My blooming lily.

      Юри просидела дома все выходные. Она не думала выбираться из постели, и мысли заполняли её голову, переворачивая с ног на голову весь её прежний мир, который она успела обустроить и к которому привыкла. Чувство вины грызло её, Такуя... ведь в том, что он пострадал, была её вина.       Ран, помешанный на контроле, решал, с кем ей общаться, а с кем нет? Злость кипела внутри. Тогда почему же девушка ничего не сказала, увидев его?       Потому что скучала. Все три года она неосознанно тосковала по Рану. Эти чувства никуда не делись, но отличались от чувств парня, ведь его влечение не походило на дружбу, как раньше.       Он не звонил ей и не писал после их встречи, и это настораживало. Не зная, что он задумал, и какие мысли преследуют парня, Юри решила отвлечься. — Может, пофотографировать? — сказала она, глядя в потолок. Просиживать выходные просто так было невыносимо. Вечер воскресенья — самое время запечатлеть ещё один из миллионов закатов, которые она фотографировала.       Поднявшись с постели, Судзуки направилась к шкафу. Нужно было собраться перед выходом. Занятие любимым делом отвлекало от проблем и помогало немного забыться. Завтра учёба, и, возможно, она увидит Такую. Как смотреть ему в глаза? Она не знает. Наверное, к лучшему, что он не написал заявление. Он же прекрасно понимает, кто это с ним сделал, но при этом отмалчивается. Или Ран заставил его молчать? Это тоже могло играть свою роль. На выход девушка выбрала джинсы свободного кроя и чёрный топ под куртку тёмно-синего оттенка. Взяв фотоаппарат, она отправилась на выход.       Погода была чудесной после утреннего дождя. Пахло свежестью. Юри не планировала отходить далеко, но, увидев припаркованный байк рядом с домом Хайтани, её ноги стали ватными. Пульс усиливался. Что делать? Сбежать обратно в дом? Скрыться в неизвестном направлении? Пока в голове играли шестерёнки из обдумывания лучших вариантов, калитка открылась, и показался силуэт.       Юри ахнула, когда увидела младшего Хайтани. Очки в круглой оправе спадали на переносицу, светлые волосы с березовым мелированием, чёрная футболка или майка, скрытая за кожаной курткой, чёрные джинсы и ботинки. Он выглядел гораздо взрослее. Увидев Юри, стоящую как вкопанную, он приоткрыл глаза. — Юри? — спросил Риндо и направился в её сторону. — Привет, Риндо...       И они обнялись, как старые друзья. — Так давно не виделись. Ты выросла, очень даже, — улыбнулся Риндо искренне. Он редко кому мог подарить такую улыбку. Вечно угрюмый и по виду совсем недоброжелательный, но для Юри он был добрым, застенчивым мальчишкой. Поначалу колючим, как ёжик, но со временем всё меняется. Видеть его сейчас было словно глоток свежего воздуха. Почему же с Раном всё ощущается по-другому? — У тебя байк? — Судзуки перевела взгляд. Действительно, новенький, блестящий. Девушка в них не особо разбиралась. — А, ну да. Нравится? — Тебе же 15 лет! Как вы с Раном можете вообще разъезжать?       Судзуки не сразу заметила, что имя Рана выскользнуло само собой. По лицу Риндо было ясно, что он знает о встрече девушки с его братом. — Риндо, что с ним происходит? Он же сам просил оставить его в покое, а тут возвращается. — И ты не рада этому? — спросил парень, зачёсывая волосы назад и всматриваясь в карие глаза Судзуки. — Нет, нет! — девушка моментально покраснела. — Не то чтобы я не рада, просто его поведение изменилось. — Он же любит тебя, — спокойно сказал Риндо. Эта фраза звучала из его уст как нечто само собой разумеющееся. — Он... говорил что-нибудь о своих планах? — Почему бы тебе самой не узнать? — Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросила девушка, пока Риндо уже махнул ей на байк. — Поехали, давай увидишь Рана и поговоришь с ним нормально. Надеюсь, всё станет ясно. Это не так сложно, — сказал Риндо. — И как мы это сделаем? Ты несовершеннолетний и без прав. — Когда ты стала такой трусихой? — тихо рассмеялся Риндо, передавая ей шлем. Идея была абсурдной, глупой и безответственной, но Судзуки уже взяла шлем и надела его. Если ей суждено попасть в неприятности из-за нахождения с несовершеннолетним за рулём, это не так страшно. — Держись крепче, и, к тому же, тут недалеко. Мы ведь в этом же районе живём.       Юри лишь обхватила руками талию парня, прижимаясь ближе. Сердце начало колотиться как бешеное. Она переживала за фотоаппарат, который был в сумке, но ничего страшного с ним не случится. Байк тронулся с места, постепенно набирая скорость.       