Астрея Гринграсс и Тени Молчания

Первого мая разразился новый скандал, показавший, насколько шатким был контроль Кэрроу над информационным пространством школы. Во время обеда в Большом зале дверь с грохотом распахнулась и в зал ворвался Терри Бут. Он не добежал и до середины зала, как выкрикнул на всю каменную громаду: «ПОТТЕР ОГРАБИЛ ГРИНГОТТС! ОН СБЕЖАЛ НА ДРАКОНЕ!» На секунду зал затих: все успели услышать каждое слово. Амикус Кэрроу взревел и взметнулся с места так быстро, что опрокинул стул. Он пересек зал за несколько огромных шагов. Терри даже не пытался убежать. Он стоял, тяжело дыша, с блестящими глазами, глядя на надвигающуюся на него тень. Кэрроу не стал тратить время на заклинания. Он ударил его кулаком в лицо. Звук удара, хруст был слышен на весь зал. Терри рухнул на пол. Кэрроу, побагровев, схватил его за шиворот и потащил к выходу, швырнув на ходу: «Десять баллов с Когтеврана! Остальным — молчать!» Но молчать уже было невозможно. Поттер… Гринготтс… дракон… Слова летали по залу, ударяясь о стены и возвращаясь с новой силой. Я сидела, сжимая в руке ложку так, что пальцы побелели. Поттер действовал, не просто прятался. Я встретилась взглядом с Дафной через стол. В ее глазах, обычно таких сдержанных, горел тот же самый дикий, неуместный восторг, что, наверное, был и в моих. Астория сидела, приоткрыв рот, забыв даже про еду. Кэрроу могли пытать Майкла Корнера, могли избивать Терри Бута, могли ловить и наказывать всех, кто шептал. Но они не могли остановить нас. Второго мая день прошел не хуже и не лучше многих других. Вечером мы долго болтали в кроватях с Дафной и Асторией, прежде чем улечься. Дафна пеняла мне, что я едва успела вернуться до отбоя. «Ты опять в библиотеке засиделась? Лишь бы эти тебя не поймали, всякое может быть!» Я промямлила что-то невнятное про «перепроверку ингредиентов для зелья», хотя на самом деле разливала в туалете Миртл новую партию и позабыла о времени. Сказать ей правду, конечно, не могла. Мы едва успели задремать, как ночную тишину разорвал оглушительный грохот. Астория взвизгнула с перепуга, и мы выбежали в гостиную в ночных рубашках, хватая на ходу мантии. Вместе с нами выскочили и остальные. В этот момент в гостиную, запыхавшись, ворвался Слизнорт. Его лицо было серо-зеленым. «Одевайтесь, быстро! Через пятнадцать минут — все в Большом зале!» — выпалил он, не глядя ни на кого, и помчался дальше. Мы переглянулись. У меня начало мелко трястись внутри, холодная дрожь пробежала по спине. Такого еще не было. Даже во время самых жутких наказаний Кэрроу не собирали всю школу посреди ночи. Когда мы поднялись в главный холл, то увидели источник ужасного шума. По коридорам тяжелой, грохочущей походкой, лязгая латами и размахивая медными булавами на цепях, маршировали доспехи. «Что происходит?» — прошептала Дафна, оглядываясь на декана. Но Слизнорт уже не отвечал. Он метался между группами учеников, нервно пересчитывая головы и подгоняя отстающих. Волшебный потолок Большого зала был темным, усыпанным немигающими звездами. Под ним за четырьмя длинными столами сидели растрепанные, напуганные школьники — кто в накинутой на плечи дорожной мантии, кто в домашнем халате поверх пижамы. Среди живых мелькали жемчужно-белые фигуры призраков. Все глаза, и живые, и мертвые, были прикованы к высокой, прямой фигуре профессора МакГонагалл, стоявшей на возвышении в центре зала. Позади нее, как стена, выстроились остальные преподаватели. Я увидела профессора Флитвика, профессора Стебль в помятой шляпе, кентавра Флоренца, а также… других. Тех, кого мы не видели в замке целую вечность или не видели вообще никогда. Я узнала Люпина, выглядевшего усталым, но собранным. Рядом с ним — миссис Уизли, лицо ее было жестким, а за спиной виднелись рыжие волосы близнецов и… Билла Уизли со шрамом, криво улыбающегося чему-то своему. Они не были в мантиях, а в походной одежде, и у всех в руках были палочки. Профессор МакГонагалл заговорила. Ее голос, обычно четкий и звонкий, звучал сейчас приглушенно, но с невероятной силой, доносясь до каждого уголка. «Всем несовершеннолетним учащимся необходимо срочно эвакуироваться. На школу надвигается Волан-де-Морт со своей армией». В зале пронесся приглушенный, коллективный вздох ужаса. Кто-то всхлипнул. «Эвакуацией будут руководить мистер Филч и мадам Помфри, — продолжала она, не обращая внимания на шепот. — Старосты, по моему сигналу вы организуете свои факультеты и доставите порученные вам группы к месту эвакуации». Многие сидели в полном оцепенении, не в силах пошевелиться. И тогда из-за стола Пуффендуя поднялся Эрни Макмиллан. Его голос, немного дрожащий, но громкий, прозвучал на весь зал: «А если мы хотим остаться и принять участие в битве?» Его слова повисли на секунду, а потом все начали бурно хлопать. Профессор МакГонагалл подняла руку, и шум постепенно стих. «Совершеннолетним можно остаться». «Где профессор Снейп?» — выкрикнула какая-то девочка за нашим столом, я не понимала, кто это, мне кажется, я была немного в шоке. Профессор МакГонагалл слегка поджала губы: «Он, простите за вульгарное выражение, сделал ноги». На секунду зал замер, а потом из-за столов Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана прокатилась волна громкого, почти истерического смеха и новых аплодисментов. Мы сидели молча. «Мы уже установили вокруг замка защитные заклинания, — снова заговорила МакГонагалл, перекрывая шум, — но вряд ли они продержатся