Наша любовь сияет за пределами миров.

Гл. 1: Встреча наших искр Динь! Двери открылись, впуская в городской автобус маленькую пожилую даму. Она медленно поднялась по ступеням, улыбаясь при виде водителя. Это был молодой человек со светлой кожей и короткими, слегка растрепанными темно-каштановыми волосами, одетый в официальную форму водителя Volvo. Он повернулся к ней с улыбкой. — Здравствуйте, мэм, пожалуйста, присаживайтесь. Она улыбнулась и прошла мимо него, заняв ближайшее свободное место. Автобус был полон, как он и ожидал — утренний час пик был в самом разгаре. Он отъехал от бордюра и влился в поток машин. Это была обычная езда с постоянными остановками; городской трафик никогда не становился легче, а по мере приближения к центру города ситуация только осложнялась. По радио передавали утренние новости, сообщая о последних событиях на политической арене. Всё как обычно — ничего достаточно интересного, чтобы привлечь его внимание, поэтому он выключил радио. Пока он вел машину, он внимательно следил за любыми потенциальными опасностями — это было частью работы. Нужно было всегда следить за тем, что происходит вокруг, и за другими людьми на дороге. Людьми, которые не понимали концепции светофоров и дорожных полос. Вдруг он услышал сигнал об остановке. Он взглянул в зеркало, в котором отражались пассажиры. Его светло-карие глаза увидели женщину средних лет с короткими светлыми волосами. На руках она держала младенца, а за её юбку цеплялся еще один малыш. — Простите, — громко сказал он. — Ближайшая остановка через два квартала. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Я не смогу донести сумки, коляску и детей. Мой муж должен был быть здесь, но его нет. Он издал «счастливый» вздох — он не мог позволить бедной матери с детьми идти так далеко по такой жаре. Поэтому он развернулся и припарковался у обочины. — Спасибо, — благодарно улыбнулась она, выходя из автобуса. — Огромное вам спасибо. — Не стоит благодарности, — улыбнулся он. Затем молодой человек взглянул на детей, видя их милые улыбающиеся лица. Это были маленькая девочка со светлыми волосами и мальчик с каштановыми. Он помахал им на прощание, когда двери закрылись. Его утренняя поездка проходила относительно гладко, если не считать пары заминок. Один пожилой мужчина не мог найти кошелек, а молодая женщина потеряла собаку в тот момент, когда открылись двери. Они искали повсюду и в итоге нашли её спящей под скамейкой. Девушка поблагодарила его за заботу и помощь. Он уже собирался на следующий маршрут — выезд из города в пригороды. Когда он уже хотел закрыть двери, он услышал женский голос, призывающий подождать. — ПОДОЖДИТЕ! Он быстро снова открыл двери, впуская молодую девушку, которая была одета во что-то похожее на студенческую форму. У неё была светло-загорелая кожа и голубые глаза, но что действительно привлекло его внимание, так это её волосы. Ему показалось, что он уже видел их раньше? Длинные, фиолетовые, с ровно подстриженной челкой. — Спасибо, — с облегчением вздохнула она, садясь на место. — Э-э... Конечно, — кивнул он, всё еще пытаясь вспомнить, где видел такой цвет волос. Двери закрылись, и автобус тронулся. Он ехал чуть медленнее, чем обычно, так как всё еще выбирался из города. Наконец автобусу удалось выехать на шоссе. — Ого, — улыбнулась она. — Быстро мы. — Да, у нас есть тенденция опаздывать при выезде из города, — рассмеялся он. Он сам не знал, почему смеется, но в ней было что-то особенное. Вокруг неё была какая-то аура, которая его притягивала. — Но теперь мы должны прибыть вовремя. — Это хорошо, — улыбнулась она. — Итак, как тебя зовут? — Меня? — удивленно переспросил он. — Ну, ты же единственный парень за рулем, верно? — Да, — кивнул он. — Дэвид. Она улыбнулась, услышав имя, и водитель невольно задался вопросом — почему. — А как твое имя? — спросил он. — Я Твиша! — Твиша, — повторил он, снова ощутив то странное чувство. Он не мог этого