Пэйринг и персонажи
Описание
Ибо мгновенно замер, превратившись в тень. Из темноты на свет выкатились три фосфоресцирующих глаза. Это был скрежет — новый вид хищников, помесь волка и подземной рептилии, покрытый костяными пластинами. Тварь весила центнер и двигалась со скоростью звука. Обычный человек против неё — просто порция свежего мяса.
***
16 мая 2026, 04:24
Небо над руинами бывшего мегаполиса наливалось тяжелым, ядовито-фиолетовым глянцем. В новом мире закаты больше не были золотыми; катаклизмы изменили состав атмосферы, и теперь сумерки пахли озоном, сухой пылью и цветущим нео-плющом, который ядовито-зелеными канатами душил бетонные высотки.
Ван Ибо шел бесшумно. Черный капюшон его плотной штормовки был натянут до самого носа, скрывая лицо. За спиной в ножнах покоилась тяжелая прямая катана — патроны для его верного «Глока», зажатого в кобуре на бедре, закончились еще несколько километров назад. Огнестрел превратился в дорогой психологический аргумент. Теперь всё решала сталь и чистый расчет.
Ибо двигался на север. Его шаги были размеренными: вдох, выдох, три секунды на сканирование периметра. По слухам, там, за полярным кругом, геотермальные станции выстояли, и люди смогли восстановить подобие цивилизации со светом и теплом. Ибо не верил слухам, он верил картам и своей выносливости. Одному идти было тяжело, но безопасно — трупы напарников в этом мире обычно пахли предательством или глупостью.
Он свернул в полуразрушенный холл бывшего торгового центра, планируя заночевать на техническом этаже. Но стоило ему переступить порог, как из глубины темных коридоров донесся странный звук.
Щелк. Хруст. Тяжелое, клокочущее дыхание.
Ибо мгновенно замер, превратившись в тень. Из темноты на свет выкатились три фосфоресцирующих глаза. Это был скрежет — новый вид хищников, помесь волка и подземной рептилии, покрытый костяными пластинами. Тварь весила центнер и двигалась со скоростью звука. Обычный человек против неё — просто порция свежего мяса.
Он медленно положил ладонь на рукоять меча, просчитывая траекторию прыжка. Но тварь даже не смотрела на него. Она неслась мимо, испуганно поджав куцый хвост.
«От кого-то бежит», — мгновенно сообразил Ибо.
И в ту же секунду со второго яруса балюстрады прямо на спину чудовищу рухнул силуэт в сером пыльнике. Вспыхнуло лезвие короткого парного клинка, раздался глухой удар и яростный человеческий мат.
— Да чтоб тебя приподняло и прихлопнуло, мешок со слюнями! — донесся из темноты чистый, невероятно харизматичный и злой голос.
Парень ловко соскочил с бьющейся в конвульсиях твари, крутанул в пальцах окровавленный клинок и, даже не вытирая лезвие, запрыгнул на ближайшую уцелевшую колонну. Его движения были похожи на танец кошки. Из-под растрепанной челки блеснули красивые глаза, а в углу рта дымилась зажатая самокрутка.
Тварь была мертва, но из глубин торгового центра уже доносился топот еще десятка таких же лап. Стая шла по следу.
Парень опустил взгляд вниз и только сейчас заметил Ибо, застывшего у входа с полуобнаженным мечом.
— О, еще один выживальщик, — он выпустил струю сизого дыма прямо в фиолетовый сумрак. — Слушай, угрюмый парень в капюшоне, если ты стоишь тут, чтобы оценить мой прыжок — то это твердая десятка. А если ты планируешь выжить, то я бы советовал шевелить булками. Их там еще штук пятнадцать, и они очень хотят ужинать.
Ибо не стал тратить время на словесные пикировки. Он коротко оценил обстановку: выход перекрыт завалом, впереди — стая, единственный путь — наверх, по полуразрушенной шахте лифта.
— Наверх. Быстро, — коротко бросил он, срываясь с места.
— Какая лаконичность, я прямо покорен, — съязвил парень, но с колонны спрыгнул с поразительной точностью, пристраиваясь прямо за спиной Ибо.
Так началась их первая совместная пробежка в этом мертвом мире.
