Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Кан стоял на пороге, его рубиновые глаза сузились от беспокойства, а крошечные алые рожки, казалось, напряглись от раздражения. За его спиной маячила высокая фигура Блэя. Запах озона и грозы, исходивший от альфы, на мгновение перебил пьянящий аромат белого вина, все еще витавший в воздухе, и Лею стало чуть легче дышать. — Держи, — Кан сунул ему в руки небольшую упаковку с таблетками. — Сильные. Две штуки, и через полчаса тебя хоть в операционную. Только не увлекайся, а то потом месяц ничего чувствовать не будешь. — Спасибо, — голос Лея прозвучал хрипло и слабо. Он почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда мимо, не останавливаясь, прошел Кай. Его фиолетовые волосы, собранные в небрежный пучок, колыхнулись при движении. Он бросил на троицу насмешливый взгляд своими аметистовыми глазами. — О, спасательный десант прибыл, — прокомментировал он, исчезая в своей комнате. — Как же без вас бедный омежка справился бы. Блэй, обычно спокойный, флегматично повернул голову в его сторону. Его голубые рожки, казалось, излучали легкое недовольство. — Кай, может, хватит? Не время для шуток. — Я всегда серьезен, Купер, — донеслось из-за двери. — Проявляю альфскую заботу о нашем милом соседе. Дверь захлопнулась. Лей сглотнул, сжимая в руке упаковку блокаторов. Он чувствовал себя униженно и слабо. Эти таблетки были его спасением, но они же были и напоминанием о его уязвимости. — Не обращай на него внимания, — буркнул Кан, заходя в комнату. Его взгляд скользнул по беспорядку — разбросанным вещам, смятой простыне. — Он просто… Кай. Он такой со всеми. — Со мной — особенно, — мрачно констатировал Лей, торопливо глотая две таблетки, не запивая. — Потому что ты реагируешь ярче всех, — ухмыльнулся Блэй, оставаясь в дверном проеме, словно стараясь не усиливать своим альфа-запахом и без того непростую ситуацию. — Ты для него как красная тряпка для быка. Забавно. — Очень мне весело, — проворчал Лей, опускаясь на стул. Он чувствовал, как по телу медленно разливается долгожданная прохлада. Блокаторы начинали работать, притупляя обостренные чувства, сбивая жар и постепенно ослабляя тот самый сладкий аромат, что сводил его с ума. Мир постепенно возвращался в свои рамки, переставая быть калейдоскопом из запахов и инстинктов. — Спасибо, что пришли, — выдохнул он, уже почти нормальным голосом. — Без проблем, — пожал плечами Кан. — Тит в библиотеке с Отто, кстати. Готовятся к тесту. Передают привет и сочувствие. Мысль о Тите — маленьком беловолосом омеге с невинными серыми глазами и запахом цветущего луга — и его альфе, строгом и молчаливом Отто с ароматом старого пергамента и кофе, вызвала у Лея слабую улыбку. По крайней мере, у них все было спокойно и стабильно. Неожиданно дверь в соседней комнате снова распахнулась. Кай вышел, уже в пальто, с рюкзаком за плечом. — Иду в библиотеку. Не скучайте без меня, — он бросил взгляд на Лея, и его фиолетовые глаза будто бы на мгновение стали серьезнее. — О, и молоко уже почти не пахнет подгоревшим. Улучшение. Прежде чем Лей успел что-то ответить или хотя бы возмутиться, Кай уже шел по коридору, оставляя за собой лишь легкий шлейф лаванды и вина. Лей замер, глядя ему вслед. Внезапно он осознал, что произошло. Кай уходил. Сознательно. Уходил, чтобы его запах не мучил Лея во время течки. Чтобы дать ему пространство. Это было так непохоже на привычные насмешки, что Лея это озадачило. — Видишь? — тихо сказал Блэй, слегка ухмыляясь. — Не такой уж он и козел, как кажется. Просто любит позубоскалить. Лей молча кивнул, все еще глядя на пустой коридор. В голове крутилась одна мысль: почему тот ушел именно сейчас? Почему после всех этих подколок и насмешек? Он чувствовал, как блокаторы окончательно вступают в силу, возвращая ему ясность мысли. Но на смену физическому смятению пришло другое — смятение душевное. И оно было куда более сложным и пугающим. Проклятый Кай Хоффманн. Даже когда он делал что-то хорошее, он делал это так, чтобы свести с ума.