долго, если мы не примем дополнительных мер. Поэтому прошу вас двигаться быстро и организованно…» И тут раздался другой голос, он разнесся по Большому залу, высокий, холодный и абсолютно ясный. Невозможно было определить, откуда он исходит: казалось, говорят сами древние камни. «Я знаю, что вы готовитесь к битве». Из-за столов раздались испуганные вскрики. Рядом со мной Астория вцепилась мне в руку так, что стало больно. Все затравленно озирались, пытаясь понять, откуда доносится этот леденящий звук. «Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников». В Зале наступила теперь полная тишина. Мое сердце стучало где-то в горле. «Отдайте мне Гарри Поттера, — сказал голос Волан-де-Морта, — и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи». Голос умолк. Тишина повисла еще гуще, пропитанная ужасом и немым вопросом. Все головы повернулись, все глаза, тысячи невидимых лучей, устремились на одну точку — на Гарри Поттера, неподвижно сидевшего за гриффиндорским столом. Я только сейчас его заметила, не знаю, как могла упустить раньше. Происходящее казалось сном. И тут из-за нашего стола вскочила Пэнси. «Да он же здесь! — закричала она, замахиваясь рукой в сторону Гриффиндора. — Поттер здесь! Хватайте его!» «Овца!» — неожиданно среагировала Астория, бросив это в лицо Пэнси как пощечину. И в этот же момент все остальные три стола — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран — как один вскочили, повернулись к нашему столу, и десятки палочек направились в нашу сторону. Пэнси, оглушенная криком Астории и этим единодушным движением, замерла с открытым ртом. Профессор МакГонагалл медленно обвела взглядом зал. Ее взгляд на секунду задержался на направленных в нас палочках, но она ничего не сказала. Вместо этого она обратилась к Пэнси с преувеличенной вежливостью: «Благодарю вас, мисс Паркинсон. Вы первая покинете этот зал в сопровождении мистера Филча. За вами пойдут остальные ученики вашего факультета». Мы вышли из Большого зала строем, следом за дрожащей Пэнси и сутулым, мрачным Филчем. Блейз подбежал ко мне и попытался взять за руку, но я отстранилась. Он смотрел, как его оттеснили от меня Дафна и Астория и просто повторил мое имя еще раз. Я обняла девочек: «Мне надо кое-что забрать из спальни, и я всех догоню, ничего страшного, — я чмокнула обеих в щеку и обернулась к бредущему рядом Нотту, — Тео, присмотри пока за ними, хорошо?» Мне кажется, девочки были в этот момент в каком-то ступоре и не совсем даже слышали, что я говорила, только Астория покрутила головой, когда я начала от них отставать, но Тео неожиданно взял обеих за руки и повел дальше. Блейз снова прошел мимо меня и прошептал: «Астрея, не надо!» — но я его не слушала больше. Улучив момент, когда толпа ненадолго сбилась у поворота, я подошла к Филчу и дотронулась до его засаленного рукава. «Мистер Филч, — прошептала я так тихо, что едва шевельнула губами. — Потом зайдите в туалет Миртл, пожалуйста». Он не обернулся, но его плечо под моей рукой слегка дернулось. Я тут же отстала, растворившись в тени, пока наш поток, подгоняемый другими старостами, двигался дальше. Я видела, что Дафна и Астория искали меня глазами, но сейчас не до этого было, не до них. Призрак Кровавого Барона проплыл мимо, его прозрачный взгляд на миг задержался на мне. Я улыбнулась ему и бросилась к туалету Миртл. Только сегодня я приготовила свежие партии, их даже не успели забрать. Я проверила все тайники, все бачки. Достала из-под раковины две прочные холщовые сумки и начала паковать флаконы, сортируя их: кровоостанавливающие и костерост — в одну, обезболивающие и успокоительные — в другую. Руки работали быстро, почти сами собой. Миртл влетела за мной следом, колыхаясь от волнения. «Почему ты не уходишь?!» — ее голос звучал как шелест порванной шторы. «Здесь столько зелий, — ответила я, даже не поднимая глаз, укладывая очередной ряд флаконов. — Они им пригодятся. Их нужно отдать». «Я не хочу, чтобы ты умирала…» — прошептала она, и в ее голосе не было ни каприза, ни обиды. Я на секунду остановилась, встретив ее взгляд. «Я постараюсь не умереть, но ничего не обещаю. И остаться с тобой в туалете тоже…» Я махнула палочкой, и огонь под котлами погас. В нем больше не было необходимости, доварить я уже ничего не успею. Так или иначе, сегодня все заканчивалось. За дверью гремела, гудела и плакала эвакуация. Звук сотен ног — быстрых, неуверенных, спотыкающихся. Голоса старост, старающихся перекричать панику, рев младшекурсников. Я не обращала внимания, продолжая укладывать флаконы удобнее, чтобы не разбились. Потом увидела десяток пустых флаконов и котел с недоваренным зельем. Я постояла, подумала, затем залезла под мантию, оторвала кусок ткани от футболки и порвала его на длинные лоскуты с помощью диффиндо. Миртл удивленно наблюдала. «Жидкость достаточно горючая, — пояснила я без эмоций. — Флаконы можно заткнуть этими тряпками, поджечь и бросать». Я аккуратно разлила маслянистую жидкость по бутылкам, заткнула их промасленными лоскутами и сложила в отдельную, третью кучку. Звуки за дверью постепенно стихали. Эвакуация подходила к концу. И тут, как и было условлено, зашел Филч. Он стоял на пороге, как всегда угрюмо поджав губы, и смотрел на меня. «Мистер Филч, — начала я, поднимаясь. — Тут две сумки. В одной — кровоостанавливающие и костерост, в другой — обезболивающие и успокоительные. Вам нужно отнести их туда, где мадам Помфри будет принимать