Шахта лифта встретила их запахом ржавчины и сырости. Ибо запрыгнул на накренившуюся кабину первым, протянул руку назад, готовый подстраховать, но незнакомец в его помощи не нуждался. Он взлетел по металлическим тросам с легкостью гимнаста, едва задев пальцами ладонь Ибо, и ловко перемахнул через разбитый люк прямо на технический этаж.
Снизу, из темноты торгового центра, донеслось разочарованное, утробное рычание скрежетов. Костяные пластины тварей скребли по металлу, но подняться по вертикальным канатам они не могли — стая осталась ни с чем.
Ибо заблокировал выход на крышу тяжелой железной балкой, которая подвернулась под руку. Только после этого он позволил себе глубоко выдохнуть, не снимая, впрочем, ладони с эфеса катаны.
Крыша здания заросла странным, бархатистым фиолетовым мхом, который в темноте едва заметно фосфоресцировал. Небо окончательно потемнело, превратившись в глубокое чернильное полотно с размытыми созвездиями.
Парень уже вовсю обживал пространство. Он скинул свой пыльный серый плащ на кусок бетонной плиты, уселся сверху, вытянув длинные ноги, и снова зажег свою самокрутку. Судя по запаху, там была сушеная мята пополам с чем-то горьким.
— Ну что, молчаливый спаситель, — незнакомец выпустил струйку дыма, щурясь на Ибо. — Будем сидеть как два сыча на ветке или всё-таки познакомимся? Меня зовут Сяо Чжань. Архитектор, дизайнер и, как ты мог заметить, дипломированный специалист по выживанию в условиях полного отсутствия здравого смысла у природы.
Ибо медленно стянул капюшон. На свет выбились растрепанные темные волосы. Его лицо, резкое, с четко очерченными скулами и холодными глазами, в тусклом свете мха казалось высеченным из камня.
— Ван Ибо, — коротко отрезал он, проходя к противоположному краю крыши и усаживаясь спиной к вентиляционной трубе. — Меньше шуми. Мутанты реагируют на вибрации.
— О, у нас тут профессиональный выживальщик со сводом правил, — Сяо Чжань хмыкнул, ничуть не обидевшись на холодность. — Ладно тебе, Ван Ибо. Твари внизу заняты зализыванием ран. Лучше скажи, ты когда в последний раз ел что-то горячее?
Ибо промолчал, но его желудок предательски и очень громко выдал ответ за него. В его походном рюкзаке лежали только три пачки сухого пайка сомнительного срока годности, которые он берег на крайний случай.
Парень лукаво улыбнулся.
— Так я и думал. Смотри и учись, Ибо. Сейчас я покажу тебе магию высшего пилотажа.
Он сотворил чудо буквально из ничего. Из своего бездонного рюкзака Сяо Чжань извлек помятый котелок, небольшую горелку на сухом спирте и несколько странных свертков. В ход пошли: сушеные полоски какого-то серого мяса (парень бодро заверил, что это «просто местный суслик-переросток, у них мясо сладкое»), горсть фиолетовых корешков, выкопанных им у подножия руин, и пара каких-то диких трав.
Ибо молча, с глубоким подозрением наблюдал за этим кулинарным святотатством. Его военный мозг орал, что употреблять в пищу незнакомую флору этого мутировавшего мира — это изощренная форма самоубийства.
— Это ядовито, — констатировал он, когда по крыше поплыл неожиданно приятный, пряный аромат.
— Ядовито для слабаков, — отмахнулся Сяо Чжань, помешивая варево щепкой. — У меня, парень, иммунитет такой, что я могу гвозди переваривать. В прошлом месяце меня укусила мутировавшая оса размером с кулак. Знаешь, что произошло?
— Ты чуть не сдох? — предположил Ибо.
— Оса сдохла, — гордо заявил тот. — А у меня даже температура не поднялась. Так что расслабься. Хлебай, давай.
Он протянул Ибо половину содержимого в жестяной кружке.
Ибо колебался ровно три секунды. Голод победил расчет. Он сделал первый осторожный глоток и замер. Насыщенный, острый, согревающий суп обжег горло, моментально возвращая силы замерзшему телу. Это было невероятно вкусно. Гораздо лучше химических пайков.
— Ну как? — Сяо Чжань наблюдал за ним, подперев подбородок ладонью. На его губах играла едкая, но почему-то совсем не обидная улыбка. — Твой внутренний критик одобрил суп из говна и палок?
