Only Lovers Leave Scars

Когда Люк был маленьким, он любил свою бабушку и сказки. Бабушка была красивой и доброй. У неё была бронзовая кожа, печальные карие глаза и длинные чёрные волосы. Он любил тянуть её за локон, вдыхая вечный запах полыни , смотреть, как колечки волос распрямляются в его руке, а потом отпускать, чтобы увидеть, как локон снова превращается в упругий красивый завиток. Люку нравилось слушать сказки, а его бабушка любила их рассказывать. Сказки про добрых и злых волшебников и волшебниц, про редких волшебных существ, про прекрасных русалок и говорящих птиц, про злых драконов и отважных рыцарей. Но больше всего он любил сказку про утраченную любовь. Бабушка рассказывала о юной и прекрасной Лукреции, жившей в период Первой магической войны. Девушка происходила из знатного итальянского рода, была воспитана в Шотландии в лучших традициях Священных двадцати восьми семей — играла на фортепиано, пела ангельским голоском и знала досконально каждое фамильное древо самых важных семей. У девушки был лишь один недостаток — она была безудержно красива и невыносимо наивна. С детства зная, что выйдет замуж по повелению родителей, она всё же верила в чистую и непорочную любовь. Увы, её мечтам не суждено было сбыться. Ещё в школьное время щупальца тёмной магии потянулись к её прекрасной душе. Щупальца тёмных взглядов тянулись к ней за обедом в Большом зале, провожали по коридорам замка, прятались за книжными полками библиотеки, а иногда подбирались очень близко. Она знала, что они давно смотрят на неё. Они приходили к ней в кошмарах — иногда по одному, а временами и вместе. Их слова говорили об их порочной любви, о желании обладать ею, разбавить густую и близкородственную кровь их семьи её иностранной и нетронутой чёрной магией. Они хотели дать своей семье новое и сильное наследие за счёт её души. В этих снах она умоляла оставить её в покое, кричала от ужаса, пока на их предплечьях извивались уродливые чёрные змеи. Лукреция боялась, что однажды они подойдут к ней в реальности. Она не знала, кто из братьев Лестрейнджей пугал её больше: Рабастан, следящий за каждым её движением, или Рудольфус, чьи острые взгляды почти причиняли боль. Они оба были абсолютно сумасшедшими — помешанными на тёмной магии, — и оба боготворили Тома. В одну из холодных зимних ночей она проснулась в своей спальне от странного звука. Соседки уехали на каникулы по домам, но её семья вернулась в Италию, и такое путешествие в столь неспокойное время было действительно опасным. Ей пришлось остаться одной в спальне и без защиты подруг в темных коридорах Хогвартса. Девушка боялась открывать глаза, боялась темноты, обступившей её кровать. Когда совсем рядом раздался шорох отодвигаемого полога, глаза сами собой распахнулись. В тусклом лунном свете ей в глаза взглянула сама тьма. Две пары ледяных грубых рук потянулись к ней, прижимая запястья к кровати и сжимая шею, пока лишь удерживая на месте, не причиняя боли. Их шёпот прозвучал в унисон: — Время дать ответ, Лукреция. — И руки на её горле слегка дрогнули, будто заняв место её синего форменного галстука. — Прошу, не надо, я не хочу. Умоляю, оставьте меня! — Из глаз полились слёзы. — О, не волнуйся, дорогая. Всё в порядке, мы уважаем твой выбор. — Руки, удерживающие шею и запястья, разжались. Рабастан жутко улыбнулся и придвинулся ближе к её лицу. — Ты же знаешь, мы оба так любим тебя. И ты, конечно, тоже должна познать любовь. И мы обещаем: ты узнаешь, каково это — любить. Его брат удивительно нежно стёр солёные дорожки с её щёк и добавил: — Весь твой род узнает, что значит любовь. Полгода спустя, во время атаки на Косой переулок, их любовь сохранила ей жизнь, но оставила на её спине шрам. Её нашли под телами её же семьи, залитую их общей кровью. Целители в Мунго не смогли полностью излечить её — магия, задевшая её, была слишком сильна и безмерно черна. Проклятие опутало её позвоночник, прорвалось в кровь и осело где-то под сердцем, отравляя каждый её вздох. Познав безмерную печаль и в единочасье оставшись последней из своей ветви гордого рода Забини, она бежала из Лондона в Италию, а затем и во Францию. Прекрасная Лукреция и вправду познала любовь. Встреча с французским целителем, мсье Пьером де Пари, младшим сыном плодовитого и древнего французского рода, была вспышкой невиданного огня, затопившего саму её суть. Он работал со следами тёмной магии на её спине и впервые предположил, что её поразило не просто случайное заклинание, а чёрное кровное проклятие. Они оба знали, что это может быть опасно, но… Они встретились много позже и случайно. Она уже не была его пациенткой, а никто из известных целителей так и не смог ей помочь. Они страстно влюбились друг в друга со второго взгляда на побережье Ла-Рошели, и всего три месяца спустя на том же самом побережье она стала его женой. Их любовь горела быстро и страстно. Они были молоды и строили планы. Хотели иметь много детей, дать им свободу от чопорных чистокровных устоев. Они оба были невозможными мечтателями и романтиками. Но то, что быстро горит, быстро и сгорает. Спустя всего год он сгорел за несколько месяцев прямо у неё на глазах от неизвестной болезни, так и не узнав, что внутри неё растёт их желанный ребёнок. Лукреция в свои двадцать лет осталась одна — без него и без родных, вдовой с гордым семейным именем и разбитой душой. Сохранить свою жизнь ей удалось лишь из-за крохотного сердечка, бившегося рядом с её собственным. Мальчик родился тёплым сентябрьским днём — крупный, сильный и очень громкий. Он ворвался в этот мир, едва не отправив свою страдающую молодую мать на встречу к Мерлину и Моргане. Она не просыпалась несколько месяцев, лишь метаясь в бреду и протягивая руки к своему Пьеру. Когда она пришла в себя, на дворе стоял промозглый январь, и её тело больше никогда не сможет выносить ребёнка. Её собственная жизнь уже не значила абсолютно ничего, но жизнь их сына — единственное, что имело значение. Она называет его Блейз— в честь той пламенной любви, что ей довелось испытать. После окончания Первой магической войны остатки семьи Забини в лице её самой и малыша Блейза возвращаются в Салерно — в огромный дворец из белого мрамора, стоящий прямо на побережье, скрытый от глаз магглов сотней древних заклинаний. За последующие …дцать лет Лукреция снова и снова познаёт любовь и раз за разом теряет её, создавая собственное кладбище мужей. Она сама, не зная того, проклинает свой род до седьмого колена — ровно по числу похороненных мужей. Об этом станет известно лишь после Второй магической войны, когда окончательно спятивший Родольфус Лестрейндж выкрикнет это признание прямо в зале суда, смотря в невинные глаза её сына. Её сказка оказывается тонким стеклом. А стекло бьётся слишком охотно и слишком легко. Для маленького Люка бабушка всегда была только бабушкой — без имени, без фамилии и без пугающего прошлого. Она просто была доброй женщиной, покупавшей ему мороженое, книжки и дома с абсолютно одинаковой страстью. Пятнадцатилетний Люк учится в Хогвартсе на Когтевране и знает: бабушку зовут Лукреция Забини, улучшенная настойка полыни заглушает боль, его кровь проклята до седьмого колена, и не всем сказкам суждено иметь счастливый конец. И не каждая рассказанная сказка — сказка.