раненых. Все они маркированы, в углу маленькое обозначение, покажите ей. Она будет где-то в безопасном месте, в подвале или…» Он молчал. Я подошла к нему ближе, вытащила из кармана маленький флакончик с густой мазью. «Это мазь от ран и ожогов. Возьмите ее себе. И… спрячьтесь. Вы в гораздо большей опасности, чем многие из нас». Он медленно, будто нехотя, протянул руку и забрал флакон. Покрутил его в своих корявых пальцах, не глядя, кивнул. Потом его взгляд упал на третью кучку — на бутылки с тряпками. «А там что?» — спросил он сиплым голосом. «Горючая смесь», — просто сказала я. Он снова кивнул, уже как будто что-то решив. «Я потом заберу. А ты уходи». «Хорошо», — сказала я. И мы смотрели друг на друга через тусклый свет угасающих светильников, и оба отлично понимали, что «хорошо» — это ложь, что никуда я уходить не собираюсь. Филч хмыкнул, еще раз взглянул на сумки. «Обезболивающее и кровоостанавливающее?» — переспросил он, будто закрепляя в памяти, где и что, я кивнула в ответ. Он подхватил тяжелые сумки, взвалил их на плечо с неожиданной для своего возраста силой, бросил на меня взгляд и вышел, покачивая головой. Его шаги быстро затихли в пустом коридоре. Я осталась одна. С одной стороны, мне было даже немного обидно, что он ни слова не сказал про мою лабораторию, про мои месяцы работы, про то, что он знал, молчал и даже помогал, не зря же он пустил меня в тайный ход. С другой стороны, сейчас было не до этого. Все эти тайны, вся эта подпольная гордость — какое теперь они имели значение? Пусть мое тщеславие и было слегка задето — я удивлялась себе, что вообще способна думать о таком. Туалет Миртл погрузился в непривычную тишину, и мы с ней стояли, глядя друг на друга. Я видела, как ее прозрачное лицо искажается от беспокойства, а она — как меня трясет мелкой дрожью. «Я, пожалуй, пойду», — сказала я, и попыталась улыбнуться. Губы не слушались, вышла какая-то жалкая, кривая гримаса. Миртл прижала прозрачные руки к груди, ее огромные глаза за стеклами очков наполнились такой тоской, что стало больно смотреть, но она ничего не сказала, и я вышла в коридор, где творился хаос. По сводчатому проходу метались перепуганные школьные совы, вырвавшиеся из совятни. Они бились о стены, роняли перья, их крики сливались в оглушительный гам. Миссис Норрис, взъерошенная и шипящая, безуспешно пыталась их согнать в кучу или хотя бы унять, мечась под градом перьев. Я прошла сквозь эту бурю, пригнув голову. Портреты волшебников и волшебниц в камзолах, кружевных воротниках, доспехах и пышных мантиях перебирались из одной картины в другую, создавая живой, непрерывный поток информации. Они выкрикивали новости, перебивая друг друга. «…разбомбили юго-западную горгулью, пролом в стене!» «Где Флитвик? Кто-нибудь видел Флитвика?» «Не подходи к окнам на третьем этаже! Они там!» Один седовласый волшебник в богато расшитом халате крикнул мне: «Девочка! В подвал! Быстро!» Я стояла, прислонившись к холодному камню, и просто дышала, пытаясь вдохнуть в оцепеневшие легкие хоть каплю решимости. В голове была пустота. Что я должна делать? Куда идти? Мимо меня, не глядя по сторонам, тяжелой, уверенной походкой прошел седой, коренастый мужчина. Густая, неопрятная борода и пронзительный взгляд из-под насупленных бровей. Аберфорт, мой поставщик прошел мимо, даже не взглянув на меня. Я понимала, кто он, он меня не знал. С верхних этажей донесся глухой взрыв, и с потолка посыпались штукатурка и пыль, заставившие меня закашляться. И эта вибрация в камне, этот звук разрушения, наконец, выбил меня из ступора. Я выбрала узкую боковую лестницу и стала подниматься навстречу грохоту. В какой-то момент я застыла у окна: внизу, в клубах дыма и вспышках света, метались фигуры Пожирателей. Их было много, и они шли к замку. Навстречу им бежала толпа защитников, и среди них я увидела Аберфорда, который вроде бы недавно встретился мне. Не раздумывая, я вскинула палочку и, почти не целясь, швырнула в толпу наступающих внизу пару ослепляющих заклинаний. Они ударили в стену, осыпав искрами. Я даже ни в кого не попала. Но меня заметили. Вверх, прямо в мое окно, ударил ответный луч зеленоватого огня. Я отпрыгнула, пригнувшись ниже подоконника. Дальше я двигалась ползком, прижимаясь к стене под окнами. Над головой с воем пролетали заклинания, взрываясь где-то сбоку. Каждый удар выбивал из древних стен куски камня, которые с грохотом обрушивались вниз. Я прижималась к полу, ползла дальше, иногда замирая в нишах, где раньше стояли доспехи. Ничего героического в этом не было — только липкая грязь на коленях, запах гари в носу и дикое желание провалиться сквозь землю. В какой-то момент я выбралась на очередной этаж, едва успев юркнуть в глубокую нишу от очередного залпа, я уже даже не понимала, откуда он шел. Высунувшись, увидела, как из стены в дальнем конце коридора вырвались, сцепившись в клубок, несколько человек на метлах. Уизли с Гойлом, Грейнджер, Поттер и Драко. Самая невероятная компания. Они врезались в противоположную стену с оглушительным треском. А я подобралась поближе, все еще скрываясь. Драко свалился с метлы и замер, лежа ничком, судорожно задыхаясь и кашляя так, будто пытался выплюнуть собственные легкие. Гарри перекатился на спину и сел, потирая голову. «К-крэбб», — выдавил Драко, когда смог сделать вдох. «Его больше нет», — жестко, сказал Рон. Замок содрогнулся от нового грохота, и прямо сквозь стену, с дикими криками, промчалась