Ибо медленно опустил кружку. Он посмотрел на Сяо Чжаня — взъерошенного, курящего, невыносимо харизматичного и абсолютно не вписывающегося в этот суровый, умирающий мир.
— Съедобно, — ровно ответил Ибо. — Куда держишь путь?
— На север, — Сяо Чжань пожал плечами, делая глоток из своей кружки. — Говорят, там есть города, где люди до сих пор принимают горячую ванну и не делят ужин со скрежетами. Мне просто любопытно проверить, правда ли это. Если врут — ну что ж, найду себе другую крышу. А ты?
— На север, — повторил Ибо. — Там безопаснее.
Парень прищурился, разглядывая тяжелую катану Ибо и его армейскую выправку.
— Ну надо же, какое совпадение. Два одиноких волка бегут в одну сторону. Знаешь, Ван Ибо, одному ходить опасно. Патронов у тебя, судя по пустой кобуре, нет. Меч — штука хорошая, но стая скрежетов тебя просто задавит массой. Как насчет временного союза? Я готовлю и язвлю, ты — просчитываешь маршрут и хмуришься. Идеальный баланс.
Ибо долго смотрел на него. Его расчетливый ум взвешивал все «за» и «против». Сяо Чжань был ловким, умел постоять за себя, знал местную флору и, очевидно, обладал феноменальной живучестью. Но он был слишком громким для этого тихого мира.
— Ты много болтаешь, — сказал Ибо, отставляя пустую кружку. — На маршруте нужна тишина.
— Я могу молчать, — Сяо Чжань прижал палец к губам и заговорщически подмигнул. — Но только если ты пообещаешь улыбнуться хотя бы раз до того, как мы дойдем до полярного круга. Идет?
Ибо ничего не ответил. Он просто натянул капюшон обратно на глаза и улегся прямо на фиолетовый мох, положив руку на рукоять меча. Но Сяо Чжань заметил, как на лице сурового парня на долю секунды промелькнуло что-то, очень похожее на смирение со своей участью.
Утро в новом мире не приносило тепла. Вместо солнца из-за горизонта выполз блеклый, лимонно-желтый диск, едва пробивающийся сквозь плотный фиолетовый туман. Роса на бархатистом мхе оказалась липкой и пахла ментолом.
Ибо поднялся ровно в пять. Его внутренние часы, настроенные годами выживания, работали безупречно. Он окинул взглядом лагерь. Сяо Чжань спал, свернувшись калачиком под своим серым пыльником, а в зубах у него — даже во сне! — торчал несгрызенный фильтр от вчерашней самокрутки. Длинные ноги архитектора смешно торчали из-под плаща, нарушая всю маскировку.
— Подъем, — Ибо слегка толкнул того носком тяжелого ботинка в плечо. — Туман рассеется через полчаса. В это время хищники выходят на водопой. Нужно пересечь открытую зону.
Сяо Чжань сладко потянулся, захрустев суставами, и выдал такую порцию отборного утреннего мата, что Ибо на секунду пожалел, что не оставил его вчера скрежeтам.
— Ван Ибо, ты зануда, — пробормотал тот, садясь и безуспешно пытаясь пригладить вихры на голове. — Нормальные люди начинают утро с приветствия, а не со сводки тактических угроз. Ладно, веди, напарник.
Их маршрут лежал через бывшую скоростную магистраль. Огромный эстакадный мост, разорванный пополам каким-то древним взрывом, нависал над пересохшим руслом реки. Вокруг ржавели остовы машин, сквозь лобовые стекла которых проросли гигантские папоротники с фосфоресцирующими прожилками.
Ибо шел впереди, сканируя каждый метр. Его катана была полуобнажена — сталь тихо звенела, готовая к удару. Сяо Чжань двигался чуть позади, бесшумно перепрыгивая с капота на капот, пока его взгляд не зацепился за что-то на краю обрыва.
— Ого... Ибо, глянь сюда, — он резко затормозил, приседая на корточки у разбитого автобуса.
В кустах нео-плюща, свисающих над пропастью, сидело существо. Это была птица размером с орла, но вместо перьев её тело покрывал густой, переливающийся ядовито-розовым и синим неоновым пухом покров. Вместо клюва у твари была костяная трубка, а глаза светились чистым ультрафиолетом. Она издавала странные, гипнотические звуки, похожие на перебор струн арфы.
