу Тен. Голый по пояс, в одних штанах, с растрёпанными чёрными волосами. Он смотрел на свои ладони с выражением ужаса. Кончики его пальцев слабо светились оранжевым. — Папа, — сказал мальчик дрожащим голосом. — Я… я не хотел. Оно само. Айро мог бы закричать. Мог бы позвать слуг, затушить огонь, наказать сына за опасную шалость. Вместо этого он закрыл дверь, подошёл к окну и одним движением сорвал дымящуюся занавеску. Бросил её в камин, где та догорела с весёлым треском. Затем сел на пол напротив сына. — Покажи. Лу Тен сжал кулаки. Огонь погас. — Нет, не прячь, — голос Айро был тихим, но твёрдым. — Огонь не стыд. Огонь — это жизнь. Покажи мне, сын. Мальчик медленно разжал пальцы. Ладони были красными, горячими, но не обожжёнными. Из кожи била тонкая струйка пламени, неуверенная, как первый шаг котёнка. Айро улыбнулся. — Ты сжёг занавеску своей матери. Знаешь, что она сказала бы? — Что я плохой? — Нет. Она сказала бы: «Наконец-то». — Айро взял горячие ладони сына в свои. — Она ждала этого дня с тех пор, как узнала, что беременна. Мы оба ждали. — Я испугался, — признался мальчик. — Хорошо. Страх — это не враг. Враг — это когда страх заставляет тебя отказаться от своего дара. Айро отпустил руки сына и поднялся. Подошёл к стене, где висела старинная карта мира — обугленная по краям, с пятнами чернил и воска. Он снял её и положил на пол перед Лу Теном. — Видишь эту землю? Нация Огня, Земное Царство, Северное и Южное племена Воды. Война идёт уже много-много лет. Твои деды и прадеды сжигали города. Мои руки тоже в крови. Лу Тен смотрел на карту широко раскрытыми глазами. — Но огонь, — продолжил Айро, — это не только оружие. Огонь — это жизнь, Лу Тен. Тепло в очаге. Свет в темноте. Дыхание дракона. — Драконы настоящие? — вырвалось у мальчика. Айро помолчал. В его золотых глазах отразился огонь камина. — Когда-то да. Я видел одного. В детстве, в запретных землях, с твоим дедом. Огромный, красный, с крыльями как паруса корабля. Он посмотрел на меня, и я понял: мы не властелины огня. Мы его ученики. Лу Тен подполз ближе, забыв о страхе. — А он… он жив? — Не знаю. Может быть. Я научу тебя не только сжигать, но и согревать. Обещаешь учиться? Мальчик кивнул так сильно, что хвост чёрных волос хлестнул по щеке. — Обещаю, папа. — молодец сынок. За окном дождь стих. Лунный свет пробился сквозь тучи и упал на карту, на руки отца и сына, соединённые теплом. Лу Тен в ту ночь мирно спал, снилась ему мать — в жасминовом саду, с драконом на плече. Она улыбалась и махала рукой. Он так и не понял, было это видением или что то ещё.