Хрустальные ноги идущие по льду

      В Облачных Глубинах, среди величественных гор и туманных долин, судьба свела двух юношей Вэй Ина и Лань Чжаня.       С самых ранних лет жизнь Вэй Ина была тесно связана с орденом Цзян. После трагической гибели родителей, глава ордена взял мальчика под свою опеку, подарив ему новый дом. Первые годы в клане были наполнены радостью и беззаботностью: верные друзья, товарищи по тренировкам, жаркие поединки на мечах, освежающие купания в озере, веселые походы на рынок с приемными братом и сестрой, и просто уютные вечера в кругу семьи. Казалось, что так будет всегда. Но однажды, судьба нанесла жестокий удар. Несчастный случай, падение с крыши, оставило Вэй Ина с серьезными травмами ног. К сожалению, лечение оказалось несвоевременным, и кости срослись неправильно. С тех пор каждая перемена погоды приносила ему невыносимую боль. Мадам Юй, несмотря на свои чувства и ненависть, не оставила юношу на произвол судьбы, но его дни были омрачены унизительными прозвищами и постоянным ощущением собственной никчемности. Слова «бесполезный мусор» и «калека» преследовали его даже во сне, отравляя каждый прожитый день.       Вэй Ин мечтал о лучшей доле, о месте, где его не будут считать обузой. Он видел, как сверстники свободно передвигаются, в то время как ему даже не предоставили инвалидную коляску для свободного передвижения, просто заперли в комнате. Единственной отрадой, была юная Цзян Яньлин, которая жалела его и заботилась о нем. Но ночи были полны слез и отчаяния, желание уйти из жизни стало навязчивой мыслью. Солнечная улыбка исчезла с лица, глаза потускнели, лишившись всякой радости. И вот, настал день, когда Вэй Ин, вместе с Цзян Чэном и Цзян Яньлин, отправились в Облачные Глубины на обучения. Письмо, адресованное Лань Цижэнь, гласило о просьбе принять в орден юношу в черных одеждах, который не может ходить.       Цижэнь лично встретил прибывших учеников. Его взгляд упал на юношу в фиолетовом, а на его спине, крепко держась за шею, сидел другой, облаченный в черное. Лань Цижэнь, известный своей строгостью и безупречной репутацией, внимательно изучал прибывших.Сердце Вэй Ина забилось быстрее. Он чувствовал на себе взгляд Цижэня, взгляд, который, казалось, проникал сквозь его одежду, сквозь его боль, прямо в душу. Страх смешивался с робкой надеждой. Неужели этот суровый учитель увидит в нем не обузу, не жалкое существо, а ученика, достойного места в Облачных Глубинах? Он прижался сильнее к Цзян Чэну, чувствуя тепло его тела, словно ища в нем опору.       Но Цзян Чэн, долго недумая, усадил Вэй Ина у входа, возле ворот в обитель и сам ушел за адептами Лань. Другие ученики, не обращая внимания на беспомощного юношу, проходили мимо. Цижэнь вышел, из тени зданий, когда все ученики уже миновали барьер.       — Здравствуй, на обучение? — обратился он походя к Вэй Ину.       — Вы это мне? — Вэй Ин поднял пустой взгляд серых глаз.       «Даже, у мертвецов в глазах жизни больше», — промелькнула мысль у учителя Лань. Вслух спросил: — Почему же юноша, который тебя нес, бросил тут? И ты совсем не можешь ходить?       — Я им надоел и не приношу пользы ордену. Да, совсем, но чувствую их, — Вэй Ин коснулся ног, лежащих на земле мертвым грузом.       — Понятно. Если чувствуешь, значит, есть шанс? — Цижэнь подхватил юношу под ноги и за спину, на руки, понес в отдельный дом, расположенный рядом с его покоями. Можно было попросить адептов, но ему хотелось самому помочь.       — Нету шанса, учитель Лань. Целитель сказал, что поврежден позвоночник и кости срослись неправильно. Простите, что обременяю вас, — Вэй Ин опустил голову.       — Ничего страшного, со всеми может такое произойти — Цижэнь зашёл в комнату и усадил Вэй Ина на кровать.: — Я сам буду приходить к тебе обучать. К тому же, тебе будут приносить еду и помогать с ванной.       — Спасибо большое за заботу, — Вэй Ин с благодарностью посмотрел на учителя. Эти слова, произнесенные с такой уверенностью, словно сняли с Вэй Ина невидимые оковы. Он почувствовал, как по его телу разливается тепло, а в груди зарождается что-то новое, что-то похожее на решимость. Он больше не был заперт. Он был здесь, в Облачных Глубинах, и ему дали шанс. Шанс доказать, что он достоин лучшей доли, что он не обуза, а ученик, который будет стремиться к свету, несмотря на тьму, что окружала его прежде. Цижэнь лишь попрощался и вышел, оставив юношу наедине с новыми надеждами.       Дни в Облачных Глубинах для Вэй Ина потекли новым чередом. После обеда к нему неизменно наведывался Лань Цижэнь, чтобы провести урок, прочитать лекцию или проверить усвоенный материал. К удивлению наставника, Усянь оказался на редкость способным учеником: схватывал всё на лету, быстро соображал и мог свободно поддержать беседу. Единственной его слабостью был почерк, но этот недостаток с лихвой компенсировался талантом к изобретательству. Лань Цижэнь всё чаще заглядывал в комнату Вэй Ина, где тот что-то мастерил или заполнял дневник новыми рисунками и идеями, и даже приносил необходимые материалы. Вот одно его изображение: небольшой красный шарик с магией, который нагревает воду перед мытьём и очищает её после купания. Очень удобная вещь — не нужно таскать тяжёлые ведра с горячей водой и ждать, пока она нагреется. Просто наливаешь холодную воду, кладёшь в неё этот шарик, наполненный энергией, и всё готово! Вода становится тёплой, если нужно горячее или подогреть, наполняйте шарик энергией ци, а после мытья она очиститься. Можно спокойно мыться без лишних хлопот.       Вечерами же ему помогал один из адептов, ответственный по уходу за больными и лежачими. Вэй Ин чувствовал себя спокойно, зная, чем занимается этот юноша. Он позволял ему спокойно помочь с купанием и одеванием, так же, как и утром. Спустя неделю в его комнату заглянул незнакомый юноша, не похожий на тех, кто приносил еду или помогал с гигиеническими процедурами.       — Привет. Я Лань Сичэнь. Будущий глава ордена Лань. Тебя Вэй Ин зовут?       — Да. Здравствуй, — Вэй Ин был немного шокирован. К нему пришёл сам будущий глава ордена. Перед ним стоял юноша лет на четыре-пять старше его, с тёмными волосами, красивыми глазами и мягкой, располагающей улыбкой. Его одежда была выполнена в нежных оттенках белого, синего и зелёного.       — Я по просьбе дяди, Лань Цижэня, привёз тебе это, — и торжественно вкатил инвалидную коляску.       Такие коляски были большой редкостью и доступны лишь очень состоятельным господам, да и изготавливались они в ограниченном количестве. Стул с четырьмя колесами: двое больших и двое поменьше. Из дерева ручной работы, на спинке с другой стороны, вырезанный красивый орнамент. Аккуратно взяв Вэй Ина под мышки, Лань Сичэнь помог ему сесть в коляску.       — Ну вот, теперь ты сможешь спокойно приезжать на завтрак и умываться. Я рад, что в нашем ордене появился такой талантливый человек. Дядя рассказывал о твоём избиении. — от этих слов у Вэй Ина на глаза навернулись слёзы — ему ещё никто не говорил, что он нужен и от него есть польза. — Ну, я пошёл, — Лань Сичень помахал рукой и удалился.       