— Не трогай, — моментально среагировал Ибо, перехватывая парня за локоть. — Это сирена. Охотится стаями. Эффект визуального и звукового гипноза. Один вдох её спор или один долгий взгляд в глаза — и ты сам прыгнешь с этого моста.
— Но она же чертовски красивая! — Сяо Чжань, вопреки предупреждению, подался вперед, завороженно глядя на переливающийся пух. На его лице отразилось странное, отрешенное выражение, а зрачки начали медленно расширяться, ловя ультрафиолетовый свет. Он уже занес ногу над обрывом, ведомый чужой волей.
Птица резко расправила крылья, готовясь выпустить облако парализующей пыльцы прямо ему в лицо.
Расчет Ибо занял долю секунды. Смерть неожиданного напарника в его планы не входила.
Ибо рванул парня на себя с такой силой, что они оба покатились по ржавому асфальту. В полете Ибо перехватил катану левой рукой, а правой — выхватил тяжелый армейский нож с пояса и, не глядя, швырнул его точно в центр светящейся груди твари. Сирена издала пронзительный, скрежещущий писк и рухнула в пропасть, увлекая за собой неоновое свечение.
Но из зарослей папоротника под мостом тут же донеслось яростное хлопанье сотен крыльев. Стая проснулась.
Сяо Чжань тряхнул головой, приходя в себя, и обнаружил, что лежит на лопатках, а сверху его намертво прижимает к земле Ван Ибо. Капюшон Ибо слетел, и его лицо было так близко, что он видел гневную пульсацию жилки на его виске.
— Ты идиот?! — прорычал Ибо, тяжело дыша. — Я сказал — не смотреть! Твое любопытство нас похоронит!
— Ну... технически, ты меня спас, напарник, — Сяо Чжань лукаво улыбнулся прямо в суровое лицо сверху, хотя его сердце всё ещё бешено колотилось от адреналина. Он приподнял руку и аккуратно убрал прядь волос со лба Ибо. — И, должен признать, в гневе ты еще привлекательнее. Но если мы не побежим прямо сейчас, нас сожрут самые красивые птицы этой планеты.
Ибо резко поднялся, увлекая парня за собой за руку.
— Бежим к заправке. Там есть бетонный бункер.
Они рванули по мосту, а за их спинами небо окрасилось в безумный неоново-розовый цвет — сотни сирен поднялись в воздух, превращая фиолетовые сумерки в смертельно опасное световое шоу.
Они ворвались в подсобное помещение заправки в последнюю секунду. Ибо с силой захлопнул тяжелую герметичную дверь, обитую потемневшим от времени железом, и задвинул массивный засов. В ту же секунду снаружи раздался оглушительный шквал: сотни костяных трубок забарабанили по металлу. Сирены бились в дверь, но пробить толстую обшивку не могли.
Внутри бункера стояла кромешная тьма, пахнущая машинным маслом и сухой штукатуркой.
— Живой? — голос Ибо прозвучал в замкнутом пространстве глухо и низко.
— Если не считать пары новых дырок на моем любимом плаще, то вполне, — донеслось из темноты шуршание. Сяо Чжань чиркнул маленьким колесиком зажигалки, и она выбросила слабый язычок пламени. Серое лицо парня с зажатой в зубах самокруткой выплыло из полумрака. — Ну и свидание ты мне устроил, напарник. Неоновые птицы — это, конечно, романтично, но слишком шумно.
Ибо проигнорировал шпильку, наощупь прошел к углу и сбросил рюкзак.
— Нам нужно проверить помещение на наличие других выходов. И осмотреть стеллажи.
Свет от зажигалки Сяо Чжаня медленно поплыл по комнате. Это был старый склад запчастей. На полу валялись ржавые диски и обрывки приводных ремней, но в самом углу, за поваленным железным шкафом, он обнаружил заблокированную деревянную коробку с армейской маркировкой докризисных времен.
— О-о-о, капитан Ван, кажется, боги апокалипсиса сегодня на нашей стороне, — Сяо Чжань ловко поддел крышку ящика своим коротким клинком. Раздался треск ломающегося дерева.
Внутри, покрытые толстым слоем многолетней пыли, ровными рядами лежали тяжелые жестяные банки. Никаких новомодных мутаций — старая добрая тушенка из свинины и пара банок консервированных ананасов в сиропе. Для этого выжженного мира такой улов приравнивался к сундуку с золотом.