Разглядывая по сторонам знакомый район, Юри думала, где они остановятся. Риндо действительно везёт её к новому дому, который они с Раном делят? Её поразил тот факт, как легко парень справлялся с байком, как он ехал и даже не нарушал правил. Это удивляло и успокаивало одновременно. Сейчас народ в основном спешил домой с работы. Юри задумалась, как хорошо, что мама сейчас в отъезде. Если бы она узнала об этом, разговоры о переезде к отцу были бы частой темой, чтобы обезопасить дочь. Но мало что могло изменить, и Судзуки сама решила остаться в Токио, хотя и навещала папу на каникулах.       Из раздумий её вывел Риндо, который уже припарковался возле высокого жилого здания. Сколько здесь этажей? Не сосчитать. Семьдесят-восемьдесят? Сняв шлем, она тут же заговорила: — Вы что, тут живёте? — удивлённо сказала она. — Ага, впечатлена? — Но откуда... — Ты всё узнаешь, Юри, поверь. А теперь пошли скорее.       Немного колеблясь на месте, Судзуки всё же шагнула, направляясь за Риндо. С каждым шагом сердце колотилось всё сильнее. Волнение пробивало до самых костей, но также она удивлялась. Квартиры здесь стоят бешеных денег, а машина? Она ведь не из дешёвых. А байк Риндо? Да точно такой же, заоблачной цены. Их родители в принципе не бедные люди, живущие в достатке, но после ареста отец отказался от родных сыновей. Так что же это значит? Поднимаясь на этаж по бесконечному лифту, девушка сжимала в руках сумку с фотоаппаратом. Риндо наблюдал за ней спокойно и тихо, легкая улыбка играла на его лице. — Так ты теперь профессиональный фотограф? — спросил он. — Да, это мое любимое занятие, — ответила девушка. — Тогда организуешь мне фотосессию? — с улыбкой предложил Риндо. Судзуки рассмеялась, но кивнула. Это немного разрядило обстановку. — Скажешь потом, как тебе хочется? Меня сложно назвать профи, но можно и по-другому. — Обязательно, — ответил Риндо. — Я уверен, ты прекрасно справляешься. Тебе же всегда этого хотелось. Лифт остановился, и они вышли на этаж. Риндо, ухватив девушку за локоть, повел ее к нужной двери. — Ну вот и пришли. Обычно за порядком слежу я, но сегодня очередь за Раном. Не удивлюсь, если он проспал. — Что такое? — спросил Риндо, открывая входную дверь.       Темнота и тишина встретили их, а также теплый воздух, как будто дома никого не было. Но услышав голос, у Судзуки все внутри перевернулось. — Риндо, чего так долго? Надо было просто забрать тот хлам и вернуться. И, кстати, я убрался, так что не ори на всю квартиру. А еще знаешь что...       Ран вышел из комнаты, направляясь к выходу, но, увидев брата и Судзуки, резко замолчал. Он пристально рассматривал девушку, удивленный, но через секунду на его лице появилась улыбка. — Цветочек? Неужели ты сама решила появиться здесь? Неожиданно.       Риндо уже разулся и молча направился в комнату, закрывая за собой дверь. Без него стало как-то небезопасно, и Судзуки не знала, как себя вести. Ее смущало, что Ран был без футболки, только огромная татуировка и темные домашние штаны. — Риндо привез меня. Нам нужно поговорить, — сказала Судзуки. — Неужели? Для тебя все что угодно, — ответил Ран, подходя ближе. Он вдышал аромат девушки, улыбаясь, как довольный кот, но не касался ее, оставляя лишь расстояние. — Пошли на кухню, цветочек, — сказал Ран, направляясь к кухне.       Судзуки разглядывала квартиру, пока шла за Раном. Это были настоящие хоромы: огромная квартира с большими панорамными окнами, диджейский пульт, своя система, огромный угловой диван. Две двери, в которую вошел Риндо, и другая, откуда вышел Ран. Это место идеально подходило для вечеринок. На кухне была барная стойка. Увидев все это, Судзуки разглядывала с широко открытыми глазами. — Откуда у тебя такая огромная квартира, Ран? — А? Ну, знаешь, связи, милая, — усмехнулся Ран. Но девушка понимала, что он отмалчивается и не говорит ей правды. — Что будешь? Сок, кофе, воды, чаю или чего покрепче? — Нет, спасибо. Можно мне просто чаю. — Зеленый без сахара, я помню, — сказал Ран, ставя чайник. После этого он повернулся к ней, глядя в глаза.       Судзуки разглядывала его: черты лица, распущенные длинные волосы, к которым хотелось прикоснуться. Ее взгляд скользнул ниже, и, почувствовав жар, прилипший к щекам, она отвернулась, смотря в окно. — Так о чем ты хотела поговорить, цветочек? —Я не знаю, как нам быть, Ран. Я не понимаю, что ты делаешь и говоришь, и мне это кажется неправильным».       