Вечером, после ужина, Усянь снова оказался в компании интересного человека, очень похожего на Лань Сиченя. Вэй Ин, только что завершивший водные процедуры, сидел за рабочим столом, его мокрые волосы ниспадали на плечи. Теплый свет свечи освещал его занятие и записи в блокноте, когда раздался тихий стук в дверь.       — Входите, — отозвался Вэй Ин. Дверь отворилась, и на пороге появился юноша его возраста. Его янтарные глаза выделялись на фоне бело-голубых одежд, а под рукавами скрывались руки в перчатках. «Не зима ведь, а он в перчатках. Странный,» — мелькнула мысль у Вэй Ина.       — Ты Вэй Ин? — прозвучал бархатный голос незнакомца.       — Да. Проходи, садись, — пригласил Вэй Ин. Гость опустился на стул, его взгляд скользнул по беспорядку на столе и неровным строчкам в блокноте: — Эм, а как тебя зовут?       — Лань Ванцзи. — представился собеседник.       — Ты брат Лань Сичэня.? А другое имя? — поинтересовался Усянь.       — Да. Лань Чжань. Что это» — Лань Чжань указал на недоделанное изделие: тонкие железные заготовки с острыми концами.       — Это… Это будущий боевой веер. Подходит для женщин и тех мужчин, кто не может или не хочет держать меч или саблю.       — И зачем тебе? — спросил Лань Чжань, взглянул на инвалидное кресло. Про себя подумав: «Такое оружие подошло бы, второму господину Не.»       — Мне. Для обороны. Даже… Даже если я сидячий, руки у меня работают, можно сражаться и сидя на стуле. Я… Я до травмы был лучшим мечником в ордене Цзян, — глаза Вэй Ина потускнели, он опустил голову, глядя на неподвижные ноги. Лань Чжань молча рассматривал собеседника. Черные мокрые волосы были повязаны красной лентой и спадали на плечи и спинку кресла. На плечах и ногах было накинуто покрывало. Ночная рубаха — все простое, без изысков. Лань Чжань не знал, как успокоить, поддержать, ободрить. Он был человеком закрытым, необщительным, и глядя в серые глаза, полные слез, не знал, что делать.       — Прости, что тут сырость развожу,» — Вэй Ин вытер рукавом рубахи слезы.: — Я не спросил о цели визита. Учитель Лань послал тебя что-то передать, или Лань Сичэнь?       — Нет. Сам пришел. Интересно о ком говорил брат. Отдыхай. Я пошел, — Лань Чжань встал, кивнул и быстро вышел, закрыв дверь. Вэй Ин так и не успел спросить, зачем ему перчатки. Даже попрощаться не успел.       Вэй Ин проводил взглядом закрывшуюся дверь, и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи, снова окутала комнату. Странный визит. Лань Лань. Брат Лань Сичэня, который, как известно, был весьма сдержанным и холоден. И эти перчатки… Вэй Ин снова провел рукой по своим мокрым волосам, ощущая их прохладу. Он так и не успел спросить. Не успел даже толком понять, что это было. Просто пришел, посмотрел, задал пару вопросов и ушел.       — Интересно, — прошептал Вэй Ин, возвращаясь к своему недоделанному вееру. Его пальцы, ловкие и сильные, снова взялись за заготовки. Он чувствовал, как в нем снова разгорается прежний огонь, та самая страсть к изобретательству, которая всегда была его отдушиной. Даже после всего… Даже сидя здесь, в этом кресле, он мог создавать. Мог защищаться. Мог быть полезным.       Он вспомнил слова Лань Чжаня: «И зачем оно тебе?». Вэй Ин усмехнулся и тихо вслух сказал: — Зачем? Чтобы доказать себе и другим, что я не сломлен. Что мой сердце и дух не угасли. Что даже если тело подвело, разум и руки остаются моими верными союзниками. — он представил, как этот веер раскрывается, как острые лезвия сверкают в свете, ранят врага, как он сам, сидя в кресле, сможет сражаться. Это было не просто оружие, это был символ его непокорности.       