— Настоящее мясо, — Сяо Чжань завороженно вытащил одну банку, обтирая её рукавом. — Без щупалец, без фосфора и без желания сожрать меня в ответ. Напарник, мы богаты.
Ибо подошел ближе, присаживаясь на корточки рядом. Слабый свет огонька очертил его лицо, и Сяо Чжань вдруг нахмурился, перестав улыбаться. На правом предплечье Ибо, чуть выше запястья, сквозь разорванную ткань штормовки сочилась кровь — след от острого когтя сирены, когда он выдергивал его из-под удара.
— Ты ранен, — Сяо Чжань отложил банку и потянулся к руке Ибо.
— Царапина, — Ибо попытался отстраниться, но парень перехватил его руку у запястья — удивительно крепко для художника.
— Сядь и не дергайся, — в голосе Сяо Чжаня впервые за всё время исчез пафос и сарказм. Осталась собранность. — У этих птиц на когтях ядовитая пыльца. Через час твои мышцы просто откажут, и мне придется тащить твою суровую тушку на себе. А ты тяжелый.
Ибо замер, подчиняясь логике аргумента. Он послушно опустился на бетонный пол, прислонившись спиной к ящику.
Сяо Чжань действовал быстро и профессионально. Из своего бездонного рюкзака он достал бутылку со странной прозрачной жидкостью, пахнущей хвоей («мой личный антисептик из лунных сосен»), и чистый отрез ткани. Он опустился на колени прямо перед Ибо.
Когда холодная жидкость коснулась раны, Ибо даже не поморщился, лишь сильнее сжал зубы. Парень аккуратно промывал порез, его длинные пальцы двигались бережно, почти невесомо. Расстояние между ними снова сократилось до предела. Ибо отчетливо видел, как сосредоточенно прикушена нижняя губа Сяо Чжаня, и как сизый дым от его самокрутки лениво поднимается к потолку.
— Готово, — тихо сказал Сяо Чжань, затягивая узел на импровизированном бинте. Он не убрал руки сразу, его ладонь осталась лежать на плече Ибо. — Спасибо. За то, что вытащил.
Ибо посмотрел ему прямо в глаза.
— График маршрута сдвинулся на шесть часов, — ровно произнес он, но его взгляд стал заметно мягче. — Придется задержаться здесь до рассвета. Открывай ананасы, напарник. Посмотрим, на что способен твой иммунитет против столетней глюкозы.
Сяо Чжань коротко, открыто рассмеялся чистым смехом, от которого у Ибо внутри впервые за долгие годы потеплело.
Сладкий сироп от ананасов оставлял на губах липкий след, совершенно неуместный в этой бетонной коробке. Сяо Чжань лениво слизнул каплю с уголка рта, поймав на себе тяжелый, замерший взгляд Ибо. Тот тут же отвел глаза, сосредоточенно ковыряя ножом жестяное дно банки.
— Знаешь, капитан Ван, — Сяо Чжань откинулся затылком на холодную стену, вытягивая ноги так, что его ботинок коснулся колена Ибо. — До катастрофы я проектировал здания. Много стекла, открытые пространства, свет... Я ненавидел замкнутые помещения. Стены давят, воздуха не хватает. Сплошная клаустрофобия.
— А сейчас? — тихо спросил Ибо, не поднимая головы.
— А сейчас мне кажется, что четыре бетонные стены и одна ржавая дверь — это лучшее архитектурное решение в истории человечества, — Сяо Чжань устало прикрыл глаза. Самокрутка в его пальцах окончательно погасла, но он продолжал держать её по привычке. — По крайней мере, пока снаружи летает то неоновое кошмарище.
Ибо молчал. Он прислушался. За дверью шквал атак постепенно стихал. Сирены — существа импульсивные, их метаболизм сжигал слишком много энергии из-за постоянного свечения. Не найдя способа добраться до добычи, стая медленно рассеивалась по заброшенной заправке, возвращаясь в гнезда под разрушенным мостом.
Но уходить сейчас, в темноту, было чистым безумием. Мутировавшая ночная фауна не прощала ошибок.
— Спи, — скомандовал Ибо, убирая нож в чехол. — Я подежурю первую половину ночи. В три часа растолкаю тебя.