объяснить, но ему казалось, что он должен её знать. — Ну так что, Дэвид, — она откинулась на спинку сиденья. — Расскажи мне о себе. — О себе? — Да, я имею в виду, это наша первая встреча. Я хочу познакомиться с тобой поближе. — Э-э... Ладно, — он пожал плечами, не зная, как реагировать. После этого в салоне воцарилась тишина. Он ничего не мог с собой поделать: конечно, он был дружелюбен, но в то же время очень застенчив. Твиша заметила молчание и попыталась завязать разговор, но водитель был немногословен. Так продолжалось до тех пор, пока не показалась её остановка. — О, — улыбнулась она. — Это моя остановка. — Хорошо, — кивнул он. Она встала, затем обернулась. — Спасибо за беседу. — Пожалуйста. Он смотрел ей вслед, не зная, встретятся ли они когда-нибудь снова. Двери закрылись... ***** Остаток дня прошел не лучшим образом. Ему попадались скандалисты, он видел аварии и сталкивался с безумными водителями. Когда к наступлению ночи он вернулся в автобусный парк, он подошел к своему шкафчику и просто сел. Так было всегда: отличное начало утра, но чем дальше, тем хуже. Он занимался этим уже приличное количество лет, поэтому ему было уже всё равно. Платили немного, но на жизнь хватало. Пока он переодевался в свою одежду, зазвонил телефон. Он знал, кто это, так как на звонке стоял рингтон, выбранный для матери. Ему не хотелось отвечать, но сейчас его родители проходили через довольно тяжелый развод. Он позволил матери пожить у него в квартире, чувствуя, что это его долг. Она всё-таки его мать, а о родителях нужно заботиться, несмотря ни на что. Он поднял трубку. — Алло, мам. Его ухо тут же прорезал громкий крик: мать снова начала заводиться о том, что отец нашел себе кого-то помоложе. Так продолжалось с самого её переезда — она звонила ему, чтобы поговорить об отце, и никогда не спрашивала о нем самом или его делах. Это медленно сводило его с ума; он хотел, чтобы она съехала, но не мог её выставить — она ведь была его матерью. — Мам, — вставил он слово. — Давай поговорим позже, ладно? Он повесил трубку и бросил телефон в сумку. Схватив вещи, он направился в душ. Ему нужно было проветрить голову и подумать. Ледяная вода должна помочь... ***** Он вышел из раздевалки и направился к часам для регистрации смен. Отметился и вышел из здания. Вечер сегодня был прохладным, так что прогулка до дома была в радость. Идя по улице, он задрал голову к ночному небу, вглядываясь в тусклые звезды. Заметив знакомое созвездие, он улыбнулся. Он вытянул руку и стал указывать на звезды, мысленно соединяя точки, и улыбка его стала еще шире, когда он закончил. Очертания в точности повторяли кьютимарку Твайлайт Спаркл — его любимого персонажа из популярного шоу «My Little Pony: Дружба — это чудо». — Твайлайт, — прошептал он. — Ты бы, наверное, сказала мне быть терпеливым и добрым, особенно с мамой. Он опустил руку, и улыбка исчезла. Он не понимал, почему его мать была такой упрямой, почему не хотела слышать ни о чем другом, кроме своих обид, даже о нем самом. Он втайне желал, чтобы она съехала — тогда бы ему не пришлось бесконечно слушать ее тирады об отце. «Каждый проходит через трудности, поэтому быть терпеливым и понимающим — это лучшее решение». — Если бы всё было так просто, — нахмурился он. — Если бы только... Он понурил голову и продолжил путь. Он не просил о такой жизни, и всё же ему приходилось через всё это проходить. — Было бы славно, если бы явилась Принцесса Дружбы и с помощью магии решила все мои проблемы, — он усмехнулся собственной мысли. Он прекрасно понимал, что мультяшная лошадка не возникнет из воздуха. — Но было бы здорово, если бы рядом просто был кто-то, кто меня поддержит... Он внезапно остановился, глядя себе под ноги. — И, может быть... немного любви мне бы не повредило... Размышляя об этом, он невольно вспомнил ту девушку, Твишу. Он почувствовал с ней странную связь — сам не знал почему, но она казалась особенной. — Она выглядела