Вэй Ин снова взглянул на свои ноги, на неподвижные, безжизненные конечности. Сердце сжалось от привычной боли, но на этот раз она была приглушена новым чувством — легким недоумением и даже… любопытством. Лань Ванцзи. Он был молод, красив, и в то же время в нем чувствовалась какая-то скрытая сила, какая-то глубина. И эта загадка с перчатками… Он снова взялся за работу, но мысли его уже уносились далеко. Что заставило Лань Ванцзи прийти? Простое любопытство? Или что-то большее? Может быть, он тоже что-то скрывает? Вэй Ин почувствовал, как в нем просыпается прежний, озорной дух. Он любил загадки. И эта загадка в лице Лань Ванцзи была куда интереснее, чем любая железная заготовка. Он решил, что обязательно выяснит. Обязательно. И, возможно, в следующий раз он сможет задать ему тот самый вопрос про перчатки. И, может быть, даже получит ответ. А пока… пока будет работать. И этот странный, но интригующий визит.       Лань Чжань готовился ко сну, но мысли его уносились далеко. Перед глазами вновь возникли те серые глаза, полные непролитых слез. Внезапно, остро, ему захотелось увидеть на губах этого человека улыбку. Увидеть первые, неуверенные шаги после того страшного случая, который так внезапно и жестоко усадил этого прежде такого веселого и доброго человека в кресло. Он знал, что это не просто физическое восстановление, это возвращение к самому себе, к той искре, которая когда-то горела в его ярких глазах. И эта мысль, это стремление к свету, к радости, наполняло Лань Чжаня странным, но сильным чувством. Он хотел быть свидетелем этого возрождения, хотел, чтобы этот человек снова почувствовал землю под ногами, ветер на лице, свободу движения. Это было желание не только для другого, но и для себя — желание видеть мир, в котором этот добрый и веселый человек снова смеется, а его глаза сияют не слезами, а счастьем.       С наступлением сумерек в обители Вэй Ина стало появляться знакомое лицо. Лань Чжань, теперь каждый вечер находил повод заглянуть. Для Вэй Ина эти визиты стали настоящим подарком. Он видел в Лань Чжане не просто слушателя, а настоящего собеседника, пусть их беседы и напоминали скорее его собственные монологи. Лань Чжань же с неподдельным интересом внимал потоку идей, изобретений и просто жизненных историй, которыми щедро делился Вэй Ин. Его молчание было красноречивее любых слов, а Вэй Ин, в свою очередь, был прирожденным рассказчиком.       Однажды вечером, после ужина, Вэй Ин предложил сменить обстановку.       — Что сидеть взаперти, когда на улице такая благодать? — предложил он, катя коляску. Белые, чистые плиты двора отражали мягкий свет фонарей. В какой-то момент, увлеченный рассказом, Вэй Ин неловко задел руку Лань Чжаня. Тот отшатнулся, словно от огня, отскочив на несколько шагов. Вэй Ин замер, удивленный такой резкой реакцией. Но увидев в глазах Лань Чжаня безумный страх, он не стал расспрашивать. Вместо этого, он молча подъехал ближе и осторожно коснулся его рукава.       — Все хорошо? — спросил Вэй Ин, его серые глаза смотрели с искренним участием, пытаясь разглядеть что-то за янтарными, полными тревоги глазами.       — Нет, не все, — тихо ответил Лань Чжань.: — Пойдем туда, где нас никто не услышит и не увидит. Я хочу тебе кое-что показать. — он двинулся вперед, его шаги были решительными, а Вэй Ин, не задавая больше вопросов, последовал за ним, катя коляску.       Они углубились в лес, где деревья стояли плотной стеной, создавая ощущение уединенности и покоя. Найдя укромное, тихое место, подальше от посторонних глаз, Лань Чжань наконец остановился. Он обернулся к Вэй Ину, и в его взгляде читалось нечто, что заставило сердце Вэй Ина забиться быстрее. Затем, медленно, словно открывая тайну, Лань Чжань показал ему…