В другую реальность без регистрации и СМС

      Новый день встретил их мягким утренним светом, пробивающимся сквозь лёгкий туман. Солнце ещё не обрело силы, но уже золотило края травы, мокрые от росы кусты и спящие деревья. Лагерь оживал неспешно: звон котелков, приглушённые голоса, треск костра. В воздухе витал запах дыма, свежей земли и чего-то уютного, почти домашнего.       Ариста держалась молодцом. К изумлению всех, она не просто не уклонилась от утренних хлопот, но и взялась помогать с едой. Ловко разложила на решётке над огнём ломти хлеба и толстые куски ветчины, следя, чтобы все подрумянивалось равномерно, а мясо пропиталось дымным ароматом.       Глен, не отрывая взгляда, наблюдал за ней с едва скрытым восхищением. — Никогда не думал, что принцесса умеет управляться с костром, — заметил он, подсаживаясь ближе. — Представляю, какой дом у вас будет: уютный, с вечным запахом свежего хлеба и дымком от очага. Жёны вроде вас — мечта любого мужчины. Жаль, место уже занято.       Ариста перевернула ломтик, не отрываясь от дела, и чуть усмехнулась. — Мечта? Подождите, пока не увидите, как я управляюсь с грязной посудой. Тогда передумаете.       Глен рассмеялся, но в глазах его мелькнуло искреннее одобрение. — Нет, серьёзно. Грегори повезло больше, чем я мог представить.       Дракон, сидевший чуть поодаль, молча кивнул, рассматривая Аристу с нескрываемым интересом. Она стояла у огня уверенно, словно это было для неё обычным делом — готовить завтрак в походе, — и это зрелище будило в нём что-то тёплое, почти неуловимое.       Кери тем временем суетилась вокруг госпожи, как тень: подносила воду, поправляла покрывало, предлагала помощь. Ариста мягко отмахивалась, благодаря за заботу, но не позволяла вмешиваться в процесс.       Завтрак удался на славу. Хлеб хрустел, ветчина таяла во рту, и даже Грегори, обычно сдержанный, ел с аппетитом. Предстояло провести еще не один день в пути, он все так же оставался на чеку, зная, что на них рано или поздно нападут.

***

      Дорога вилась между холмами, ныряла в тень редкого леса, снова выходила на открытые просторы, где ветер ласково трепал траву. К полудню жара набрала силу. Ариста, сидевшая у окна кареты, вдруг заметила вдали блеск — небольшой водоём, укрытый в низине за деревьями. После долго пути он манил, обещая облегчение.       Решено было дать лошадям отдых и устроить привал. Ариста незаметно ускользнула из лагеря и направилась к озеру: расстояние было приличным, значит её точно никто не потревожит.       Юбка, как всегда, путалась в ногах и невыносимо мешала. Ариста раздражённо сжала ткань в кулаке, потом достала кинжал и несколькими точными взмахами срезала нити, держащие это убожество. — Хватит с меня этого кошмара, — прошептала она, чувствуя, как свобода движений возвращается.       Озеро открылось внезапно — тихая заводь в кольце ив и камышей. Вода лежала неподвижно, как расплавленное серебро. Над ней склонялись ветви, пропуская солнечные лучи, что рассыпались по глади дрожащими бликами. Берега утопали в мягкой траве, перемешанной с мхом; воздух был густым от аромата воды и цветущих ирисов. Птицы пели тихо, почти робко, а тишина казалась осязаемой, обволакивающей.       Ариста скинула одежду без колебаний — здесь, в укромном уголке, её никто не увидит. Она вошла в воду медленно, наслаждаясь теплом: оно обнимало тело мягко, как парное молоко, смывая грязь, пот и напряжение. Закрыв глаза, она нырнула, позволяя всему миру раствориться в этой блаженной тишине.       Грегори заметил отсутствие жены не сразу. Сначала мелькнула мысль: она где-то поблизости. Но минуты тянулись, а Ариста не возвращалась, Кери растерянно озиралась. — Где госпожа? — спросил он резко. Служанка растерянно прошиптала: — Она… отошла ненадолго, милорд. Сказала, хочет размять ноги и скоро вернётся. Внутри Грегори вспыхнул пожар. «Очередная выходка. Я знал! Она не может не бунтовать. Как я поддался этому спектаклю? Поверил, что она смирилась, готова дать этому браку шанс? Наивный дурак. Придушу её, когда найду».       