Голос Юри дрожал, ей было непросто говорить. Ран ничего не ответил, молча дождался, пока закипит чайник, налил чай и поставил кружку рядом с Юри. Затем спокойно заговорил: — Я всегда любил тебя, Юри. — Любил? В каком смысле? Как друг или... — Как парень любит девушку. В моём понимании любовь — это нечто неопределённое. Знаешь, когда мы начали сближаться, я почувствовал, что становлюсь другим. Всё внутри переворачивается, когда я думаю о тебе.       Ран просто сказал о своих чувствах. Юри застыла с кружкой в руках, пытаясь всё переварить. — Так вот почему ты избил того Такую? — О господи, Юри! — Ран издал умоляющий стон. — Ты серьёзно? Зачем сейчас думать об этом слабаке, который имел право посмотреть на тебя и надеяться, что у вас что-то получится? Он просто неудачник. — Прекрати! — не выдержала Юри. — Ты ничего не знаешь и делаешь такие выводы. — О, поверь мне, милая, я знаю многое. Как он говорил со своими друзьями о тебе. Я никогда никого не избегаю просто так запомни это раз и навсегда.  — И что он говорил? — Что он тебя возьмёт, — пожал плечами Ран. — Описывал это в таких мерзких подробностях. Этот чертов девственник и неудачник.       Гнев и негодование закипели внутри Юри. Как Такуя мог так говорить о ней? От этих мыслей ей стало мерзко. Но Ран не успокаивался. — Я никому не позволю говорить так о тебе, потому что ты моя. — Я не твоя, Ран. — Ты снова говоришь это, но каждый раз ошибаешься. Знаешь, за этим довольно забавно наблюдать, — произнёс Ран, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. Юри резко поднялась со своего места и подошла к нему почти вплотную. Её глаза сверкали гневом, а голос дрожал от негодования. — Ты идиот, Ран Хайтани! — выпалила она. — Можешь и дальше бить кому угодно морды, заниматься черт пойми чем. Это твоя жизнь, твой путь, который ты выбрал. Но меня в ней не будет, ясно?       Ран молчал. Его лицо стало мрачным и отстранённым, а взгляд — непроницаемым. Юри охватила дикая злость. — И почему же ты молчишь? — прошипела она, ударяя кулаками по его груди. — Ты оставил меня! Ты не писал мне, заставил исчезнуть, когда я в слезах умоляла тебя не делать этого со мной, чёртов придурок!       Горячие предательские слёзы потекли по её щекам. Ран резко перехватил её запястья, прижал к себе и поцеловал. Это было неожиданно, властно и бесцеремонно. Он словно пытался доказать, что всё ещё контролирует ситуацию.       Секунда. Две. Три. Четыре. Пять.        Юри почувствовала, как её сердце бешено колотится. Она резко оттолкнула его от себя. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Молчание было напряжённым и вязким, как смола. — Что это было? — Поцелуй очевидно, — Ран улыбнулся. — Если его так можно назвать.       Не сказав ни слова, Судзуки развернулась к выходу, решив больше не оставаться тут. — И куда ты собралась? — донеслось из кухни. — Подальше от тебя! — крикнула она. — Господи... Я подвезу тебя домой. Уже поздно. — Не поеду с тобой, ясно?       Ран уже ушел в свою комнату, но через пару секунд вернулся в сером худи. — Нет, не ясно. Уже поздно. Я подвезу.       Юри метала в него стрелы, поджав губы. — Не буду к тебе лезть, — отмахнулся он. — Обувайся.        В его действиях проскальзывал тот самый Ран, которого она знала. Вдохнув, она смирилась и пошла ему навстречу.       Выйдя на прохладный воздух, Юри вспомнила, что не попрощалась с младшим Хайтани. — Передай Риндо извинения, что не попрощалась с ним, — бросила она. — Вот как? То есть о Риндо мы беспокоимся, а обо мне нет? — Нет, — отрезала она и села на переднее сиденье. — Жестоко, однако, — сказал Ран. — Ты переживешь, — ответила Юри.       Он снова засмеялся. — Узнаю прежнюю тебя, цветочек. Ладно, поехали.       Сумерки полностью опустились на город. Роппонги был светлым, как будто был еще день. Множество вывесок, флаеров, огней, людей — несмотря на вечер воскресенья, было как всегда много. — Тебя завтра подвезти в школу? — Издеваешься? Нет, конечно! — Тогда заеду после занятий. — Даже не смей заезжать, Ран! — Какая же ты колючая, Юри.       Остаток пути они молчали. В салоне тихо играла музыка, пытаясь заглушить тишину. Но мысли Юри уходили далеко, в голове каша. Она хотела все прояснить, но в итоге стало еще запутаннее, чем было. А у Рана-то первый поцелуй? Ведь Юри вряд ли Хайтани хранил подобное. Он наверняка уже с кем-то... Отогнав эти мысли, они оказались возле дома. — Спасибо и пока. — А как же поцелуй на прощание? — Обойдешься.       И девушка вышла из машины. Ран подождал, пока она зайдет в дом, и, постояв немного, тронулся с места. Теперь, когда он разложил все начистоту перед Юри, оставалось только одно: чтобы девушка сама захотела быть рядом.