кавалькада прозрачных всадников — Клуб Обезглавленных Охотников. Их отрубленные головы, зажатые под мышками, издавали кровожадные крики. Уизли, Поттер и Грейнджер сидели рядом, что-то ковыряя в руках — какой-то маленький предмет. А потом в коридор с ревом ворвались Пожиратели. С ними боролись Перси и Фред Уизли. Троица рванула на помощь. Я же подбежала к Малфою и Гойлу. Грегори не приходил в себя: я трясла его за плечо — никакой реакции. С Малфоем было проще — он был в сознании, просто оглушен и обожжен. Я оттащила их обоих в сторону, подальше от линии огня, влила Малфою в рот остатки успокаивающего зелья. Он разлепил покрасневшие глаза и посмотрел на меня непонимающе. «Опять ты обгорел», — выдохнула я, протягивая ему баночку с мазью. «Сколько можно?» Он молча взял ее дрожащими руками. С Гойлом было хуже — он не приходил в себя. Из-за поворота от лестницы, пригнувшись, подполз Филч. «Ранены?» Я кивнула на Гойла. «Ему совсем плохо. Не приходит в себя». Филч подхватил огромного парня, взвалил его на плечи с неожиданной силой и, обернувшись, рявкнул: «Сами выберетесь?» Мы кивнули, и он исчез в дыму, унося свою ношу. Мы пошли за ним — я почти тащила Малфоя, который ковылял, опираясь на меня и на стену. И в этот момент сзади, оттуда, где только что сражались братья Уизли и Поттер, раздался новый взрыв. Его волна ударила нам в спины. Мы услышали крик, но, не оглядываясь, бежали по лестнице. Филч впереди нес Гойла вниз с невиданным проворством. Лестница под нами вдруг содрогнулась и начала двигаться, меняя направление. Мы кубарем покатились вниз по ступеням, цепляясь за поручни, друг за друга. Я ударилась плечом, потом головой. В этот момент в лестницу, прямо под нами, ударило очередное заклятье. Нижние ступени исчезли. Я пролетела вниз последние несколько футов, задела еще одну лестницу головой, потеряла сознание, и пришла в себя, кажется, когда ударилась о каменный пол. Воздух вырвался из легких с хрипом. Все внутри сжалось, особенно правый бок, куда пришелся основной удар. Боль была такой острой, что я закричала, но крик потерялся в общем гуле — или это просто в ушах гудело? Я попыталась встать, опереться на руку, но не вышло, и я сползла с обломков лестницы на относительно ровный пол, пытаясь отдышаться. Казалось, это первый этаж. Вокруг клубилась пыль от обрушения. Когда она начала оседать, я открыла глаза и увидела в стене напротив огромный пролом во внутренний дворик. Оттуда на меня надвигалось что-то огромное, черное, многоногое. Акромантул. Весь воздух разом вылетел из моей груди, по спине и лбу побежал ледяной пот. Моя фобия, из-за которой я вздрагивала даже при виде крошечного паучка на потолке, сработала сейчас с удесятеренной силой. Он был огромен, я видела каждую волосатую лапу, размером с мою руку, множество черных, блестящих глаз, как его жвала двигаются. Он шел прямо на меня, а я не могла пошевелиться, ее могла нащупать свою палочку, не понимала даже, где она. Не могла собрать в голове ни одного заклинания, даже самого простого. Он убьет меня. Он сейчас убьет меня. Я даже крикнуть не могла, дыхание остановилось. И в этот момент кто-то схватил меня сзади под мышки и резко потащил по полу назад. Боль в боку вспыхнула с новой силой, и на этот раз я закричала, может быть, я даже потеряла сознание ненадолго, не могу вспомнить. Драко втащил меня в ближайший дверной проем — кабинет трансфигурации — и швырнул на пол, не церемонясь. Сам бросился к двери и начал подпирать ее всем, что находил: стульями, столом. Я отползла в угол, и меня вырвало в стоявшее там ведро для мусора. Потом я еще долго откашливалась, пытаясь побороть тошноту и дрожь, стоя на четвереньках. Слезы текли по лицу, смешиваясь с пылью и потом. Наконец, я сдалась и просто села, прислонившись к прохладной стене, и закрыла глаза. Когда я снова их открыла, то увидела, что Малфой сидел на столе напротив и смотрел на меня. Его лицо было грязным, в царапинах, волосы прилипли ко лбу. «Тебе лучше?» — спросил он хрипло. Я кивнула, сглотнув ком в горле. Потом, через силу, спросила в ответ: «А тебе?» Он пожал плечами, глядя куда-то в пространство между нами. Наполовину поднявшись, я прислонилась к холодной стене, стараясь отдышаться, нащупала флакон, на который, слава Мерлину, нанесла заклятие неразбиваемости. Выдавила последние капли в рот. Шум в ушах отступал, но страх все еще сидел где-то в основании позвоночника. Драко все еще сидел на столе напротив, вытирая пыль с рукава. Его взгляд скользнул по пустому флакону в моей руке. «Мне тоже лучше. Зелье помогло. Откуда у тебя оно?» Он не ждал ответа, лишь махнул рукой: «А, не рассказывай. Я трижды ловил Асторию, когда она раздавала такие по углам в гостиной. Вы, Гринграссы, вечно такие…» Что-то внутри меня дрогнуло, а потом сорвалось. Сквозь гул в ушах я услышала собственный истеричный хохот, он рвался наружу, выжимая слезы, которые тут же потекли по грязным щекам. Где-то за стеной, в коридоре, еще ползли гигантские пауки, а я хохотала, пока не начало сводить живот. «Я не знала, — выдохнула я, наконец, вытирая ладонью мокрое лицо. — Я не знала, что Астория раздавала их на факультете. Это же… смешно. Я никогда не спрашивала, куда они идут, просто варила». Драко смотрел на меня растерянно, а потом тоже засмеялся. «Ты? — Он покачал головой. — Никогда бы не подумал. Я был уверен, она сама их и варила». Он помолчал, словно собираясь с мыслями, и добавил тише, глядя куда-то мимо