Блоб

Томми смеялся так, как никогда не смеялся за всю свою жизнь. Дрим — полный придурок. Взорвал вещи, а с ними и свою жизнь заодно. Вытерев выступившие слёзы, парень просочился в едва уцелевший спуск вниз. После взрыва остался огромный кратер, и среди искорёженных обломков, увы, не нашлось ни одной уцелевшей вещи. Зато и злейшего мучителя тоже нигде не было видно. Разве это не могло не радовать? Со смертью надзирателя закончилось изгнание. Рассудив именно так, Томми уже был готов добыть немного дерева и уплыть на лодке с радостной вестью — сообщить всем, что наказание наконец-то завершилось. Тяжёлый вздох раздался прямо под его ногами. Парень впал в ступор, заметив внизу белое, маленькое, движущееся пятно. Они встретились глазами. Время словно застыло между ними. Маленький, блять, Дрим-блоб смотрел на Томми обеспокоенным, вопросительным взглядом. Понимание ударило в голову, Томми засмеялся, ярким детским смехом, хватаясь за живот. — Блять, Дрим, ты... — руки дрожали, тело содрогнулось в новом спазме, и он упал на колени перед бывшим тираном. — Серьёзно? Ты теперь такой маленький и крошечный... Уголки рта подростка дрогнули. Блоб попятился, явно ощущая неладное, а Томми тут же дернулся к нему, выставляя руки в желании схватить добычу. Теперь эта вечно улыбчивая тварь заплатит за всё. — Иди сюда, Дрим. Я осторожно. Но тот бегал. Прятался, выныривая из секретных мест каждый раз, когда парень приближался к нему почти вплотную. Томми хрипел ему вслед, радостно улюлюкая и выкрикивая все худшие оскорбления, что придумал за время их прекрасного знакомства. В конце концов беглец оказался в ловушке. Комнатушка была небольшой, из-за своих крошечных размеров выбраться из ямы блоб не мог, а бег лишил его последних сил, оставленных для сопротивления. Руки Томми наконец сжались на маленьком тельце. — Вот ты и попался, Дрим, — он протянул это имя точно так же, как надзиратель когда-то наказывал его самого. «Ну же, Томми, бросай свои вещи в яму. Будь хорошим мальчиком». — Ну и кто здесь теперь хороший мальчик, сука? Пленник задёргался. Томми предпочёл бы видеть беспокойство на его лице, но тот, вопреки ожиданиям, пробующе приласкался к держащей его ладони. Томми застыл на месте, наблюдая за происходящим и не веря собственным глазам. Дрим тёрся об него, как ластящийся котёнок. — Ты издеваешься? Думаешь, я настолько туп, чтобы простить все твои поступки? Не дождёшься. Об руку вновь мягко потёрлись. Томми отвёл взгляд, и на щеках у него проступил предательский румянец. — Просто, блять, прекрати это. Веди себя так, как подобает тебе же. Он разжал пальцы, разглядывая странное создание, — всё равно теперь никуда не денется. Дрим стоял на раскрытой ладони, напоминая крохотную куклу или коллекционную фигурку. Томми пару раз ткнул пальцем возле его лица, ощупывая пространство, — на белой мордочке исказилось недовольство. Парень продолжил, чувствуя, как в груди разрастается азарт. Блоб пытался отворачиваться, пока в итоге просто не укусил обидчика за палец. Боли не было, ведь зубов у этого существа, как оказалось, тоже не имелось. — Теперь ты в моей власти. Я заберу тебя с собой и покажу всем, какой ты теперь бесполезный кусок дерьма. Томми выбрался наружу и грязно выругался про себя. Пошёл дождь, в одно мгновение полностью разрушая все его планы. — Везёт тебе. Блоб смотрел на него, кажется, оценивающе. Парень уже хотел наехать на своего пленника, однако одна маленькая капля, упавшая тому прямо на существо, выбила из головы все заготовленные слова. Дрима прибило к ладони. Он тяжело выдохнул, распластавшись бесформенной лужицей. Внутри у Томми зудело злое удовольствие: если прямо сейчас вышвырнуть гада на улицу, его прибьют тяжёлые капли, а может, он и вовсе утонет в первой же луже. Разве это не стало бы самой лучшей местью? Блоб сдавленно кашлянул, и рука парня непроизвольно дёрнулась, заслоняя его от новой порции воды. Блять. Ебучий Дрим, не может просто сдохнуть, как полагается нормальному злодею. Нет, ему нужно было принять облик настолько маленького, жалкого, беззащитного создания. Томми тяжело простонал, пробираясь к дому, — ну, или к тому, что от этого дома вообще осталось. По крайней мере, крыша над продавленной кроватью ещё имелась, а значит, оставалось лишь переждать ненастье и спокойно отплыть утром. Он лёг, устраиваясь поудобнее, и осторожно опустил блоба на свою грудь. Тот не сопротивлялся и даже не пытался ускользнуть, что не на шутку смутило парня. — И ты типа даже убегать не будешь? — высказал он своё искреннее удивление. Белая голова слегка склонилась набок. — Я могу тебя убить, раздавить, утопить — и тебе всё равно? Томми и сам не был до конца уверен в сказанном. Одно дело — мудак Дрим-человек, с