Ярость затмила всё. Он вскочил, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Глен! Ариста исчезла. Нужно найти её!       Демон кивнул, мгновенно посерьёзнев. Они разделились: Грегори рванул в одну сторону леса, Глен — в другую, оставив Кери в лагере на случай возвращения принцессы.       Дракон мчался, ломая все на своем пути, сердце колотилось в бешеном ритме. «Почему я расслабился? Думал, её спокойствие — знак покорности. А это маска! Если с ней что-то случится… Нет, нельзя думать об этом».       Мысли путались в вихре злости и страха — да, страха, который он не хотел признавать. На Аристу объявлена охота: бандиты, наёмники, случайные звери. А она одна, без защиты…       Он вылетел на поляну как вихрь — и замер, словно налетев на невидимую стену.       Ариста выходила из озера. Обнажённая. Капли воды сверкали на солнце, стекая по её коже ручейками света: по изгибу шеи, полной груди, плоскому животу, стройным бёдрам. Волосы, мокрые и тяжёлые, прилипли к спине волнистыми прядями. Солнечные лучи ласкали её тело, подчёркивая ее совершенство. Она двигалась без спешки, естественно, как нимфа из древних легенд, и в этот миг казалась не просто женщиной, а воплощением дикой, неукротимой силы природы. Грегори не мог отвести глаз. Замешательство ударило первым: «Боги, она… прекрасна».       Восхищение нахлынуло волной — её красота ослепила, растопила ярость на миг, заставила сердце пропустить удар. Но следом взорвалась злость, смешанная с облегчением и гневом: «Как она посмела уйти от меня?»       Ариста, закутавшись в белую ткань, подняла взгляд — и наткнулась на него. На его лице были смешанные эмоции: буря в глазах, сжатые челюсти, дрожь в руках. Она приподняла подбородок без тени смущения. — Ты, конечно, вправе видеть меня без одежды, но мог бы предупредить о своём присутствии, а не торчать в кустах как извращенец.       Грегори шагнул вперёд, голос его был хриплым от напряжения: — Какого дьявола, Ариста?!       Она чуть склонила голову, глаза блеснули иронией. — Не понравилось зрелище? Или не всё рассмотрел?       С этими словами она сбросила ткань, открываясь его взгляду снова — спокойно, дерзко, без стыда. Её тело, ещё влажное от воды, искрилось в лучах солнца. Сзади раздался насмешливый голос: — Ого… Вы тут развлекаетесь…? Я не хотел мешать… — Исчезни, Глен! — рявкнул дракон, не оборачиваясь.       Он шагнул к ней, схватил ткань, резко закутал её и впился в глаза — тёмным, пылающим взглядом. — Ты собиралась сбежать?! Ариста невинно моргнула. — Конечно. Поплавать голышом — первый пункт плана побега. Иначе ты бы меня сразу нашёл.       Грегори стиснул зубы, чешуя проступила на руках, ногти удлинились. — Никогда. Так. Больше. Не делай. — Не мыться? Предпочитаешь девиц в дорожной пыли и грязной одежде? — Не смей уходить! Одна! — Его голос сорвался. Только теперь ярость утихла, уступая место страху: «Она мешень для оборотней! Боги, я мог… потерять её».       Ариста увидела раздувшиеся ноздри, драконью чешую, чёрные когти — и поняла: сейчас лучше не спорить с ним. — Я не думала, что пятнадцать минут отсутствия вызовет такой переполох. Прости. Я правда не хотела… — Ты вообще не думаешь! Она опустила глаза. — Мне очень жаль. Честно… Я могу одеться? Становится прохладно…       Грегори отвернулся, борясь с собой. Чешуя исчезла, дыхание выровнялось. Он отошёл на несколько метров. Ариста оделась быстро — и снова шокировала супруга: брюки, мужская рубашка, корсет, кинжалы на поясе. Он уставился, не веря своим глазам. — Ни слова, — опередила она. — Ты когда-нибудь путешествовал в платье? Нет! Возражения не принимаю. — Зачем тебе оружие? — На кроликов охотиться. Даже не проси, не отдам!       Грегори выдохнул, сдаваясь. И он, сам того не ожидая, чуть улыбнулся уголком рта. Такая Ариста ему нравилась.