меня: «Я ее не сдавал». В этих словах было что-то жалкое и гордое одновременно — крошечный подвиг, за который некому было сказать спасибо. Я фыркнула, снова чувствуя, как подкатывает нервный смешок. «Да ты ее не сдавал, потому что она тебе нравится. Ты всегда ей позволял больше, чем другим». «Неправда!» — отрезал он, но щеки его слегка окрасились. Я решила не давить, вместо этого кивнула на его разодранный рукав. «Что вы там с Поттером делали?» Он вздохнул, и на его лице снова появилось то усталое выражение, которое я замечала у него все чаще. «Поттер что-то искал в Выручай-комнате, я решил проследить. Думал, если пойму, что именно, смогу это отдать… Ему. Может, тогда…» Голос его сорвался. «Драко, ты правда такой дурак?» — вырвалось у меня, и он пожал плечами с какой-то безнадежностью. «У него мои родители. И он все равно победит. Ты бы тоже так думала, если бы видела то, что видел я». Он отвел взгляд, его пальцы бессознательно сжали край разорванной ткани мантии. «В любом случае, у нас не получилось. Крэбб… Крэбб вызвал Адский огонь, — я ахнула, — и не смог его остановить. Мы все чуть не сгорели. Уизли с Поттером вытащили меня и Гойла. Крэбб — Он не договорил, просто резко кашлянул, будто в горле у него стоял тот самый дым. — Зачем мы вообще изучали этот проклятый огонь?» «Нет, зачем вы вообще туда поперлись? — спросила я тише. — Ну, подумай. Он же все равно убьет и тебя, и родителей твоих рано или поздно». «Может, и убьет», — согласился он с пугающей покорностью. «Но они нашли то, что искали?» — он кивнул, медленно, будто через силу. «Да вроде. Я плохо помню… надышался дымом, все плыло. Если бы не зелье… Спасибо». Он машинально провел тыльной стороной ладони по губе, и я заметила свежую ссадину, из которой сочилась кровь. «Это когда падали? Раньше вроде не было». «Нет. Это мне Рон наподдал, когда я к тебе бежал. Там, с акромантулами, еще Пожиратели подошли, чуть на меня тоже не напали. А эти… уложили Пожирателя, и меня заодно ударили». Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Звезды перед глазами пропали, дыхание выравнивалось. «Получается, он спас тебя, чтобы ты спас меня». Драко пожал плечами, как будто эта мысль была слишком сложной, чтобы ее обдумывать сейчас. Вместо этого он окинул меня оценивающим взглядом, от моих дрожащих рук до бледного лица. «Как ты собираешься сражаться, если так боишься пауков? — спросил он с легким, почти клиническим интересом. — Акромантулов там сотни». Я побледнела еще сильнее, представив на секунду это море гигантских пауков. Желудок сжался. Но в кабинете-то их не было. Я заставила себя распрямиться. «Не знаю, — честно призналась я. — С детства этот страх. У нас домовик всех пауков выводил. Не знаю, как я выйду». Здание тряслось. В этот момент из коридора донесся дикий, рвущий душу рев, больше похожий на крик раненого зверя, чем на человеческий голос: «ХАГРИД!» Драко спрыгнул со стола и оглянулся: «И интересно, что там происходит, и выйти страшно. Палочки у меня больше нет». И тут, словно отвечая на его слова, в комнату влетела Миртл. Ее прозрачная фигура пронеслась сквозь стену. «Наконец-то я тебя нашла! Там акромантулы унесли Хагрида, и великаны дерутся!» — выпалила она одним духом. «Лиз!» — неожиданно для себя обрадовалась я и, опираясь на стену, с трудом поднялась на ноги. Драко бросил на меня недоуменный взгляд: «Почему Лиз?» Миртл, парившая у потолка, важно выпрямилась: «Миртл Элизабет Уоррен, очень приятно. Близкие друзья зовут меня Лиз!» Драко медленно перевел взгляд с нее на меня: «Очень здорово. Вы… друзья, что ли?» «Что ли друзья, — огрызнулась я, чувствуя, как жар бросается в щеки. Я повернулась к Миртл. — Как ты?» «Да я-то что, — отмахнулась она прозрачной рукой. — Вы как? Целы?» «Не очень, если честно. Поттер с Уизли дважды спасли Драко, а Драко спас меня». «О-о-о-о!» — нараспев протянула Миртл и стремительно спикировала к Драко, зависнув прямо перед его лицом. — «Вы с Поттером всегда мне нравились. Красавчики». Драко поперхнулся и отпрянул, наткнувшись спиной на стол.Миртл, довольная произведенным эффектом, выглянула в коридор. «Акромантулов больше нет. Но все дерутся. Выходить можно!» «Как-то не очень хочется», — пробормотал Драко, глядя на заваленный обломками проход. Я же, все еще шатаясь, сделала шаг к двери. Моя рука нащупала палочку у пояса — на удивление целую. В этот холодный, высокий, безжалостный голос проник повсюду, в каждый камень, в каждую мысль. «Вы храбро сражались…» Мы замерли, а Драко побледнел так, что стал похож на свой же призрак. Миртл затихла, ее прозрачное лицо исказилось гримасой давно забытого страха. Я прижалась спиной к стене. «…Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым… А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер… Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого, кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час». Голос смолк. У меня звенело в ушах. Я посмотрела на Драко. Он стоял, уставившись в пустоту. Я повернулась к Миртл, которая застыла, словно и ее пронзило этим звуком. «Лиз, — сказала я негромко. — Я не обещаю, что если через час умру, то останусь в замке призраком. Прости». Миртл всплеснула прозрачными руками, и ее лицо исказилось от ужаса и обиды: «Ой, ну что ты такое говоришь! Не смей!» Но я уже не слушала. Смотрела на Драко, который, словно очнувшись от гипноза, вдруг рванул к груде, забаррикадировавшей дверь, и принялся растаскивать завал, швыряя