В тишине груди

Лужи ритмично хлюпали под родными, но очень неприятно промокшими конверсами. Под тучами Таллин казался ещё серее, чем обычно. Даже бело-чёрно-синие флажки на зданиях, которые обычно смешно лавировали на умеренном ветру, сейчас поникли от влаги. Да уж, за ожиданием окончания дождя Томас и не заметил, что очень задержался в студии. Парень едва успел зайти в ещё одно важное место и торопился домой. Хоть телефон и как обычно молчал — он нутром своим ощущал, что его заждались. Это было что-то на уровне биологии, как страх перед хищником. И знать не хотелось, что будет, если надолго уйдет из дома. Перед подъездом в родную многоэтажку эстонец всё-таки выдохся. Пошёл спокойнее, в очередной раз бросив взгляд на надпись «67» на пожухлой стене. Лестничные пролёты мелькали перед глазами, и наконец заветная дверь. Пара звонких проворотов ключа — и он осторожно ступил внутрь. Квартира встречала его полным мраком. Ещё год назад он бы как обычно хлопнул ладонью по выключателю света, скинул обувь и пошёл одиноко доживать этот день за скроллингом соцсетей и сообщений в инсте. Но сейчас всё было по-другому. Быстро привыкающие к темноте глаза наконец распознали высокую фигуру в проёме, не отводящую взгляд. Когда же он хотя бы моргать начнёт для приличия... — О, давно встал, упырёнок? — посмеивался шатен, скидывая мокрые конверсы и сразу стягивая мокрые носки. Ещё недавно он бы и не подумал, что когда-нибудь будет вот так разговаривать с чем-то... мёртвым. — Недавно. И сразу встал здесь, — взгляд блондина стал следить за руками Томми, явно намекая. — Мило, прям как собака, — шатен разразился смехом, ощущая при этом тяжёлый осуждающий взгляд. Подняв глаза, он определил, что всё же его сожителю тоже смешно со своих новых привычек. — Щас, щас, — Кэш уже вовсю рылся в сумке. Через секунд пятнадцать он вынул прозрачный плотный пакет на полтора литра с густой алой жидкостью. Губы Йоста дрогнули в предвкушении, вертикальные зрачки расширились, почти как у кота. Шатен не церемонясь просто бросил пакет в сторону вампира, а тот с животной точностью поймал рукой. Далее Томми с интересом наблюдал, как друг сначала прокусывал уголок, а затем потягивал бледно-фиолетовыми губами жидкость. С каждым выпитым глотком он словно становился более живым и не выглядел уже таким сонным и стрёмным. Наконец Томас вспомнил про свою ветровку и скинул и её. С пакетом Кляйн справился быстро. Хоть бы посмаковал подольше, он же и не задумывался, как тяжело в Эстонии было найти стабильного подпольного поставщика этой жидкости... Выбросив пластик, Йост вытянулся. Глаза окончательно привыкли к мраку и уже могли лучше его осмотреть. Помятая белая футболка, чёрные шорты. Особого выбора в одежде у него и не было. Перед переездом они успели закинуть пару футболок, кофт, штанов и шорт. Обувь, конечно. Но Йосту в его положении и не нужно много. При желании он может надеть что-то из громадной гардеробной хозяина квартиры, но он так сделал лишь один раз. И то, когда Кэш этому умилился, оправдался, что перепутал. Ну, чтобы шатен совсем не раскисал в своих... непонятных для блондина чувствах. Получать вообще любой знак признания и теплоты от ходячего холодного трупа — ощущалось как что-то на уровне фантастики. Ну и что, что ещё полгода назад это был такой же человек. Даже не такой же — совершенно особенный, живее всех живых. Горящий своей мечтой. Любящий обниматься. Говоривший всё подряд как чат GPT. После Евровидения всё слишком изменилось. И вряд ли тот Йост когда-то вернётся. Но каким бы жутким он ни стал, Томми будет рядом, это он знает точно.