— Какая забота, я сейчас расплачусь от нежности, — Сяо Чжань привычно съязвил, но спорить не стал. Его тело, истощенное дневным переходом и адреналиновым всплеском, налилось свинцовой тяжестью.
Он сполз ниже по стене, пытаясь устроиться на жестком полу. Свернув свой пыльный плащ вместо подушки, парень затих. Бетон под ним был ледяным, и через десять минут он начал заметно подрагивать во сне, неосознанно пытаясь сжаться в комок, чтобы сохранить остатки тепла.
Ибо наблюдал за ним из своего угла. Расчетливый ум бывшего военного говорил: «Оставь его. Это не твоя проблема. Твоя задача — дойти до севера живым». Но стоило Сяо Чжаню глухо по-детски шмыгнуть носом во сне, как этот внутренний калькулятор сломался.
Ибо бесшумно поднялся. Он снял свою тяжелую, но теплую штормовку, оставшись в одной плотной армейской водолазке, подошел к лежащему парню и аккуратно накрыл его сверху.
Сяо Чжань сквозь сон почувствовал волну тепла и запах кедра. Вместо того чтобы просто укрыться, он резко перевернулся на бок, вытянул руку и вцепился пальцами в ремень на поясе Ибо, дергая того на себя.
Ибо не смог удержать равновесие и плашмя повалился на бетон — точно бок о бок с Сяо Чжанем.
— Эй... — зашипел Ибо, пытаясь вырваться из этой мертвой хватки.
— Тихо ты, — пробормотал тот, даже не открывая глаз. Он сильнее прижался лицом к плечу Ибо, закидывая на его бедро свою длинную ногу, как на подушку. — У тебя отличная теплоотдача, напарник. Работай обогревателем, пока мы здесь.
Ибо замер. Его сердце застучало по ребрам так сильно, что, казалось, Сяо Чжань должен был это услышать. Всё его естество, привыкшее к жесткой армейской дистанции, вопило о нарушении дисциплины. Но тепло чужого тела, хрупкое доверие этого невыносимого человека и мерное дыхание в шею подействовали сильнее гипноза сирен.
Ибо медленно расслабил плечи. Он не убрал ногу Сяо Чжаня и не разжал его пальцы на своем ремне. Вместо этого он осторожно, едва касаясь, положил свою здоровую ладонь на спину парня поверх штормовки, фиксируя их в этом странном, нелепом и спасительном объятии.
Рассвет наступил незаметно. Лимонный туман втянулся обратно в низины, оставив на ржавых остовах машин капли липкой росы. Сирены улетели, и мир снова погрузился в звенящую, серую тишину, которая была визитной карточкой нового времени.
Ибо проснулся от того, что его левое плечо окончательно затекло. Сяо Чжань спал всё так же крепко, уткнувшись носом в его воротник, но стоило Ибо шевельнуться, как чужие длинные пальцы сразу разжались, отпуская армейский ремень. Парень открыл глаза — чистые, мгновенно сфокусировавшиеся, без сонной поволоки. В этом мире те, кто долго просыпался, долго не жили.
— Доброе утро, напарник, — Сяо Чжань сел, потягиваясь и возвращая Ибо его штормовку. — Твои технические характеристики в качестве обогревателя — твердые десять звезд. Буду рекомендовать тебя выжившим. Если найду их, конечно.
Ибо промолчал, молча натягивая куртку. На его ушах, скрытых волосами, выступил едва заметный румянец, но лицо оставалось каменным.
Через двадцать минут они уже покинули заправку, оставив позади надежный бункер. Впереди лентой тянулось старое шоссе, растрескавшееся от времени. Сквозь асфальт пробивалась фиолетовая трава, похожая на колючую шерсть, а по обочинам замерли скелеты гигантских сосен, погибших во время температурного сдвига.
Они шли плечом к плечу. Шаг Ибо был размеренным, военным, Сяо Чжань двигался чуть хаотичнее, постоянно пиная носком ботинка обломки бетона или мелкие гильзы, которых тут было в избытке.
— Послушай, Ибо, — парень зажег новую самокрутку, щурясь на блеклое солнце. — Ты ведь из военных? По выправке видно. И по тому, как ты нож держишь. Что случилось с твоим отрядом?
Ибо не повернул головы. Он смотрел строго вперед, на горизонт, где небо плавно переходило из лимонного в глубокий ультрамарин.
