Журналисток не люблю

Каждая секунда давалась непросто. Взгляд Изабо окутал Баччи, и что-то в красных от злости глазах стало ещё сильнее напрягаться. Словно пантера, сохраняя молчание, Изабо прошлась кругом около Баччи. —Ты уволена. Можешь уходить. — Прошептала та. —Изабо, вам плохо? Вы выглядите совсем не важно. —Невинный голос сделал дрожащую паузу. Баччи тоже было страшно. —Вы вся мокрая. Вам принести полотенце? На улице был сильный дождь... —Уходи. —Нет. —Улыбнулась модель. — Выгнать меня может только тот, кто устроил. А вы здесь кто? Гость? —Поворачивая свою голову, делая вид, что ищет кого-то ещё, Баччи перестав держать оборону, начала нападение.—Тебя здесь кто-то примет? Кто-то поддержит? Это я могу сказать тебе уходи. —Это моя семья. Мой дом. Моя мать, отец и сестра. Ты никто в этом доме — уходи! —Как жалко, что там дождь. Как минимум, мне придётся переночевать у вас. Когда Баччи хихикнула и отрицательно покачала головой, Изабо не выдержав наглости, решила просто выпихать из своего дома злосчастную работницу. Стараясь контролировать себя, и не брать собеседницу слишком грубо, чтоб не оставалось синяков, Иза выпихивала под громкий крик её всё дальше и дальше, в то время как Баччи, цеплялась за каждый угол, ну, совсем не желала уходить. —Это мой дом! Дом семьи Кавалли! Ты здесь никто! Иди к тому, кто пригрел тебя! Вы с ним отличная пара! —Дура! —Баччи последним аккордом больно наступила на ногу Изы. —Вот и цепляйся за свою фамилию дальше, а я скоро сменю свою! Удачи жить одной под крылом мамочки! От хлопка двери на пол упала ваза. Проливной дождь залился и в прихожую. Стало ещё холоднее. Изабо закрыла свои глаза и упала на ближайший диван, уткнувшись носом в подушку. Она и не помнит, как пришла мама. Лизетт однозначно была иногда полностью безрассудной женщиной, обладающей поистине страшной силой разрушения. Часто эгоисткой и страшная болезнь — лудомания часто затмевала её разум. Но мокрая и одинокая дочка, лежавшая на диване комочком не могла не вызвать в ней сочувствия. Нежный поцелуй в красную от слез щёку, разбудил Изу. —Мама?...—Спросонья прохрипел осипший от криков голос. —Мамочка! Осознав, Иза кинулась матери на грудь, и так как слёзы уже просто не могли идти, девушка прерывисто всхлипывала. —Доченька, что он с тобой сделал? Это он? Тебе больно? Где? Что? —Мама... Он мне изменил! Изменил с ней! Лизетт не нужно было разъяснять, она сразу поняла, кого имела ввиду вернувшаяся домой дочь. Дрожащие от шока руки, мягко прошлись по кудрям Изы. —Мама, мама, прости меня прошу! Прости меня, я не слушала! Ничего не слушала! В ту же секунду рука Лизетт была целована множество нежных раз. Спустя тридцать минут, высушив волосы, переодевшись, мать и дочь сидели за кружками чая. Пустой взгляд Изабо ходил по давно знакомым стенам и потолку, иногда, возвращался в чашку. —Накануне вечером он бал странным... Я сразу поняла, что-то не то. Я принесла ему эклеры, Кими... —Девушка вспомнила, что мысленно обещала никогда больше не произносить это имя. Ладно, а как ещё по другому то? —Кими всегда ел их сразу же, а тут хмурый такой, вообще без настроения... Я целовала его, обнимала, спрашивала, а он ни в какую. Мычал, мол всё хорошо. Потом, уже для меня всё как в тумане. Я сказала, что люблю, он что-то про «защищаю» сказал... Поцеловал меня, я плакала, он тоже почему-то расквасился... Или такого не было... Больше не помню ничего. В этот раз, память девушки её подвела. Она зажмурилась, но всё никак не могла вспомнить тот вечер вплоть до подробностей, только общие фразы, события. —А дальше? —Дальше наступило утро. Я поцеловала его вновь, он в никакую также. Потом...