***

С каждым пройденным метром, с каждым приближением к знакомому дому кровь кипела всё больше. От страха? Обиды? Подумаем об этом позже, сейчас расклад неутешительный. Его близкий друг, который ещё недавно заспамил своей песней весь TikTok и с широкой улыбкой фантазировал о победе — исчез. Не из жизни, по крайней мере, такой информации нигде не было, а из медиа и соцсетей. Напрочь. Такое бывало, конечно, но в такие моменты Кляйн удосуживался предупреждать Томаса или даже делиться тем, над чем работает или тем что гложет. После дисквала тот сначала молча читал слова поддержки, так как Томми был тем, кто лучше всех знал, насколько это было важно. Но тем не менее эстонец и сам понимал, что это ощущалось как силком налепленный пластырь на раздробленный череп с вытекающими мозгами. Глупо. Была бы у Кэша возможность приехать раньше — он бы точно это сделал. Однако туры вот так просто не отменяются... сейчас у него появились свободные две недели, и он сразу же отправился в Нидерланды. Сидя в самолёте, улыбаясь пушистым облакам, он и не знал, что по прилёту прочтёт новость о тихом, но жестоком убийстве одного из израильских членов Европейского вещательного союза. Бедолагу нашли со вскрытой сонной артерией и без сердца. Хотя, технически, у него и до этого его не было, если верить в теорию заговора. Только вот, главная странность в том, что крови было намного меньше, чем должно было вытечь... Дверь была не заперта, эстонец осторожно шагнул в квартиру. Боже, обстановочка у Йоста ни к чёрту. Света нигде нет, окна зашторены, но слабый свет пробивается, поэтому фонарик не нужен. На полу грязь и какие-то липкие разводы, поэтому было решено не разуваться. Сейчас главное найти Йоста и не убиться, споткнувшись о какой-либо неожиданный предмет на полу. Гантеля, пустая бутылка, пустая банка энергетика, плёнка от блока сигарет, игрушка Пикачу... Бред. Чем он тут вообще занимался? Томми пошёл в самую дальнюю комнату. Когда-то там они впервые зарубились в приставку допоздна и Йост уговорил его остаться на ночь. Теперь дверь тоже была в каких-то разводах неясного происхождения. Да и знаете, меньше знаешь — крепче спишь. Но Томми уже не будет так крепко спать, как раньше. Открыв дверь, он ужаснулся, ступил назад. На измятом матрасе без постельного белья покоилось бледное тело. Настолько белое, что будто подсвечивалось. Однако торчащие рёбра, скулы, локти ещё напоминали, что это точно не статуя, высеченная каким-то опытным мастером. Статуи делают идеальными, с идеальным телосложением и соблюдением симметрии и пропорций. Перед эстонцем же было нечто несуразное. Худое, не шевелившееся ни на миллиметр. Томми мог бы и дальше смотреть издалека, пока с ужасом не осознал, что грудь не вздымается. Уже не медля он подскочил, приложил два пальца к артерии на шее. Уже не обращая внимания на лохматые желтоватые волосы, огромные чёрные круги вокруг глаз, бледные губы и даже заострённые уши. Его пальцы пытались зацепиться за малейший импульс на холодной коже... но его запястье обвило что-то холодное. Рука? Зрачки сузились от страха, ведь он так и не почувствовал пульс, но как тогда... Веки лениво открылись, зрачки сразу же были направлены на Томми. Некогда живой голубой цвет стал бледным, серым. Было ощущение, что радужки нет, лишь мелкие вертикальные чёрные палочки следили за лицом Кэша, который остолбенел, словно у самого сейчас сердце встало. Вот что-что, а таким он Йоста увидеть никак не ожидал. Тот немного повернул голову в сторону Томми и облизнул сухие губы, в моменте показались здоровые клыки, мешающие языку пройтись по губам, но это сейчас пугало меньше всего. Теперь шатен мог увидеть лицо