обломки стульев в сторону. Мы вышли в коридор втроем — я, Драко и неотвязно плывущая за нами Миртл — и побрели в сторону Большого зала. Ни вспышек заклинаний, ни криков, ни стонов. Только наши шаги, эхом отдававшиеся в пустых, полуразрушенных переходах. На каменном полу холла виднелись пятна крови. Изумруды из разбитых факультетских часов раскатились повсюду, поблескивая среди осколков мрамора и камня. Часть парадной лестницы лишилась перил и ступеней. Когда мы вошли в Большой зал, дыхание перехватило. Столы факультетов исчезли, а все пространство заполняли люди — стоящие, сидящие, лежащие. На возвышении у стены преподавателей, теперь хозяйничала мадам Помфри. Вокруг нее метались помощники — старшекурсники и несколько взрослых волшебников, чьи лица были мне незнакомы. Они перевязывали, поили зельями, утешали. Драко кивнул в сторону помоста. «Тебе нужно туда. Пусть посмотрят, что с твоим боком». Я вздрогнула. Я совсем забыла о боли, которая все это время словно пульсировала где-то отдельно. Только сейчас, после его слов, я ощутила ее снова. Мой взгляд упал на середину зала. Мертвые лежали в ряд. Их накрыли, чем могли — мантиями, простынями, кусками гобеленов. Вся семья Уизли собралась у одного из тел. Я, против воли, сделала несколько шагов ближе. И вздрогнула, узнав рыжие волосы и черты лица, которые всегда были парой, всегда дополняли друг друга в веселой гримасе. Это был Фред. Джордж стоял на коленях у изголовья, его плечи беззвучно тряслись. Миссис Уизли лежала на груди сына, ее тело сотрясали такие рыдания, что казалось, она разорвется. Мистер Уизли гладил ее по волосам, а по его щекам градом катились слезы. Я задрожала, сделала шаг вперед, потом еще один, пытаясь сдержать подступающие к горлу спазмы. И увидела два тела следом. Профессор Люпин и его жена Тонкс. Они лежали рядом, их лица, обычно такие оживленные, теперь были спокойны и умиротворены. Я охнула, и меня накрыла новая волна дрожи. Профессор. Мой любимый преподаватель, который помогал мне учиться, переписывался со мной, советовал книги, поддерживал мое стремление к знанию, когда такие, как Амбридж, делали все, чтобы помешать. Я зажала рукой рот, пытаясь подавить всхлип, отшатнулась, давая другим — тем, у кого, как мне казалось, было больше прав, больше горя, — подойти попрощаться. Почему-то я чувствовала себя здесь чужой, посторонней, не имеющей права на эти слезы. «Астрея, ты жива!» Голос прозвучал рядом — знакомый, воздушный. Полумна вышла из толпы и подошла к нам. Я не сдержалась — слезы брызнули из глаз, и я, забыв про боль в боку, обняла подругу так крепко, как только могла. Боль отозвалась диким уколом, но это было неважно, совсем неважно. Полумна мягко высвободилась и кивнула в сторону груды камней у того места, где раньше был огромный камин. «Пойдем, присядем». Мы уселись на холодные обломки. Драко стоял чуть поодаль, его взгляд блуждал по залу, останавливаясь на лицах, на телах, нигде не находя покоя. «Я видела тебя перед битвой за столом, — тихо начала Полумна. — Я была за своим, но ты меня не заметила». «Я… я была в шоке, наверное, — прошептала я. — Не смотрела по сторонам». Полумна просто сжала мою руку в ответ. Драко повернул к нам голову. «Что будет с ранеными? С такими…» «Тяжелых потом заберут в Св. Мунго, — ответила Полумна, ее голос звучал устало, но собранно. — Легких мадам Помфри долечит здесь, но у нее уже мало осталось зелий. Ребята сейчас подбирают раненых и убитых по замку». «Гойл? — спросил Драко почти беззвучно. — Он был без сознания, когда я его последний раз видел». «Он тоже отправится в больницу, — кивнула Полумна. И добавила, глядя прямо на Драко без осуждения, но с легкой грустью: — Хорошо, что ты переживаешь о друге, хотя он был плохим и мне не нравился». Драко покраснел, отвернулся и резко сменил тему. «Интересно, что там с Добби, он же с вами сбежал. Все детство со мной возился, а потом стал свободным, помогать Поттеру. Наверное, сейчас тоже сюда примчится…» Полумна посмотрела на него печально и покачала головой. «Добби умер, когда мы бежали из твоего дома, его убили кинжалом. Мы… похоронили его». Драко побледнел, и его лицо искривилось. «Наверное, это Беллатриса, — выдавил он. — Она… она бросала кинжал, насколько я помню». Он сжал губы так, что они побелели, взгляд снова ушел в пустоту. Не сказав больше ни слова, Драко резко развернулся и зашагал прочь, растворяясь в толпе. Я осталась сидеть с Полумной на камнях. Миртл, стоило Драко отойти, материализовалась рядом, присев (вернее, зависнув) на соседнем обломке. И Полумна начала рассказывать, иногда останавливаясь и глядя куда-то внутрь себя. О похищении из поезда, плене в особняке Малфоя, побеге, Поттере и коттедже Ракушка. Я слушала, не перебивая, Миртл вздыхала, и ее прозрачные слезы капали на камень. После этого Полумна все же отвела меня к мадам Помфри, та, едва прикоснувшись палочкой к моему боку, хмыкнула: «Сломано ребро, но в таких условиях это незначительная царапина. Отойди, не занимай место». Я молча отступила, прислонившись к холодной стене. Боль пульсировала с каждым вдохом, но это действительно было ничто по сравнению с тем, что виделось вокруг. Миртл парила рядом. «Лиз, — прошептала я, глядя на часы на стене, чьи стрелки неумолимо ползли вперед. — Час на исходе. Когда я буду умирать… не отходи от меня, пожалуйста». Она побледнела так, как только может побледнеть призрак, но кивнула. И не отплыла ни на дюйм. И тогда