—Вот и настал самый тяжёлый момент.—...потом показал их фото с Баччи, сказал, что после этого снимка он мне и изменил. Рассказал про отель, точнее в какой они зашли... Рассказал про кафе и много много подробностей, я... Я даже не знала, что ему ответить. Я встала и вышла. —Ну и молодец... Теперь тебе бы в больницу провериться, мало ли. —Надеюсь не мало, а вообще ничего. Ничего не хочу уже. Изабо была полностью никакой. Это был тихий, ничего не говорящий взгляд. хотя нет, нельзя сказать, что он ничего не выражал. Это было тихое страдание, словно мягкий и не глубокий сон при головной боли и температуре. Взгляд её кругленьких и тёмных глазниц, были сравнимы с монетками, которых засыпали землёй. Брошенные нечайно монеты, которые не лелеял хозяин, нашли прибежище в земле. Их хорошенько засыпало, рядом выросла аллея красных роз (красные щёки Изабо), и даже ветер, слегка убирающий пыльную землю, старался приласкать её. Но монетки не давалась. Примерно настолько был тяжёл взгляд Изабо. *** —И... Что ты хочешь ещё? —Я хочу, чтоб она присутствовала на свадьбе тоже. —Нет. —Отрезал Кими. —Ты сумасшедшая. —Твоё неповиновение — угроза всей семье Кавалли. Ты же не думаешь, что я сразу их посажу? —Я не хочу и знать о твоих планах, но прошу... —Сначала они увидят как забирают Катари в детский дом, затем... —Ладно! А если она не придёт? Я знаю Изабо, она и не подумает. —Подумает. Как журналист пойдет. Кими замолчал. А что ещё сказать? С утра он соврал своей любимой, о том, что изменил, теперь дома у него стоит Баччи, которая заставляет его женится на ней. И ход назад сделать нельзя! Иначе вот она — тюрьма для всей семьи Кавалли. —И кольцо я хочу это. —В тебе есть человечность? Или что-то по типу? Кими запнулся. Каждое слово могло стать отправной точкой, в каждую секунду если не удерживать баланс между справедливым гневом и смирением, можно столкнуть в пропасть Изабо, и с ней заодно и себя. —Я хочу это кольцо, —Она показала на него пальцем.—И ты дашь мне его. Кими закатил глаза и почти не глядя одел кольцо на палец сначала ей, а потом себе. На самом деле, он собрался сделать предложение Изе после гонки в Канаде. Не важно, взял бы он титул или нет, но предложение стать женой предположительно должно было прозвучать, конечно же под звуки открывающегося шампанского и всю его сладкую липкость. Вернувшись в реальность, и смотря как Баччи фотографирует их пальцы, Кими снова только закатывал глаза и отводил взгляд. Ну сколько будет длится эта мука? —Времени осталось немного...—Баччи заглянула в календарик.—Мне нужна скорее свадьба, поэтому сними с какого нибудь счета деньги. Когда будем в Канаде, как раз всё будет по плану. Надо признать, Баччи была не просто красавицей моделью. Она была дизайнером. Её бренд одежды должен же был как-то продвигаться? Она познакомилась с пиарщиком Джо, и тогда всё пошло по накатанной. Сразу обозначив приоритеты, и сказав, что Баччи не стесняется никого и ничего; всё что угодно: чёрный пиар, белый пиар — готова на всё. Как раз для выгоды и своего первого подопечного Кими, и уже новой подопечной Баччи, он решил, почему и не совместить бы их. Сразу двух зайцев убьет. Тем более, нельзя сказать, что Баччи не знала Изу до этого. Катари и двоюродная сестра Баччи, хоть и не были лучшими подружками, но было общались. Невольно Баччи видела Изабо, издалека, ведь так получалось, что Катиш забирали всегда раньше. И вслед смотреть, конечно не приятно. Но теперь то уже не Баччи смотрит в след, а ей. Впереди свадьба и Канада. И там и там конечно же будет Изабо, как хорошо, что она журналист, и как хорошо, что Баччи уже обо всём позаботилась. Кавалли просто так не отвертеться.