полностью и даже заметил размазанный тёмный развод на скуле Йоста. Было впечатление, что он одновременно и хрупкий, и ужасно крепкий. Только сейчас, видимо от обострившихся от адреналина чувств, стал заметен запах. Солоновато-металлический. От него стало ощутимо сосать под ложечкой, и когда Томми уже хотел было что-то сказать, его опередили. — Томми, уходи пожалуйста. И никогда не возвращайся. Я уже не тот... Брови упыря в привычной для Йоста манере чуть свелись домиком, показывая, как больно было это произносить. Кэш в этот момент просто встал. Переваривал всё увиденное и услышанное, собирал все пазлы воедино. Собирались-то они хорошо, но реальность происходящего... Томми снова глянул на бледное тело, одетое в одни шорты, на свою руку, которую всё ещё обвивала чужая, такая холодная. Только сейчас он заметил, что и на ней присутствуют кровавые разводы. Да, это явно не компот. — Чел, я и думать не хочу, что действительно с тобой произошло, но я в любом случае тебя не оставлю вот так. Вставай. — Я опасен. — И чё? Если сейчас не встанешь, то посмотришь, какой опасный иногда я. Расскажешь по пути, че за херня с тобой произошла, понятно? — Томми пытался выглядеть уверенно, но дрожащие руки и губы выдавали... страх. Йост до конца не хотел никуда идти. Он на самом деле принял свою участь уже давно. Либо он иссохнет от жажды, либо потеряет контроль и устроит резню, либо его найдут и сдадут на эксперименты... ну что-то в этом роде. Но никак не то, что его попытаются спасти. По итогу, ему всё же пришлось встать. Ведь Томми уже начал воодушевлённо тянуть его тушу за ногу, намереваясь любыми способами вытащить его со дна. И он не только про квартиру. — Бля, и мёртвого заебёшь... буквально. Ну и что ты со мной будешь делать? — Потом придумаю.

***

И вспоминать не хочется, какими обходными и подпольными путями Томми ввёз Йоста в Эстонию. Да и денег ушло больше, чем на шикарное содержание лошади Томаса за полгода. А то, как он оправдывался перед людьми, которые ему помогли, и слушать смешно. Наверно многие подумали, что Томас увлёкся голландскими травками да порошками. Да и пусть. Пусть лучше думают так, чем знают правду. Томми и без того многие нариком считают из-за его творческих решений в клипах. Наконец Кэш себя одёрнул. Йост уже ушёл на излюбленный диван смотреть телик. Его уши стали слишком чувствительными для музыки, поэтому ни о какой карьере уже и речи не шло. Дабы поддержать, эстонец даже избавился от своей домашней студии записи, но вместе с этим ему почти каждый день теперь приходилось уезжать в студию. Йост не жаловался, но было заметно, что ему одиноко. Томми плюхнулся рядом на диван, всматриваясь в экран. Какая-то передача про животных. Сейчас показывали какую-то документалку про жизнь городских серых крыс. На вид они были ужасными и противными, но по мере повествования раскрывались как просто существа, которые хотят жить. Интересно. Когда Томми снова посмотрел на Йоста, то заметил, что он смотрит уже не на телик, а в окно. По стеклу лениво стекали последние капли. — Пахнет лесом. — Не чувствую... — У меня теперь нюх как у зверя, смирись. Шатен усмехнулся, подходя к окну. И правда, из щели окна, открытого на проветривание, доносился едва уловимый влажный древесный запах. Йост всё это время смотрел куда-то мимо Таммеметса. В темноту улицы. Томми показалось, что его брови дрогнули. — Хочешь выйти? Пауза. Йост наконец перевёл взгляд на Тома. Он не думал, что в таком виде когда-то ещё сможет выйти. Без страха. Страха, что потеряет контроль, причинит кому-то боль. Как тогда, с тем кудрявым израильтянином. Хотя было страшно осознавать, что он искренне не жалеет о