После университета

Декабрь укутал город снегом.

Белые хлопья падали с неба уже третью неделю, превращая улицы в рождественские открытки. В окнах домов загорались гирлянды, на рынках продавали мандарины и корицу, а в воздухе пахло приближающимися праздниками.

В колледже царило предновогоднее оживление. Студенты сдавали зачёты, преподаватели заполняли ведомости, а в кабинете директора витал запах кофе и усталости.

Но в этот день случилось нечто особенное.

— У меня сегодня день рождения.

Объявил директор на утренней планерке. Ему исполнилось пятьдесят пять, и выглядел он довольным, как кот, дорвавшийся до сметаны.

— И я решил отметить это дело.

Орион поднял голову от бумаг.

— Вечеринка...

Продолжил директор, потирая руки.

— Сегодня вечером. В актовом зале. Будут танцы, музыка, еда и...

Он заговорщически подмигнул.

— кое-что покрепче чая.

Коллеги заулыбались. Директор славился своими вечеринками — неофициальными, тёплыми, где можно было расслабиться и забыть о субординации.

— Фостер, вы придёте?

Спросил директор.

Орион хотел отказаться. Он не любил шумные мероприятия, не пил алкоголь и предпочитал проводить вечера в тишине своего кабинета или у Старри дома.

Но директор смотрел на него с такой надеждой, что отказать было невозможно.

— Хорошо.

Сказал Орион.

— Я приду.

— Отлично!

Директор хлопнул в ладоши.

— Жду всех в семь.

Актовый зал преобразился до неузнаваемости.

Студенты и преподаватели вместе украшали его весь день — гирлянды, шары, мишура, искусственный снег на окнах. В углу стояла ёлка — настоящая, пушистая, пахнущая хвоей. Длинные столы ломились от закусок, фруктов и горячих блюд.

А в центре, на отдельном столике, выстроились бутылки.

Вино, шампанское, коньяк, виски — директор не скупился. Для студентов, конечно, было безалкогольное шампанское и соки, но преподаватели могли позволить себе расслабиться.

Старри пришла с подругами. Она надела тёмно-синее платье, которое купила на прошлой неделе — оно идеально облегало её новую фигуру, подчёркивая талию и бёдра. Волосы она распустила, и они синей волной спадали на плечи. Хвост она украсила маленькими серебряными бубенчиками — при каждом движении раздавался нежный звон.

Она искала глазами Ориона.

Нашла его у стола с закусками. Он стоял в углу, прислонившись к стене, и мрачно разглядывал толпу. На нём был тёмно-серый костюм — без жилетки, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Волосы чуть взлохмачены, очки блестели в свете гирлянд.

Старри улыбнулась и хотела подойти, но её перехватила подруга.

— Потом.

Сказала подруга, утаскивая её танцевать.

— Ты весь вечер будешь с ним. Дай нам хотя бы час.

Старри вздохнула, но осталась.

К девяти вечера вечеринка разгорелась в полную силу.

Музыка гремела, студенты танцевали, преподаватели сидели за столиками, обсуждая что-то своё. Директор уже успел произнести три тоста и теперь с кем-то обнимался в углу — видимо, под действием коньяка.

Орион всё ещё стоял у стены.

— Фостер!

Директор подошёл к нему, слегка покачиваясь.

— Ты чего стоишь как истукан? Иди, выпей с нами! У меня день рождения!

— Я не пью.

Напомнил Орион.

— Сегодня пьют все!

Директор схватил его за руку и потащил к столу.

— Один бокал. За моё здоровье. Ты же меня уважаешь?

Орион хотел ответить, что уважение не требует употребления алкоголя, но директор уже налил ему полный бокал красного вина.

— За меня!

Провозгласил директор и выпил свой бокал залпом.

Орион посмотрел на вино. Оно пахло терпко, сладко, чуть горьковато. Он поднёс бокал к губам и сделал глоток.

Вино оказалось приятным. Тёплым. Оно скользнуло в горло и разлилось по телу — сначала приятным теплом, потом чем-то более жарким.

— Молодец!

Директор хлопнул его по плечу.

— А теперь давай ещё!

— Не надо...

— Ещё один маленький! За успехи колледжа!

Орион выпил второй.

Потом третий.

Вино било в голову быстрее, чем ожидал ниндройд. Оказывается, ниндройдский метаболизм не приспособлен к алкоголю — по крайней мере, в таких количествах. Мир вокруг стал чуть мягче, чуть размытее, а мысли — медленнее и приятнее.

— Хороший ты парень, Фостер.

Сказал директор, уже едва стоя на ногах.

— Иди, повеселись. А мне...мне пора спать.

Директор удалился в сторону выхода.

Орион остался стоять посреди зала, чувствуя, как алкоголь разливается по венам, снимая запреты, ослабляя контроль.

Он огляделся.

Танцпол. Студенты. Смех. Музыка.

И среди всего этого — она.

Старри танцевала с подругами, смеялась, запрокидывая голову. Бубенчики на хвосте звенели в такт музыке. Платье блестело под светом софитов, облегая каждый изгиб.

Орион смотрел на неё, и в голове звенело.

Не от вина.

От желания.

Острое, жгучее, неконтролируемое — всё то, что он подавлял последние месяцы, вырвалось на свободу в один миг.

Он двинулся к ней.

Старри заметила его, когда он был уже в трёх метрах.

— Орион?

Она улыбнулась, но улыбка тут же исчезла, когда она увидела его лицо.

Он был пьян.

Не шатался, не мычал, не терял координацию — ниндройдская выдержка держала тело под контролем даже в таком состоянии. Но глаза... глаза горели иначе. В них не было обычной холодной сосредоточенности. В них был голод.