***

      Ночь опустилась на лагерь тяжёлым безлунным покрывалом. Лес шептался в тишине, лишь изредка потрескивали угли угасающего костра да ветер шевелил траву и ветви над головами спящих. Путники устроились под открытым небом, звёзды мерцали сквозь просветы в кронах.       Усталость дня взяла своё: Кери свернулась калачиком у края лагеря, Глен дремал, подложив руку под голову, а Ариста лежала неподалёку от мужа, укутанная в тонкое покрывало, с сумкой под боком. Грегори не спал. Он сидел на страже у костра, опираясь на меч, — чутьё дракона и привычка воина не позволяли расслабиться даже в такую тихую ночь. Взгляд скользил по округе, выискивая малейшую угрозу, а мысли упорно возвращались к Аристе: её дерзости у озера, невозмутимому спокойствию у костра, той странной силе, что притягивала его и тревожила одновременно.       Внезапно из темноты донёсся сдавленный хрип — тихий, но отчётливый. Грегори напрягся, пальцы стиснули эфес. Ещё один звук: прерывистый всхлип, бормотание, полное боли. Он узнал голос мгновенно. Ариста.       Дракон склонился над ней бесшумно, как тень. Она металась во сне, лицо искажала гримаса ужаса, кулаки комкали покрывало, а из горла рвались хриплые крики — не слова, а обрывки отчаяния: «Нет… не умирай… я не… прости… это моя вина…» Она снова была с ним… Служебная машина тащилась по разбитой дороге, фары выхватывали лужи, грязь и чёрные сосны. Дождь лил как из ведра, скрип дворников действовал на нервы. Ирина вцепилась в руль, щурясь на размытый асфальт — её вечная манера: ехать ровно, по правилам, даже ночью, раздражала всех. Часы на приборной панели мигали 01:47. Дима, её напарник, развалился на пассажирском сиденье, жуя бутерброд с колбасой. Крепкий парень тридцати лет, ростом под метр девяносто, с коротким ёжиком русых волос, чуть приплюснутым носом от старой драки в юности и вечной щетиной на квадратной челюсти. Серые глаза всегда с хитринкой, на шее выцветший нательный крестик, на запястье чёрный кожаный браслет с буквой «Р». Тёмная куртка, кобура с пистолетом под мышкой, ботинки стоптанные, как у всех, кто работает ногами. — Ир, ну ты серьёзно? — заржал он, вытирая рот рукавом. — Шестьдесят километров в час! Мы что, на экскурсии? Гони, а то подозреваемый сам себя арестует! Она фыркнула, не отрываясь от дороги. — Ага, и разобьёмся к чертям. Ты мне машину потом будешь чинить? Или опять «я не виноват, это ты водить не умеешь»? — Ха! Помнишь, как ты в позапрошлом году на «копейке» в реку нырнула? — Дима ткнул её локтем. — Весело было, хорошо, что она списанная была, а то Майор бы нам обоим погоны бы срезал. Ирина улыбнулась уголком рта — он всегда умел разрядить гнетущую атмосферу. Дима был её другом, товарищем, семьёй. Четыре года вместе, не разлей вода. Они познакомились, работая над делом о серийном убийце, который душил женщин в их городке. Ирина — следак, аналитик: строила схемы, опрашивала свидетелей, не спала ночами. Дима — опер из уголовки, «уличный» парень: мотался по адресам, тряс информаторов, всегда с пистолетом и ухмылкой. Сначала искры летели — она называла его «ковбоем без мозгов», он её — «кабинетной фифой». Но вдвоём они смогли взять маньяка в заброшенном гараже: Дима прикрыл её от ножа, она нашла ключевую улику. С тех пор они одна команда. Всегда вместе. На задержания, на обыски, на рейды. Дима шёл первым в дверь, Ирина прикрывала. Они были словно брат и сестра, только их связь была крепче. И вот сейчас — очередной подонок. Торговля людьми: похищенные девушки из соседних деревень. Склад на окраине, сигнал от стукача. Поймать живым, собрать улики. Спецназ подчистит остальное. План простой: Димка — главный вход, Ирина — чёрный. Связь по рации. — Ладно, черепаха, — Дима проглотил последний кусок. — Всех повяжем, как всегда. Ты улики собираешь, я бью морды. Вернёмся в отдел — пицца за мной. С анчоусами, как ты ненавидишь. — И кофе, — добавила она, паркуясь в тени сосен. — Без сахара. Последний взгляд — его серые глаза блеснули в темноте. Ирина схватила фонарик и пистолет, нырнула к складу. Через семь минут рация затрещала: «Ир, у меня всё