содеянном. Однако от мысли что рядом с ним будет Томми... становилось просто спокойнее. Блондин кивнул. Другого ответа и не ожидалось. Томми вообще стоило и раньше догадаться, что нужно хоть иногда вытаскивать на улицу сожителя. Но тот же как обычно, сидит не жалуется ни на что. Кроме дебильных шуток про кровососов, конечно, ну а как без них? Кэш уже оторвался от окна и пошёл мимо дивана к коридору, дабы подыскать верхнюю одежду, но холодные пальцы впились в его запястье, заставив остановиться. В моменте пробрало от воспоминаний, но он вопросительно повернулся к вампиру. Тот сразу же отпустил, будто сам не понял, зачем это сделал. — Только... не отходи далеко, ладно? Эстонец замер. Это прозвучало не как приказ или жалоба, а скорее как просьба. Словно Йосту было бы физически спокойнее, когда тот находился рядом. Том улыбнулся. — Да куда я денусь. ... Шли долго, но благо Томас жил не в самом центре. Уже перед последней тропой асфальта перед лесом Йост замялся. Просто самому стало стрёмно от того, насколько это место его притягивает. На уровне инстинктов. Он посмотрел в глаза Томми цвета айсберга и уже более уверенно ступил чуть впереди. — Я надеюсь, ты нас потом выведешь? — Угу-м, — даже слишком уверенно отвечал Йост. Особенно для человека, что впервые видит этот лес. Но сейчас у них не было иного выбора, кроме как поверить. Поверить его животной стороне. Как только огни ночного города перестали проглядываться сквозь ветви — блондин ожил. Серьёзно, за эти полгода он ещё никогда не был так близок к прошлому себе, как сейчас. Голландец смотрел по сторонам, вслушивался в звуки животных, которых они разбудили. Томми с интересом наблюдал, как подрагивают его заострённые уши и вздымается нос. В моменте Йост замер, словно услышал что-то важное. — Дай руку, — прошептал Кляйн, бросив взгляд узких зрачков, но при этом весьма мило улыбаясь. Так широко, что из-под верхней губы показались кончики клыков. Прям как в кино про вампиров. Тому ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Можно было, конечно, съязвить, но счастье от вида живого Йоста толкало просто наслаждаться моментом и не выёбываться. Он протянул ладонь, и с тихим хлопком блондин крепко взял его. Далее быстрым шагом вёл через деревья так, будто знает здесь каждый камешек. Худощавый эстонец едва поспевал за вампиром, у которого наконец проснулись силы. Через минут семь плутания в густом лесу Йост замедлился, а после повернулся, всё ещё не отпуская руку. Он остановился возле речки, возле которой цвели последние перед холодами цветы. Из-за росы и света Луны казалось, что и река, и её цветочные берега сияют блёстками. Красиво. В темноте леса блеклые радужки Йоста будто стали подсвечиваться... фиолетовым. Ну или Томми просто уже сходит с ума. Блондин выглядел счастливым. И от этого вида даже во влажном ночном лесу становилось ужасно тепло. Томас сам не осознал, в какой момент подался вперёд. Может, из-за улыбки, из-за которой он впервые за долгое время видел перед собой не измученного монстра, а Йоста. Его холодные губы дрогнули от неожиданности. Он замер так, будто прямо сейчас умер во второй раз. Но через секунду сжал ладонь Тома сильнее. Когда клыки слегка кольнули губу Кэша, Йост почти отпрыгнул. — Блять, прости... — Тш. Несколько секунд никто из них не двигался, а после наконец распались. Томми сел на корты, рассматривая цветы. Дикий вереск. Почему-то в голову пришло, что они как никогда сейчас отзываются Йосту. Тот потупил на мокрую траву. Скинул с себя дождевик (который Томми заставлял его надеть минуты три) и сел на него, любуясь видом. Томас нарвал цветов и сел рядом, на специально оставленное Йостом