Рыжий рыжий конопатый

Ричард смотрел на тренировочный манекен, манекен не смотрел в ответ по причине отсутствия глаз, но парень даже так ощущал осуждение от бесчувственной фигурки. После первых двух дней абсолютно всем стало ясно, что маг из него как из слона балерина, правда так же быстро он, под требовательным взглядом старосты пояснил, что беда с палочкой. Уортингтон лишь цокнул: — Мне плевать. Новую палочку тебе никто явно не купит, так что иди в тренировочный зал и хоть до зелёных пикси тренируйся, но чтобы результаты были, нам ещё не хватало полу-сквиба на факультете! Ричард терпеливо вздохнул, ожог парня взглядом и с идеально ровной спиной удалился в тренировочный зал, вот и стоит сейчас дуб дубом, элементарные заклинания повторяет раз за разом, магию сквозь палочку приходится практически проталкивать, благо она тяжёлая, сильная, прочная — выдерживает, но не сдается, словно проверяя своего хозяина на прочность. Мысли, что он пропустил ужин появляются и уходят где-то между сто пятьдесят восьмым повторением Люмос и что десятым повторение Аугументи, когда он наконец смог создать струю воды больше похожую на поток из шланга или крана чем на капли росы. Следующая мысль оформится не успела, в глазах потемнело и Ричард ощутил дикую слабость, не чувствуя как падает на пол. Пришел в себя он от шума и голосов: — Ого, да у нас тут умирающий, парни, кто медицину учит, что с ним? Ричард с трудом открыл глаза и двигаясь словно в густом сиропе перевернулся на спину и с усилием сел: — Со мной все нормально. Палочка Монтегю направленная на него ничем хорошим не была и он ушел перекатом, разгоняя противную слабость и вскакивая на ноги. Флинт присвистнул: — Ого, боевичок растет, явно. Угомонись, мелюзга, он тебя проверить хотел. Хотя и так ясно, пропустил ужин и получил магическое истощение. Взгляд выцепил среди старших Нотта, его присутствие было и странным и одновременно словно так и должно быть, словно он здесь свой, в отличии от него, Предателя крови, ему здесь рады. Ричард кивнул: — Да. Спасибо, что разбудили, я пойду. Его пропустили к выходу. Когда огненно-рыжая макушка исчезла за дверью Флинт привычно наложил глушилку: — Тео, он всегда так двигается? Вроде замороженный какой-то, а временами словно реально боевик прорывается. Нотт лишь индифферентно пожал плечами: — Ничего не могу сказать, в драке я его не видел, но про замороженного ты прав, ему словно на все плевать, глаза прикрывает, дышит как Пьюси на медитации и все. — Как Пьюси говоришь…менталист что ли врождённый? Так Предатели ж крови вроде дары теряют. Да и матушка его и бабка из боевиков. Может и выйдет из парня толк. Монтегю ухмыльнулся: — Толк выйдет, а дурь останется. Плевать на Уизли, мы тренировку начнем? Ричард добрел до спальни, уроки сделаны не были, так что парень пересилил себя и взяв все нужное вышел в гостинную, вокруг места где он уселся тут же наметилась зона отчуждения, но ему и дела до этого не было, эссе по трансфигурации само себя писать не собиралось. Так что пришлось погрузиться с головой в писанину, его потуги с пером прервал ехидный голос Малфоя: — В чистокровных семьях перестали учить детей писать пером? Парень глянул на блондина и лишь коротко вздохнул: — Мистер Малфой, я умею писать пером, не идеально, увы мне, но сносно. Если это все, что вас заинтересовало, предпочту и дальше заниматься учебой. Малфой насупился, ему было любопытно, хотелось подначить этого Уизли, но тот вместе бурной реакции выдавал ледяную вежливость и это было даже как-то обидно, словно это он всего лишь мальчишка, что достает аристократа. Блондин высокомерно фыркнул и отошёл делая вид, что его здесь и не стояло. Закончив с учебой Ричард дошел до спальни, быстро принял душ и буквально упал в кровать, только тут его накрыло. От беспомощности, усталости, грусти от буквального отречения семьи парень прикусил губу, сдерживая недостойные всхлипы. Он умел держать лицо при людях, но вот так, сам себе мог признаться, что ему тяжело. Один, против палочки, магии, в полнейшей изоляции, хотя надо отдать должное Слизерину его не травили, не оскорбляли, Малфой святое исключение, тем более не били. Но это молчание вокруг словно пыталось сломать. Ричард прикрыл глаза и начал медитировать, успокаиваясь. Он справится, со всем разберётся, не станет игрушкой в чужих руках и сам найдет свой путь наверх. Не зря же именно рыжих во все века считали порождением магии? Не спал и Теодор Нотт, он, потомок семьи боевиков, привык отслеживать людей и ситуацию вокруг. В начале он решил, что Уизли пытается подражать аристократам, но быстро понял, нет, не пытается, он просто вот такой. Спокойный, размеренный, молчаливый. Привык держать лицо и спину прямо и чем спина прямее тем ему хуже, это стало очевидно когда в первый же день занятий его подловили Фред и Джордж Уизли и оттеснили от первокурсников. Нотт видел со стороны, как Ричард спокойно смотрит на братьев и лишь что-то спокойно и отрывисто говорит, а его спина постепенно словно каменеет, они не вмешивались, лишь Дафна отошла за их старостой и Теодор ясно видел как близнецы кривляются, но после каких-то тихих слов замолкают, угрюмо переглядываются и отходят прочь. Видя Ричарда в тот момент он, кажется, впервые понял выражение «словно кол вставили» на фоне ярких волос и веснушек кожа казалась цвета полотна, плотно сжатые губы тоже побелели, а глаза…голубые глаза казалось в момент посерели. Тео в детстве слышал, что глаза могут посереть от горя, теперь он в это верил. Происшествие в тренировочном зале тоже не выходило из головы. Уизли не боевики. Может что-то досталось от Прюэтов или Блэков? Не дар, а лишь отголоски. Он проснулся от их голосов, а при виде палочки моментально ушел с линии атаки и встал на ноги, хотя и был обессилен. Возможно рыжих сжигали не просто так?