интересной... Он снова зашагал по тротуару. Мимо проходила молодежь: они тусовались, пили, смеялись и весело проводили время. Это вызывало у него легкую зависть — у него никогда не было возможности так развлекаться. Почти всё его детство и юность ушли на учебу и попытки стать кем-то значимым, чтобы родители могли им гордиться. — Похоже, им весело, — пробормотал он. С друзьями по старшей школе связь давно потерялась, и у него никого не осталось, кроме родителей... ну, теперь только мамы. Отец даже не пытался с ним связаться, так что о нем можно было не беспокоиться. Наконец он добрался до своего дома и поднялся по лестнице. Когда он вошел в квартиру, мать уже ждала его. — Ты где был? — На работе, — ответил он. — Так долго? Ты должен был позвонить! — Я взрослый человек, — напомнил он ей. — Мне не нужно звонить тебе, если я задерживаюсь. Я взрослый мужчина и водитель автобуса, у меня есть обязанности. — Не смей так разговаривать с матерью, — предупредила она. — Иди ешь, я приготовила ужин. — Ладно, спасибо. Он прошел мимо нее на кухню. Ему не нравилось так общаться с мамой, но она делала их совместную жизнь невыносимой. Она относилась к нему как к ребенку, а не как к взрослому. Остаток вечера прошел как обычно: они ели в гостиной перед телевизором, и она без конца жаловалась на отца. Ему это осточертело, и он переключил канал — там как раз шел сериал «Дружба — это чудо». Серия была случайная, но он всё равно смотрел с удовольствием. — И вот это ты смотришь? — спросила она с брезгливостью. — Это хороший добрый сериал, — заступился он. — Ну а я не хочу смотреть дурацкие мультики про пони, — выплюнула она. — Ты вольна смотреть всё, что хочешь, — вздохнул он. — Хм! — она встала и ушла, не проронив больше ни слова. Нужно было что-то делать. Ему нужно было как-то повлиять на ее поведение. Так не могло продолжаться вечно, но что он мог? Он долго и мучительно размышлял, но ничего не приходило в голову. «Хотел бы я, чтобы мне кто-нибудь помог... кто-то, кто знает правильные слова...» Внезапно звук из телевизора заставил его поднять глаза. Он услышал голос Твайлайт. — О, это серия "Королевство Твайлайт", где она узнает о ценности бескорыстия и о том, как важно ставить нужды других выше своих собственных. «Ставить нужды других выше своих?» Голос Твайлайт эхом отозвался в его мыслях: «Ты не можешь всегда думать только о себе, иногда нужно подумать о том, что лучше для человека или людей вокруг тебя». Он кивнул. Встав, он подошел к матери, наконец поняв, как решить свою проблему. — Мам, я устал. Устал от того, что ты думаешь только о своих потребностях, а не о моих. Устал от того, что ты ставишь себя выше меня. Тебе пора снова начать думать о других людях, например, обо мне. Я не хочу больше слышать об отце или о том, как сильно ты его ненавидишь. Новость для тебя: я тоже его ненавижу, но ты же не видишь, чтобы я постоянно ныл и бесился из-за этого, верно? — Дэвид... — начала она, но он не закончил. — Нет, хватит, пожалуйста. Я сыт этим по горло. Пожалуйста, подумай обо мне, а не о себе. Так будет лучше для нас обоих. — Дэвид, мне жаль, но... — Мам, — вздохнул он. — Тебе не жаль, не на самом деле. Если бы было жаль, ты бы изменилась и поставила мои интересы на первое место. — Ты ужасный сын! — Нет, это ты ужасная мать, — отрезал он. — С меня хватит, и если ты не собираешься меняться, значит, тебе пора уходить. Ищи себе другое жилье, потому что я с тобой закончил! Он схватил сумку и направился в свою комнату, но в спину услышал: — Лучше бы мы тебя никогда не рожали. Многие бы расстроились или разозлились, но не он. Напротив, он улыбнулся и обернулся к ней. — А я бы хотел, чтобы ты не была моей матерью. Но мы не можем получить всё, что хотим. Он зашел в комнату, захлопнул дверь и запер её. Он чувствовал радость и гордость за себя. Мать еще какое-то время кричала под дверью, требуя открыть. — Просто уходи! Он услышал, как она затихла. Затем послышалась