— Приказ, — коротко ответил он спустя минуту. — Нас отправили сдерживать прорыв на южной границе. Командование обещало поддержку с воздуха, но... поддержка не прилетела. Некому было прилетать. Из тридцати человек выжил я один. Добирался до баз снабжения пешком. Базы оказались пустыми.
— И ты решил идти на север, — тихо констатировал Сяо Чжань, убирая привычную язвительность из голоса.
— На севере геотермальные станции, — Ибо поправил ремень тяжелой катаны за спиной. — Там есть энергия. Цивилизация выживает там, где есть тепло. Это чистый расчет. А у тебя какой расчет? Ты ведь сказал, тебе просто любопытно. Любопытство — плохой мотив для того, чтобы пройти три тысячи километров по мертвой земле.
Сяо Чжань усмехнулся, выпуская сизый дым.
— Мой расчет в том, Ибо, что я не умею жить в пустоте. Знаешь, когда всё рухнуло, я три месяца сидел в подвале своего дизайнерского бюро в Чэнду. У меня было полно консервов, вода, даже генератор работал какое-то время. Но вокруг не было никого. Вообще. Только ветер и эхо. И в какой-то момент я понял: если я останусь там, я сойду с ума быстрее, чем меня сожрут мутанты.
Они прошли еще около километра в молчании. Дорога вела их мимо старого заброшенного городка, дома в котором выглядели как гнилые зубы, торчащие из земли.
— Мне нужно видеть, что человечество не закончилось на мне, — продолжал Сяо Чжань, глядя на разрушенную часовую башню вдали. — Пусть даже этот северный город окажется мифом. Но пока я иду, пока я ищу ответы — я чувствую себя живым. А если там действительно есть горячая ванна... о, ради этого я готов пережить еще сотню тех неоновых птиц.
Ибо остановился. Он повернулся к парню, внимательно вглядываясь в его лицо. Сарказм этого парня был просто щитом, за которым скрывалась отчаянная, упрямая жажда жизни. И эта жажда была заразительной.
— Город на севере существует, — твердо сказал он, глядя прямо в глаза Сяо Чжаню. — Мой радар ловил их кодированные сигналы три недели назад. Это не миф, Сяо Чжань. Мы дойдем.
Парень замер. Его губы медленно тронула улыбка — мягкая, открытая, без тени едкости. Он протянул руку и слегка толкнул Ибо локтем в бок.
— Ну надо же. Суровый капитан Ван только что выдал порцию оптимизма. Запишите этот день в анналы истории нового мира.
— Иди уже, философ, — буркнул Ибо, пряча улыбку в воротник штормовки и ускоряя шаг. — Если будешь плестись, мы дойдем туда только к следующему ледниковому периоду.
— Эй, подожди! У моих ног тоже есть предел скорости! — весело крикнул тот, припуская за ним по разбитому асфальту.
Небо над ними медленно наливалось фиолетовым глянцем — приближался очередной вечер. Но теперь эта мертвая дорога больше не казалась такой бесконечной и пустой, потому что они шли по ней вместе.
Солнце уходило за горизонт, окрашивая облака в тревожный, густой сиреневый цвет. На исходе дня старое шоссе вывело их к окраине безымянного провинциального городка. Двухэтажные дома с провалившимися крышами утопали в зарослях колючего нео-плюща.
Они двигались вдоль обочины, когда Ибо резко вскинул руку ладонью вперед. Сяо Чжань мгновенно замер, превратившись в тень. Сквозь звенящую тишину вечера донесся звук, которого они не слышали уже очень давно.
Человеческие голоса.
Ибо сделал короткий знак головой, и они бесшумно скользнули в густые заросли папоротника у полуразрушенного забора. Раздвинув жесткие, пахнущие озоном листья, Сяо Чжань затаил дыхание.
На небольшой площади перед бывшим продуктовым магазином горел костер. Вокруг него расположилась компания из трех человек: двое парней в грязных кожаных куртках с самодельными тесаками на поясах и одна девушка с растрепанными волосами, перехваченными грязной лентой. Они выглядели побитыми жизнью, дикими, обветренными — типичные падальщики пустошей.
Один из парней, грубо ухмыляясь, притянул девушку за талию к себе на колени, что-то шепча ей прямо в ухо и делая откровенно похабные жесты в сторону темноты магазина. Второй разразился громким, хриплым хохотом, сплевывая в костер.