место. — Мной ещё интересуются? Эстонец удивился такому вопросу. Обычно Кляйн агрессивно избегает тем про прошлое и музыку, дабы не впадать в свой тильт сильнее. Он глянул на лично нарванный букет и оторвал одно небольшое соцветие. Покрутил меж пальцев и под удивлённый взгляд вставил его сбоку в волосы вампира. — Конечно интересуются. Но с каждым месяцем, благо, меня донимают всё меньше, — совсем тихо говорил Кэш, так как сосредоточился на украшении его домашнего упыря. — А... что ты вообще сказал? — интересовался Йост наконец без равнодушного взгляда. Напротив, он следил за направлением глаз Томми, внутренне восхищаясь его вечно холодным уставшим взглядом. В целом, Томми бы очень пошли те черты... которые сейчас появились у Йоста... — Именно я ничего, чтобы отвести любые подозрения... — Томми сомкнул брови, — Поверни голову чуть... да, так. Я постарался адекватно объяснить всё Танту. А он там уже расписал всё красиво для фанов. — Понятно. К тому моменту вся голова Йоста была усыпана цветочками, как лужайка. Белоснежная. Цветы очень шли к его глазам, губам, да и вообще. Правда когда он глянул на свою руку, то увидел стекающую каплю крови. Сразу же прислонился губами к царапинке. Видимо, пока рвал цветы, порезался. Йост, учуяв рану, выглядел обеспокоенно. Слишком долго задержал взгляд на запястье, а после посмотрел на Луну. Узкие зрачки расширялись, а бледные фиолетовые радужки красиво сверкали. Когда ранка перестала кровоточить, Томми отвёл руку куда-то за спину Йосту и опёрся на неё. Он думал, ему показалось, что вампир выглядит обеспокоенно, но за месяцы жизни с ним он научился определять настроение по мелким деталям. С живыми людьми всё куда скучнее. Частые моргания, кусание губ, сбитое дыхание, сердцебиение. Определить состояние проще простого. Но каким-то образом... Томми стал видеть чувства Йоста даже в тишине его груди, где давно ничего не билось. — Всё хорошо? — парень склонил голову — Сейчас да... — блондин опустил взгляд на реку, явно о чём-то усиленно раздумывая. Где-то в лесу треснула ветка. Эстонец аж дрогнул, пока Йост отреагировал лишь тем, что настороженно отвёл уши чуть назад. Весьма резко его голова повернулась обратно к Томми. — А потом? — В смысле? — шатен нахмурился и даже невольно отстранился на пару сантиметров. Блондин потупился, всё ещё глядя в глаза. Будто явно не хотел продолжать эту мысль. — Ты бы не хотел остаться со мной подольше? Томми замер, переваривая этот вопрос. Он понимал, про что говорит Йост. Мёртвое умереть не может, поэтому технически, по меркам вампира, Томми в его жизни лишь миг... — Ну там, могли бы бесить друг друга ещё лет триста... или три тысячи, — продолжал Йост, облизнув свои клыки и снова глянув на Луну. — Ебать у тебя романтика, конечно... — Том нервно усмехнулся. Упырь слабо дёрнул уголком губ, но взгляд так и не отвёл. Так, проверка на шутку не пройдена, он явно серьёзно... С пульсирующей тревогой эстонец посмотрел на реку. Раньше он об этом не задумывался, но именно сейчас мысли о времени встали колом в серой жидкости. Когда-нибудь... он же реально состарится, сморщится, в конце концов умрёт. А Йост, по всей видимости, останется таким же бледным, холодным, вечно голодным и с этой мрачной тишиной в груди. Вместо ответа Томми толкнулся лбом ему в плечо и заржал. Йост вскинул бровь, пытаясь считать реакцию. — Придурок... — неожиданно шатен запустил руку к холодной руке Кляйна и сплёл пальцы. — Я пока ещё даже сорокет не разменял, а ты уже на вечность планы строишь... Теперь уже оба заполонили лужайку смехом. Йост сжал его руку в ответ. И Томми вдруг подумал, что, возможно, вечность — не такая уж страшная вещь.