наслаждением разрушающий его вещи и умело манипулирующий им, и совсем другое... Слабое существо размером с ладонь, у которого нет не то что рук, но даже крохотных зубов. Блоб долго сверлил его пристальным взглядом, а потом, тяжело вздохнув, уселся на груди с выражением лица, говорящим: «Ну давай, Томми, удиви меня». Томми недовольно вспыхнул: — Ты сам напросился. Он сжал ладони вокруг тельца. Не сильно, ровно так, чтобы пленник не мог выбраться из захвата. Пальцы принялись слегка надавливать на податливую плоть, и Дрим тут же задёргался, извиваясь всем своим существом. «Щекотно», — злорадно понял парень, с удовольствием продолжая экзекуцию. — Теперь ты будешь моей ручной зверушкой. Нравится, когда над тобой держат власть и ты ничего не можешь с этим поделать? Побудешь в моей шкуре, ублюдок. Блоб издал очень странный, ни на что не похожий звук. Томми надавил чуть сильнее, и тот запищал — жалобно, тонко, словно маленькая резиновая игрушка. Руки мучителя замерли в воздухе. Он смотрел на Дрима, не отрывая ошеломлённого взгляда. На белых щеках крохотного создания медленно проступил заметный румянец. Лицо Томми мгновенно вспыхнуло ответным жаром. — Нет! Я не этого хотел! — прокричал он, резко отдёргивая ладони и рывком садясь на кровати. Дрим кубарем скатился по его груди, плюхнувшись на скомканное одеяло. Выглядел он смущённым и каким-то совершенно обескураженным. — Ты... ты что, кайфанул от этого? — прошептал парень, всё ещё не веря собственным словам. — Серьёзно? Я тебя душил, придурок! Блоб часто заморгал и тут же широко улыбнулся своей фирменной скотской масочной улыбкой. «Ну-ну, Томми», — словно говорил его насмешливый взгляд, — «Вот уж от тебя я такого не ожидал». Томми скинул его с кровати прямо на пол, и на короткую секунду ему стало неизмеримо легче. Белый комок шлёпнулся на деревянные доски с глухим, неприятным стуком. — Будешь спать на полу, — выдохнул парень и снова улёгся, засовывая руку под подушку и плотно прикрывая воспалённые глаза. Никакой больше жалости к этому расчётливому ублюдку. Завтра он отплывёт с этого куска ненавистной земли туда, где его будут ждать друзья. Туда, где он наконец-то встретится с Таббо. Через мгновение он ощутил дыхание у самого лица. Открыв веки, Томми вновь увидел перед собой Дрима. Как он, чёрт побери, сумел сюда забраться? Но вопрос так и не прозвучал. Блоб просто лёг — просто, блять, самым наглым, беззастенчивым образом взял и устроился на свободной части подушки, искоса поглядывая на своего врага. Наглая, сука, морда. Томми мог бы одним резким движением сбросить его обратно, просто протянуть палец и лёгким щелбаном откинуть маленькое тело в другой конец комнаты. Но палец замер прямо над блобом; тот, к его величайшему удивлению, выглядел абсолютно спокойным и безмятежным. — Если ты не слезешь, я засуну тебя в банку, как надоедливого жука... — Дрим в ответ лишь подполз ещё ближе, мягко упираясь в его грудь. — Я... Слова вдруг потеряли всякое значение. Томми чувствовал себя абсолютно растерянным, и его хитрый пленник прекрасно этим пользовался. Это было очевидно, блять, как белый день. И Томми... Он позволил этому случиться. Единственный раз. Завтра он его придушит, покажет ублюдку его истинное место, место его так называемого «друга». Тяжёлая ладонь легла на маленькое тельце, накрывая его. «Я был бы рад, если бы Дрим остался таким навсегда», — пронеслась в голове непрошеная мысль. Томми не был доволен ею. Глаза закрылись сами собой, и глубокий, вязкий сон пришёл мгновенно. Дождь закончился, лишь оставшаяся влага мерно стекала по покосившейся крыше. Томми тихо сопел, полностью погружённый в глухое, беспамятное забытьё. Чужая ладонь в грубой перчатке легла на его затылок, нежно проводя по спутанным волосам и лаская непослушные светлые пряди. — Какой же ты всё-таки идиот, Томми, — мурлыкал Дрим, прижимая спящего подростка к себе за талию. Его рука нашла край пластиковой маски и аккуратно отодвинула её вбок, приоткрывая усыпанное веснушками лицо. — Такой доверчивый и до отвращения предсказуемый. Мне даже почти понравилось быть в твоей власти. Губы надзирателя мягко коснулись горячего виска. Томми пробормотал что-то совсем невнятное, и его лицо беспомощно уткнулось в грудь Дрима. Тот тяжело, почти ласково вздохнул, а уголки его губ хищно приподнялись. Завтра его маленький пленник проснётся и увидит перед собой не крошечного безобидного блоба. И в тот самый момент, когда он осознает, что лодку он не сделает, что друзья останутся бесконечно далеко, а этот проклятый остров по-прежнему будет его тюрьмой... Дрим просто чуть наклонит голову и скажет тем самым вкрадчивым, пробирающим до костей тоном: — Ну же, Томми. Будь хорошим мальчиком. Бросай все свои вещи в яму.