это случилось. Голос, усиленный магией, пронзительный и леденящий, разнесся по всему замку, пробуждая эхо в самых дальних его уголках: «Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него…» Слова впивались в уши, в мозг, выжигая последние остатки надежды. Все, кто мог ходить, поднялись, не глядя друг на друга, и пошли к выходу. Ноги несли сами, словно мы были марионетками. Я шла, чувствуя, как каждое движение отзывается острой болью в боку, но боль эта казалась теперь чем-то далеким, неважным. Миртл плыла где-то рядом. Мы вышли на свежий воздух. Предрассветная серая мгла висела над опустошенными газонами. Напротив, ровной, угрожающей шеренгой выстроились Пожиратели. В центре, невозмутимый и страшный, стоял Он. А рядом… рядом, сгорбившись под тяжестью ноши, стоял Хагрид. В его огромных руках лежало тело Гарри. «Нет!» — сдавленный, раздирающий крик профессор МакГонагалл прорезал тишину, и тут же его заглушил дикий, ликующий хохот Беллатрисы Лестрейндж. «Гарри! Гарри!» — начал нарастать ропот, потом крики, полные отчаяния и неверия. «МОЛЧАТЬ!» — крикнул Волан-де-Морт. Хлопок, ослепительная вспышка. И — абсолютная тишина, наложенная чарами. Никто из нас не мог произнести ни звука. «Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место!» Хагрид, рыдая, опустился на колени и бережно положил безжизненное тело на траву. «Видите? — голос Волан-де-Морта был сладок и ужасен. Он расхаживал позади тела, и мне казалось, я чувствовала его шаги на моей собственной коже. — Гарри Поттер мертв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!» «Он уже столько раз тебя бил!» — внезапно выкрикнул Рон. Его голос, полный ярости и слез, прорвал чары, и на мгновение защитники Хогвартса снова зашумели, но второй, более мощный хлопок снова сковал всех немотой. «Он был убит при попытке сбежать, — наслаждаясь, продолжал Волан-де-Морт. — Убит при попытке спасти свою жизнь…» И тут из толпы вырвался Невилл. Его лицо было залито слезами. Он метнул в Волан-де-Морта какое-то заклятие, но тот рассмеялся. «И кто же это? Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву?» «Это Невилл Долгопупс, повелитель! — залилась Беллатриса. — Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын мракоборцев, помните?» «Ах, да, припоминаю, — Волан-де-Морт скользнул взглядом по Невиллу, который стоял посреди нейтральной полосы, беззащитный и отчаянный. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик?» Невилл лишь сжал пустые кулаки, его плечи напряглись. «Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс!» «Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду!» — выплюнул Невилл. «Что ж, — голос Волан-де-Морта стал ласково-смертоносным. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернемся к первоначальному плану. На твою голову… пусть падет». В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то темное и бесформенное. Оно упало прямо в протянутую ладонь Волан-де-Морта. Он поднял этот потрепанный, пахнущий плесенью предмет — Распределяющую шляпу, и поджег. «В школе Хогвартс больше не будет распределения. Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех. Понял, Невилл Долгопупс?» Он направил палочку на Невилла. Тот застыл, скованный цепенящим чарами. Волан-де-Морт с жестокой театральностью нахлобучил на него пылающую шляпу. Огонь охватил ткань, и Невилл закричал — он горел заживо. Я вжалась в толпу, чувствуя, как Миртл леденеет рядом. Это был конец, мы все умрем. Сначала Невилл, потом все остальные. Но мир взорвался. Сначала — громоподобный, нарастающий гул сотен голосов, доносящийся с границ школы. Как будто сама земля поднялась на защиту. Потом — рев: «ХАГГИ!» Из-за угла замка, ломая остатки стены, вывалился какой-то великан, и великаны Волан-де-Морта ринулись на него, заставив землю содрогнуться. Примчались кентавры, и град их стрел обрушился на Пожирателей. И в этот же миг Невилл под пылающей шляпой дернулся, быстрым, невероятным движением скинул с себя горящую шляпу, и его рука нырнула в нее, и он достал меч. Все произошло так быстро, что мозг отказывался верить. Сверкнувшая дугой сталь пронеслась по воздуху — и огромная голова змеи взмыла вверх, на миг застыв в лучах пробивающегося рассвета, а затем с тяжелым, влажным стуком рухнула к ногам ее хозяина. Волан-де-Морт закричал. Начался хаос. Откуда ни возьмись, примчались фестралы с пронзительными криками, спикировал гиппогриф, и все они с яростью обрушились на шеренги Пожирателей. Те, не выдержав дикой атаки, дрогнули, и часть их рванула на нас, чтобы укрыться в замке от летающих тварей и града стрел кентавров. А мы пятились внутрь, отбиваясь. Я бросала заклятия, не целясь, в сгущающуюся массу темных мантий. Пусть попадет, пусть хоть в кого-то попадет. Противоестественный свет вспыхивал перед глазами, крики сливались в один. Пожиратели, оборотни, защитники — все смешалось в давке у порога. Я развернулась и побежала вглубь, перестав пятиться. И тут в правую руку, все еще сжатую вокруг палочки, прилетело огненное заклинание. Рукав вспыхнул жарким, цепким пламенем. Я закричала — от внезапности и боли больше, чем от страха, — и упала на колени. На меня следом прыгнул какой-то оборотень. Но его перехватила тяжелая, ржавая лопата, вмазавшая оборотню прямо в лицо с глухим стуком. Тот рухнул, и я увидела Аргуса Филча, стоявшего у дверного проема в Большой зал с лопатой в руках. Я пытаясь сбить пламя с рукава, отползти в сторону от всех