какая-то возня, а спустя несколько минут входная дверь громко хлопнула. — Наконец-то, — с облегчением выдохнул он. — Мой дом снова принадлежит мне. Он лег на кровать и закрыл глаза, пытаясь уснуть. И в этот момент его мысли снова вернулись к той девушке с фиолетовыми волосами. Он никак не мог понять, почему не может выкинуть её из головы... ***** Прошла неделя, и они с матерью больше не разговаривали. Она возвращалась за своими вещами, но он её не видел — был на работе. Его начальник заметил, каким жизнерадостным стал Дэвид, и поинтересовался, не случилось ли чего. — Да нет, — ответил он ему. — Просто настроение хорошее. — Ладно, — кивнул начальник. — Но, пожалуйста, постарайся сохранять профессиональный вид, а то ты так пассажиров распугаешь. — Понял, извините, — сказал он, почувствовав себя немного неловко. ***** Он ехал по своему обычному маршруту, заботясь о пассажирах. На одной из остановок в автобус поднялась молодая девушка в студенческой форме и присела на сиденье. — Твиша, — сказал он, узнав её. — Привет, Дэвид, — улыбнулась она. — Рада снова тебя видеть. — Взаимно, — улыбнулся он в ответ. Он чувствовал себя странно — и дело было не в предупреждении начальника, а в том, как она выглядела. На ней была белая блузка с милым розовым бантом. Пурпурная юбка, туфли, как у прилежной ученицы, и пышные белые носочки. На ней были даже очки в черной оправе, которые он нашел очаровательными. «Она выглядит... красиво». Он не мог этого отрицать — она была хороша собой, очень хороша. — Ну, как ты поживаешь? — Хорошо, — улыбнулась она. — А ты? — Тоже хорошо, — ответил он с улыбкой. Просто разговаривая с ней, он ощущал странное спокойствие. Было в ней что-то такое, от чего ему становилось легко на душе. За прошедшую неделю они стали добрыми друзьями, и он наслаждался каждым моментом, проведенным вместе. Ему хотелось узнать её получше, но он не хотел торопить события или испортить их дружбу. ***** На следующий день шел сильный дождь. Бушевал шторм, а это значило, что в автобусах будет мало пассажиров. К счастью, смена Дэвида начиналась поздно, так что отсутствие выручки его не особо касалось. Пока он ехал, по рации внезапно раздался вызов из диспетчерской. — Да? — У нас тут студентка застряла на одной из остановок, можешь её подобрать? Нам не нужно, чтобы колледж выносил нам мозг из-за того, что мы бросили ученика. Водитель, который проезжает там, просто игнорирует её и возвращается в парк, чтобы пораньше уйти домой, — вот же задницы. — Конечно. Я бывал там после обеда, так что доберусь без проблем. — Спасибо. Он продолжил путь и в конце концов доехал до нужной остановки. Приблизившись, он увидел под навесом фигуру и понял, что это молодая женщина. Когда он затормозил, то увидел, что это Твиша — в той же одежде, что и раньше, но промокшая до нитки. — Дэвид! — улыбнулась она, маша ему рукой. — Заходи скорее, — улыбнулся он в ответ. Она быстро запрыгнула в автобус, отряхнула голову, и брызги полетели во все стороны. — Ой, прости, — сказала она, заметив, как он вздрогнул. — Всё в порядке, — он улыбнулся и достал полотенце из бардачка. — Спасибо, — она взяла его и принялась вытирать лицо и волосы. — Что ты здесь делала в такую погоду? — спросил он, трогаясь с места. Твиша присела и ответила: — Я немного заучилась, занималась дополнительно и потеряла счет времени. — Она сняла очки и протерла их полотенцем. — А почему у тебя нет зонта или дождевика? — У меня их просто нет, — пожала она плечами, надевая очки обратно. — Почему? — Потеряла несколько дней назад. — Почему не купила новые? — Я коплю деньги. — На что? Наступила тишина. Лицо Твиши помрачнело. — Твиша, что-то случилось? — Ничего, — она заставила себя улыбнуться. — Ты лжешь, — обеспокоенно сказал он. — Я водитель автобуса, я вижу, когда люди лгут. — Правда, ничего особенного, — снова соврала она. Дэвид не любил, когда ему лгали, но знал, что давить не стоит. Он не понимал почему, но