— Орион, ты пил?

Спросила она, подходя ближе.

— Немного.

Ответил он, и голос его был ниже обычного — хриплый, тягучий.

— Но ты же не пьёшь никогда...

— Сегодня исключение

Он взял её за руку. Пальцы были горячими — слишком горячими для ниндройда.

— Идём.

— Куда?

— Нам нужно поговорить.

Он тянул её через зал, мимо танцующих студентов, мимо столов с едой, к выходу в коридор. Старри шла за ним, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Не от страха.

От предвкушения.

В коридоре было тихо и темно — только аварийное освещение горело в конце. Орион свернул направо, потом налево, и вдруг остановился перед дверью.

— Здесь.

Сказал он, толкая дверь.

Туалет для преподавателей. Просторный, чистый, с мраморными раковинами и большим зеркалом во всю стену. И абсолютно пустой.

Орион вошёл внутрь, потянул Старри за собой, и дверь закрылась с тихим щелчком.

Он прижал её к стене в ту же секунду.

Не грубо — стремительно. Одним движением, будто они сделали это тысячи раз. Его руки легли на её талию, пальцы впились в ткань платья, а губы нашли её шею.

— Орион...

Выдохнула Старри, запрокидывая голову.

— Что ты...

— Молчи.

Прошептал он, и в его голосе не было просьбы. Только приказ. — Я ждал слишком долго. Слишком.

Он поцеловал её — жадно, глубоко, с языком и зубами. От него пахло вином и чем-то ещё — жаром, желанием, опасностью.

Старри ответила тем же.

Суккубская кровь проснулась в ней мгновенно — спирали закружились в зрачках, хвост обвил его бедро, когти впились в плечи через пиджак. Она хотела его. Всегда хотела. Но сейчас, в этой темноте, под действием его желания и её собственного, всё стало острее — как нож, как крик, как взрыв.

— Здесь?

Прошептала она между поцелуями.

— Прямо здесь? В туалете?

— А ты против?

Он отстранился на секунду, и в его глазах она увидела ответ.

Она не была против.

Она хотела этого так же сильно.

В следующую секунду он развернул её, прижав грудью к холодной стене, и его руки уже тянули вверх подол платья, оголяя бёдра.

— Ты моя.

Сказал он, и в голосе не было вопроса.

— Только моя. Никогда не забывай.

— Никогда...

Выдохнула она.

Дальше было быстро. Грубо. Почти жестоко — на грани, где удовольствие смешивается с болью, где стираются границы между "да" и "ещё".

Он вошёл в неё резко, без подготовки — но ей не нужна была подготовка. Суккубская кровь сделала своё дело: её тело было готово, влажно, горячо. Она вскрикнула — не от боли, от неожиданности, от того, как полно оно ощущалось.

— Тише.

Прошептал он, зажимая ей рот ладонью.

— Услышат.

Он двигался быстро — не ритмично, как в прошлый раз, а отрывисто, резко, будто старался вытравить из себя что-то. Старри кусала его ладонь, чтобы не закричать, впивалась ногтями в стену, оставляя царапины на кафеле.

Звуки их дыхания, влажные шлепки, тихие стоны, которые они не могли сдержать — всё это смешивалось в какофонию, от которой кружилась голова.

— Орион...

Простонала она, чувствуя, как оргазм накатывает волной.

— Орион, я...

— Знаю.

Выдохнул он.

— Я тоже. Вместе.

Она кончила первой — с тихим, сорванным криком, заглушенным его ладонью. Её тело свело судорогой, и стены, казалось, пошли кругами. Орион последовал за ней через несколько секунд, уткнувшись лицом в её шею и зарычав — низко, почти по-звериному.

Они стояли так несколько минут, тяжело дыша. Он — всё ещё внутри неё. Она — прижатая к стене, с размазанной тушью и счастливой, безумной улыбкой.

— Ты идиот.

Прошептала она.

— Знаю.

Ответил он.

— Любимый идиот?

— Любимый.

Он усмехнулся — пьяно, расслабленно, впервые за долгое время.

Они привели себя в порядок у раковины.

Орион помог ей поправить платье — оно немного помялось, но выглядело прилично. Сам он застегнул пуговицы на рубашке, пригладил волосы, поправил очки. Только глаза всё ещё выдавали состояние — слишком яркие, слишком живые.

— Я похож на пьяного?

Спросил он, глядя в зеркало.

— Ты похож на мужчину, который только что занимался сексом в туалете.

Ответила Старри, поправляя хвост.

— Но это не так заметно.

— Спасибо, успокоила.

Она улыбнулась и чмокнула его в щёку.

— Идём. Нас ждут.

Они вернулись в зал, когда вечеринка уже шла на спад. Директор спал на диване в углу, студенты разбредались по домам, преподаватели собирали остатки еды.

Никто не обратил внимания на их долгое отсутствие. Или сделал вид, что не обратил.

Старри села за столик к подругам, которые тут же накинулись на неё с вопросами, где она пропадала.

— Туалет.

Соврала Старри, улыбаясь.

Орион отошёл к окну, смотря на заснеженный двор. Алкоголь начинал отпускать, и в голове прояснялось.

Он сделал то, чего не должен был делать. В общественном месте. На празднике. Будучи завучем.

Но он не жалел.

Ни о чём.

— Фостер.

К нему подошёл коллега, хлопая по плечу.

— Ты как? Живой?

— Живой.

Ответил Орион.

— Даже очень.

Он посмотрел на Старри. Она смеялась с подругами, и бубенчики на хвосте звенели, и свет гирлянд падал на её лицо, делая его почти нереальным.

Твоя... — подумал он. — Только моя.

Вечеринка заканчивалась.

А за окном всё падал и падал снег.