чисто. Давай сюда». Сердце заколотилось. Нужно осмотреть помещение полностью. Без улики — всё впустую, нужно найти хоть что-то. Она шепнула в рацию: — Дим, стой. Проверю подсобку. Две минуты. — Ир, сюда живо! — Две минуты. Пахло сыростью и ржавчиной. Фонарик выхватил стол у стены: пачки паспортов, стопка фотографий, пачки денег в пластиковых пакетах. Ирина запихнула всё за пазуху куртки, оглянулась. Пусто. Можно идти. Рация взорвалась: «Ир! Они здесь! Двое с ружьями!..» Выстрел. Грохот. Голос Димы сорвался: «Беги к машине!.. Дождись ОМОН!» Ирина рванула к нему, ноги скользили по бетону. Дверь нараспашку. В проёме — Дима за ящиками, отстреливается из пистолета. Двое в масках, третий с обрезом целится ему в спину. Дима заметил её: — Назад! Она выстрелила в громилу — мимо. Пули засвистели. Дима выскочил из укрытия, толкнул её за колонну, прикрывая собой. Обрез бабахнул в упор, прямо в грудь. Дима рухнул на колени, пистолет выпал, кровь хлынула из раны, пропитывая куртку. В следующую секунду ворвался отряд спецназа, но Ирина не видела ничего вокруг. Она упала рядом, зажала рану руками — кровь горячая, липкая, между пальцев. — Димка, держись! Вызовите скорую! — она кричала, но мир словно замер, и никто не спешил помочь ей. Его лицо побелело, пот лил градом, но глаза — живые, с той же смешинкой в уголках. Рука легла на её запястье, слабо. — Ду… ра… — прохрипел он. — Улики… нашла? С меня… Пицца… анчоусы… Глаза потухли. Рука упала. А Ирина провалилась в пустоту. Кто-то подошёл, оторвал от мёртвого напарника, что-то говорил, но она не слышала. Димка умер у неё на руках, а перед глазами его кровь на куртке, крестик в луже. А в голове — «Это моя вина». И кто-то большой и сильный гладит её по спине…       Грегори опустился рядом, осторожно, но твёрдо обнял её за плечи, прижимая к себе. Ариста дёрнулась, просыпаясь в панике, глаза распахнулись — дикие, полные слёз и смятения. Не понимая, где находится, она рванулась прочь, бормоча бессвязное: — Димка… я должна помочь ему.       Слова повисли в воздухе — чужие, непонятные, как эхо из загробного мира. Грегори крепче сжал её в объятиях, не давая вырваться, одной рукой гладя по волосам, другой прижимая к груди. Его голос, низкий и успокаивающий, прорвался сквозь её панику: — Тсс, Ариста. Это просто сон. Слышишь? Всё в порядке. Я с тобой. Я здесь.       Она замерла, постепенно приходя в себя. Ужас отступал медленно, как тени перед рассветом. Слёзы катились по щекам, дыхание выравнивалось, тело обмякло в его руках. Наконец она подняла взгляд — растерянный, уязвимый, без привычной брони. — Грег… — прошептала она, и в этом имени сквозила непривычная нежность.       Он не отпустил её, чувствуя, как трепещет её сердце. Лишь когда судороги ушли, помог встать и подвёл к костру. Ночь была холодной, но огонь ещё теплился. Грегори подбросил веток, раздул пламя, разлил по кружкам остывший чай из котелка — простой, травяной, с лёгким ароматом мяты и лесных ягод. Ариста села ближе к огню, кутаясь в его плащ, который он накинул ей на плечи. Они молчали долго, глядя в пляшущие языки пламени, пока лес не затих окончательно. Наконец он тихо спросил: — Что тебе снилось?       Она помедлила, уставившись в кружку. Ложь сорвалась с губ легко, но в глазах мелькнула тень былой боли. — Я не помню. Осталось только тягучее ощущение тревоги… одиночества. Словно ничего никогда не будет в порядке. Будто мне лучше… умереть или никогда не просыпаться.       Слова повисли тяжёлым эхом. Она не смотрела на него, но Грегори понял: это не просто сон. Это — тяжёлое воспоминание, которым она не готова поделиться. — Нет, — отрезал он твёрдо, ставя кружку и беря её холодные ладони в свои. — Ты будешь жить! И будешь радоваться каждому дню! Этот сон не вернётся! Я буду рядом и не позволю ничему плохому произойти!       Ариста подняла взгляд, и в нём мелькнуло удивление — тёплое, благодарное. Она сжала его пальцы в ответ. — Спасибо, Грег.       Огонь потрескивал, ночь окутывала их покоем. Впервые между ними не было ни злости, ни противостояния — только тихая близость, обещающая перемены.