чувствовал, что заставлять её говорить — значит предать их зарождающееся доверие. Поэтому он просто продолжал вести автобус в тишине, которую нарушал лишь шум ливня. — Моя мама ушла, — внезапно заговорила Твиша, привлекая внимание Дэвида. — Она сбежала, бросив нас с отцом одних. — Это, должно быть, было тяжело. — Да, но мы справляемся. Ну, в каком-то смысле, — вздохнула она. — Что это значит? — Мне приходится заботиться о нем. У него депрессия, он не особо может о себе позаботиться. Я не виню его и люблю его, но иногда мне хочется, чтобы он просто встал с дивана и начал что-то делать. Он добрый человек, но слишком ленивый, особенно после ухода мамы. — Понимаю, — кивнул он. — Поэтому я откладываю деньги. Надеюсь купить ему дом. Такой, где аренда небольшая, а двор огромный, где много солнца и свежего воздуха. Там он был бы счастлив и, может быть, снова начал бы работать или нашел хобби, перестав переживать из-за мамы. — Ого, звучит потрясающе. — Так и есть, — кивнула она. Разговор прервался, но Дэвид думал о чем-то своем. — ...Я сейчас прохожу через нечто похожее. — О чем ты? — Мои родители разводятся. Мама жила у меня, но мы постоянно ругались. — Оу, — она нахмурилась. — Мне очень жаль. — Всё нормально, — он покачал годовой. — В общем, она вечно жаловалась, унижала меня и никогда не слушала. В итоге я не выдержал и выставил её. — Правда? — Да. И теперь я чувствую себя виноватым, — признался он. — Почему? — Потому что я её единственный сын, а сын должен всегда защищать свою мать. — Это правда, но если она заставляет тебя чувствовать себя плохо, это неправильно. — Но я её ребенок. — А она — твоя мама, — повторила Твиша. — Она должна относиться к тебе с добротой и любовью, а не заставлять тебя чувствовать себя ничтожеством. — Ты права, — согласился он. — Но всё же, я хотел бы, чтобы она смогла жить дальше. — Она сможет, — заверила она его. — Правда? Но как? — Двигаясь вперед, — ответила Твиша. — Иногда нам всем нужно что-то, что поможет нам. Что-то, что напомнит, ради чего мы делаем эти шаги и кто нам помогает. Это как искра — искра, которая горит внутри нас, заставляя идти дальше, давая силу и мужество. — В этом есть смысл, — понимающе произнес Дэвид. — Именно. И поэтому она, как мать, должна быть рядом с тобой и поддерживать тебя. — Да, — согласился он. Твиша посмотрела в окно, и её лицо внезапно выразило ужас. Шторм усиливался, из-за ливня почти ничего не было видно... кроме ярких огней, стремительно несущихся на них с холма. — Э-э, Дэвид! Дэвид как раз проезжал на зеленый свет и не мог отвернуться от дороги, но, услышав её испуганный голос, он обернулся и увидел другой автобус, летящий прямо на них со стороны водительского места. — ДЭВИД! Он увидел, как она бросилась к нему, словно пытаясь закрыть собой, и в следующее мгновение всё вокруг стало белым... ***** С его губ сорвался стон, когда он медленно пришел в себя. Все тело ныло, а голова шла кругом. Когда он открыл глаза, зрение было затуманено. Единственное, что он мог разобрать — это очертания разбитого лобового стекла. Он слегка пошевелился и тут же почувствовал резкую боль в нижней части тела. Посмотрев вниз, он увидел вонзившиеся в живот обломки; его ноги были раздавлены рулевой колонкой. — Что... — начал он, но почувствовал, что горло саднит. Он огляделся, видя вокруг лишь разруху и хаос. Другой автобус выглядел еще хуже — вся его передняя часть была превращена в груду металла. — Твиша, — вспомнил он о ней и попытался пошевелиться, но боль сковала его. — Дэвид... Он услышал тихий, слабый голос. Теперь он вспомнил: перед самым столкновением он оттолкнул её в сторону. Он взглянул в зеркало, радуясь, что оно уцелело. Он увидел её на полу; судя по пятнам крови на её мокрой белой блузке, она была ранена. — Дэвид... Ты... в порядке? — Нет, — ответил он. — Оу, — в её голосе прозвучало разочарование. — Но всё хорошо, это моя вина, — сказал он ей. — Почему? — Потому что мне нужно