бегущих, и тут мне на руку кто-то наступил со всей силы. Волна ослепительной, тошнотворной боли накрыла меня, мне кажется, я слышала, как хрустнули кости. Волан-де-Морт прошел, даже не взглянув вниз, как будто раздавил камень или ветку. Боль была такой сильной, что я, прежде чем мозг успел что-либо сообразить, закричала ему вслед, захлебываясь слезами и яростью: «Сука!» Это было самое жестокое, самое отчаянное, что я когда-либо сделала по отношению к нему. Конечно, он даже не обернулся. Пламя удалость сбить, но мантия обуглилась и боль в руке и размозженных пальцах пульсировала невыносимо. Волан-де-Морт уже был в центре Большого зала. Он метал заклятия направо и налево, его палочка мелькала, выписывая смертоносные узоры, и в то же время его голос, холодный и командный, раздавался над общим гулом, отдавая приказы своим сторонникам. Все больше людей — и наших, и врагов — врывалось в зал. Филч, отбросив лопату, схватил меня за плечо здоровой руки и оттащил к стене. «Будь тут, не высовывайся, девчонка!» — прохрипел он. Я сидела, прижимая травмированную руку к груди, и смотрела в зал. Слизнорт, все в той же изумрудной пижаме привел в зал еще людей — друзья, родители учеников, лавочники и домовладельцы Хогсмида. Домовые эльфы Хогвартса в наволочках и тряпье прибежали, размахивая ножами для мяса, сковородками, даже кастрюлями. Во главе них бежал очень старый эльф, на груди которого поблескивал странный медальон. Его голос перекрывал весь шум: «На битву! На битву! За моего хозяина, надежду и оплот эльфов! Бей Темного Лорда во имя отважного Регулуса! На битву!» «Кто такой Регулус?» — прошептала я, глядя на Филча. «А Мерлин его знает…» — бросил он и рванул куда-то еще, оттаскивая очередного раненого. Волан-де-Морт был в самой гуще схватки, в центре смерча из света и крови. Он в ярости крушил все вокруг. Моя обожженная правая рука висела плетью, пальцы не слушались, я хотела было взять палочку левой рукой, но брать уже было нечего — моя палочка, служившая мне столько лет, сломалась. Я всхлипнула от бессилия и попыталась отползти глубже в тень, пока вокруг кружила встревоженная Миртл. В суете боя я увидела Люциуса и Нарциссу Малфой. Они бежали сквозь толпу, растерянные, испуганные, выкрикивая имя сына. Где он? Я не знала, ничем не могла им помочь. Все тело было одним сплошным больным местом: рука, бок раскалывались, голова гудела и кружилась, и в какой-то момент я привалилась к стене и потеряла сознание. Слишком много боли, слишком много ужаса. Последнее, что я помню — Миртл порхала прямо перед моим лицом: «Ты не умрешь! Ты точно не умрешь!» Очнулась я на носилках, меня — вместе с десятками других раненых, чьи травмы не терпели отлагательств, — на носилках, бережно прикрытых мантиями, пронесли мимо ликующих толп и отправили прямо в Св. Мунго. «Где… что…» — прошептала я, и кто-то рядом сказал, что Волан-де-Морт мертв. Я заплакала. Родители ждали уже в приемном покое. Мать бросилась навстречу, едва меня внесли, ее пальцы вцепились в край носилок. «Ты должна была уйти! — выдохнула она, и в ее голосе не было упрека, только сдавленная паника. — Когда вернулись Астория затем Дафна, а тебя нет… Мы думали…» Она не договорила, я видела, как дрожат ее губы. Отец стоял чуть позади, его лицо посерело. Он молча смотрел на меня, на мою перебинтованную руку. Я сделала усилие, чтобы заговорить: «Иногда делаешь то, что должен делать. Меня так учил папа». Отец схватился за голову, а мое сознание снова уплыло. В следующий раз я очнулась уже в палате. Мать всхлипывала, отец гладил мои спутанные волосы. Их сдержанность, отточенная поколениями, рассыпалась в прах. Только тогда я узнала о том, что пропустила, в подробностях. Но они были неважны. Тот-кого-теперь-можно-называть умер, и это было главным. Из больницы я отправилась домой, в наше поместье в Годриковой Впадине. Семья Хоторнов покинула наш дом, для них теперь было безопасно вернуться к себе. Я все же сдала выпускные экзамены, просто нужно было поставить точку. Многие не стали — и их можно было понять. Но я закончила школу, чтобы забыть о ней. А потом я поступила на работу в Министерство магии в новый отдел восстановления и реституции. Волан-де-Морт не просто убивал, он систематически уничтожал списки магов, архивы, земельные реестры. Он конфисковал земли и собственность у маглорожденных, уничтожал их палочки, стирал их имена из истории. Теперь все это нужно было восстанавливать по крупицам. Работа была чудовищной, кропотливой, бесконечной, но она была нужной. И этим занималась, в том числе, и я. Зелья я больше не варила никогда. Тех маленьких котлов в туалете Миртл мне хватило на всю оставшуюся жизнь. И теперь вы понимаете, почему я так долго молчала, почему эта книга рождалась в муках. Вокруг — герои. Больше пятидесяти имен погибших на мемориале у Хогвартса: люди, которые сражались лицом к лицу, жертвовали собой, принимали смерть за других. А что я? Я чуть подлечила Малфоя в коридоре, пару раз пальнула заклинаниями в толпу, не целясь. И обругала самого страшного волшебника, который, сам того не желая, сломал мне пальцы, наступив на руку по дороге к своей смерти. Не самый героический послужной список. Простите, что я не герой. И еще… еще мне хочется попросить прощения у тех, кто не выжил. Простите, что вы — нет, а я — да. Что я отделалась сломанными пальцами и шрамом на душе, а вы отдали все. Но так уж вышло. Я выжила и даже как-то научилась жить дальше.