Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Лей стоял посреди комнаты Кая, и его руки дрожали. Воздух был густым и сладким, как в кондитерской — он провел здесь последний час, стараясь пропитать каждую молекулу своим запахом топленого молока и ирисок. На нем был тот самый костюм кролика: короткие шортики, обтягивающие бедра, оголяющие поясницу, и топ с длинными рукавами, но с открытым животом и глубоким вырезом на груди. На голове болтались уши. Он чувствовал себя нелепо, возбужденно и безумно храбро одновременно. Кан, узнав о плане, сначала чуть не взорвался, но потом злобно усмехнулся: «Ну, если он такой умный, пусть попробует отшутиться теперь. Только смотри, не испугайся в последний момент». И теперь Лей ждал. Сердце колотилось где-то в горле, а тело, разгоряченное течкой, которое он перестал глушить таблетками, реагировало на каждый шорох предательской волной жара. Наконец, в коридоре послышались шаги. Уверенные, тяжелые. Клюшкой звякнул о металл. Лей замер, затаив дыхание. Дверь, которую Кай действительно редко закрывал на ключ, с скрипом открылась. Первым в комнату вкатился запах — свежего ночного воздуха, пота и той самой лаванды с вином, которая сводила Лея с ума. Затем в проеме появился Кай. Он был в спортивных штанах и майке, его фиолетовые волосы были распущены и слегка влажными прядями прилипли к шее и вискам. Он что-то бормотал себе под рукав, снимая наушники. И замер. Его аметистовые глаза медленно, с неподдельным шоком, обошли комнату, впитывая изменения — густой сладкий воздух, а затем остановились на кровати. На фигуре, сидящей на его простынях. Лей видел, как мышцы на лице Кая напряглись, как глаза расширились от изумления, а затем сузились, в них вспыхнул какой-то дикий, животный огонь. Его собственный запах, обычно такой холодный и контролируемый, взорвался в замкнутом пространстве комнаты. Лаванда закружилась вихрем, а вино заиграло терпкими, пьянящими нотами. От этого аромата у Лея перехватило дыхание и потемнело в глазах. — Что за... — голос Кая прозвучал хрипло, срываясь на низких нотах. Он сделал шаг внутрь, дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. — Миллер? Это что, розыгрыш? — Но в его тоне не было насмешки. Был сырой, неподдельный шок, смешанный с нарастающим, почти осязаемым голодом. Лей заставил себя улыбнуться, хотя губы его предательски дрожали.— Ты говорил, что я пахну конфетками, — его собственный голос прозвучал сладко и сипло. — Решил, что тебе наскучили только запахи. Принес... полный ассортимент. Он медленно провел рукой по своему бедру, по мягкому материалу костюма, чувствуя, как под взглядом Кая загорается его кожа. Кай не двигался. Он стоял, как вкопанный, сжав кулаки. Глаза его горели, сжигая Лея живьем. Его запах стал таким густым и доминантным, что у Лея закружилась голова. Это было в тысячу раз сильнее, чем любое его предыдущее воздействие. — Ты... — Кай сглотнул, и его голос прозвучал как скрежет. — Ты знаешь, на что ты сейчас подписался? Ты идешь по очень тонкому льду, омега. — Мне надоели твои игры, Хоффманн, — выдохнул Лей, чувствуя, как мужество покидает его, а на смену приходит что-то другое — первобытное, инстинктивное. — Ты все время нападаешь. Я решил... контратаковать. Кай наконец сдвинулся с места. Он не пошел, а скорее совершил несколько плавных, хищных шагов к кровати. Его фиолетовые глаза не отрывались от Лея.— Контратаковать? — он издал низкий, горловой звук, похожий на рычание. — Милый, это не контратака. Это капитуляция. Ты пришел в мое логово, на мою территорию, и отдаешь себя на растерзание. Добровольно. Он оказался прямо перед кроватью. Его запах был теперь всем миром. Он наклонился, уперся руками по обе стороны от Лея, замыкая его в ловушку из своего тела и своего аромата. — Ты принял хоть одну таблетку сегодня? — его голос был обжигающе тихим, он скользнул по щеке Лея, по его шее, вдыхая его запах. Лей, задыхаясь, покачал головой.— Кан... велел... не злоупотреблять... — Умный демоненок, — прошептал Кай, и его губы впервые прикоснулись к коже Лея — не к губам, а к тому месту на шее, где пульсировала жилка. Это было мимолетное, обжигающее прикосновение. — Очень умный. Потому что то, что будет сейчас... блокаторы только испортят. Лей вздрогнул всем телом. Он проиграл. Или выиграл? Он больше не понимал. Единственное, что он понимал — это то, что фиолетовые глаза Кая были последним, что он видел перед тем, как тот накрыл его собой, а мир сузился до густого аромата лаванды, вина, молока и ирисок, сплетающихся в один пьянящий, безумный коктейль. Игра была окончена. Началось нечто другое.