было быть внимательнее. — Не надо, — проговорила она. — В этом... никто не виноват. Тот автобус... он просто вылетел... Сердце Дэвида сжалось от того, какой измученной она казалась. Для него это всё равно была его вина. Он проверил рацию, но она была разбита — вызвать помощь невозможно. Он не знал, что делать. — Твиша, прости меня. — Нет, всё хорошо, но... я должна сказать тебе... кое-что. — Что такое? — Дэвид, — начала она. — С самой первой нашей встречи у меня было странное чувство. Не могу объяснить, но когда я рядом с тобой, мне становится лучше, спокойнее. — Правда? — Да. И чем больше мы общаемся, тем больше ты мне нравишься, — призналась она. Он просто замер. Сердце бешено заколотилось, лицо залилось краской, а мысли спутались. Неужели она серьезно? Неужели она правда это чувствует? — И еще я хотела сказать спасибо, — продолжала она. — Спасибо за всё. И спасибо за то, что стал моей искрой... — он услышал её всхлипы. — Именно ты заставлял меня двигаться вперед, понимаешь? Твоя добрая улыбка, то, как ты заботишься о людях... даже о тех, кто этого не заслуживает... это вдохновляло меня. Он не знал, что ответить, её слова были такими искренними. Она благодарила его, но за что? — Я обычная скучная студентка, никто, — сказала она. — Но я была счастлива, зная, что такому замечательному человеку, как ты, я нравлюсь... Ты ведь любил меня, правда? Он заплакал, чувствуя, как внутри закипают эмоции. Он старался не подавать виду, но слезы выдавали его. — Твиша, — начал он, вытирая глаза. — Я так счастлив это слышать. — Правда? — Да, потому что ты особенная. Ты умная, добрая, милая и веселая. Внезапно он заметил пламя, разгорающееся в соседнем автобусе. Водитель там погиб на месте, помочь было некому. — Дэвид, — она плакала. — Я должен сказать тебе кое-что, — произнес он. — То, чего я не понимал до этого момента. — Что именно? Он увидел воду под собой, переливающуюся радужными разводами. Он понял, что это значит. Бензобак другого автобуса был пробит, топливо вытекало, а искры от поврежденных проводов уже вызвали небольшой огонь. Если пламя доберется до бензина, им обоим конец. — Твиша, ты нравилась мне с первого дня нашей встречи. Когда я увидел твое лицо, то, как мило ты одеваешься... я влюбился. — Правда? — Да, — он улыбнулся. — Значит, — прошептала она, — мы оба влюбились одновременно. Он буквально вырвал свое тело из водительского кресла, не обращая внимания на адскую боль, когда обломки выходили из ран, а кровь хлынула с новой силой. Его ноги были искалечены, но это его не остановило. Ему нужно было спасти её — женщину, которую он любил. — Я иду, — сказал он, протягивая руку. — Нет, не надо, оставайся на месте! — Но... — начал он, но она перебила его. — Я люблю тебя. И я рада, что встретила тебя. — Я тоже люблю тебя! И я не дам тебе здесь погибнуть! У тебя есть мечта! У тебя есть искра, которая должна гореть! Ты должна помочь своему отцу! — Ты прав, — она кивнула. — Дэвид, спасибо тебе. — За что? — За то, что был моей искрой. Пламя разрасталось, жар становился невыносимым. От потери крови зрение Дэвида начало меркнуть, огонь подбирался всё ближе. — ТВИША! — Прощай, — услышал он её голос. — НЕТ! Внутри него что-то вспыхнуло. Казалось, та самая искра, о которой говорила Твиша, разгорелась в полную силу. «Нет, я не могу её потерять! Не потеряю!» Огонь был уже почти у самого бензобака. «Я не дам ей умереть, пока я могу её спасти!» Пламя вот-вот должно было коснуться горючего. «СПАСИ ЕЁ!» Каким-то чудом он поднялся на ноги, несмотря на тяжелейшие травмы. Он бросился к ней и подхватил на руки. Дотащив её до задней части автобуса, он открыл аварийный выход. Он собирался вытолкнуть её наружу, но она вцепилась в него — она не хотела, чтобы он умирал ради неё. Он посмотрел ей глубоко в глаза. И в этот момент до него наконец дошло, почему Твиша казалась ему такой знакомой... — Тви... Огонь коснулся бензина, и автобус взлетел на воздух...