Сяо Чжань почувствовал, как внутри него всё мгновенно заледенело. Его пальцы инстинктивно легли на рукоять парного клинка. Глаза потемнели от гнева. Ему показалось, что девушку удерживают силой, что её нужно немедленно вытаскивать из этого грязного ада.
Он уже подался вперед, готовый бесшумно скользнуть за спины падальщиков, но тяжелая, железная ладонь Ибо мертвой хваткой легла ему на плечо, намертво прижимая к земле.
— Пусти, — едва слышно, одним дыханием зашипел парень, пытаясь сбросить чужую руку. — Ей нужна помощь. Их двое, мы снимем их за пару секунд.
— Лежи, — так же тихо, но свинцово-твердо приказал Ибо, даже не повернув головы. Его взгляд был устремлен на костер. — Смотри внимательнее.
Сяо Чжань сквозь зубы чертыхнулся, но заставил себя вглядеться в просвет между листьями.
В следующую секунду девушка на коленях мародера откинула голову назад и заливисто, хрипло расхохоталась в ответ на его слова. Она сама потянулась к его лицу, шутливо стукнула его по лбу пустой жестяной банкой и отобрала у второго парня кусок поджаренного на костре мяса. На её лице не было ни страха, ни обреченности. Это была её привычная среда обитания. Её стая. Её правила игры.
— Её всё устраивает, — негромко произнес Ибо прямо на ухо парню, чуть ослабляя хватку на его плече. — Это их способ выживания. Если ты сейчас выскочишь туда со своим благородством, они втроем набросятся на тебя. В этом мире чужая мораль — самый быстрый способ получить пулю или нож в печень. Не дергайся.
Сяо Чжань медленно расслабил пальцы на рукояти меча. Горький привкус разочарования и стыда за собственную наивность обжег горло. Он медленно опустил голову на сложенные руки, чувствуя, как реальность нового мира в очередной раз бьет наотмашь по его старым представлениям о добре и зле.
— Дикари, — тихо пробормотал он, утыкаясь носом в воротник плаща.
— Живые, — коротко поправил его Ибо. — Это главное.
Договорить они не успели. Из темноты переулка, прямо за разбитыми витринами магазина, раздался странный, щелкающий звук — так обычно перебирал лапами крупный скрежет или кто-то похуже.
Компания у костра мгновенно преобразилась. Расслабленность сошла с них за долю секунды. Парни вскочили, перехватывая тесаки, девушка ловко выудила из-под куртки тяжелую арматуру. С диким, яростным гиканьем и свистом, абсолютно не боясь темноты, они всей кучей рванули на звук, исчезая в проеме здания. Костер остался сиротливо догорать на площади.
Ибо поднялся первым, отряхивая колени от фиолетовой пыли, и протянул руку парню.
— Путь свободен. Уходим, пока они заняты охотой.
Сяо Чжань принял помощь, поднимаясь на ноги. Он выглядел притихшим, весь его утренний сарказм куда-то испарился. Они быстро и бесшумно пересекли окраину городка, оставляя чужие костры и чужие жизни позади.
Шоссе снова звало их на север, уводя в темноту, где были только они двоих и чернильное, бесконечное небо.
Безопасным местом оказалась старая водонапорная башня на холме за городом. Толстые кирпичные стены, узкие окна-бойницы и единственная уцелевшая железная лестница, ведущая на верхний ярус. Ибо заблокировал дверь снизу куском рельса, и здесь, на высоте тридцати метров над мертвой пустошью, они наконец смогли развести крошечный костер. Сяо Чжань соорудил его из обломков старых ящиков в углу, экранировав пламя своим серым пыльником, чтобы свет не был виден снаружи.
Фиолетовые сумерки за узкими окнами сменились глухой, чернильной ночью. Небо дышало холодом.
Ибо сидел, подтянув одно колено к груди, и методично протирал лезвие катаны куском промасленной ветоши. В отсветах пламени его лицо казалось совсем юным, но взгляд оставался слишком взрослым и тяжелым. Сяо Чжань сидел напротив, лениво вертя в пальцах незажженную самокрутку — берег остатки табака. Сцена с мародерами на площади всё еще стояла у него перед глазами.
— Часто ты людей встречал? — негромко спросил Ибо, нарушая тишину. Звук его голоса мягко отрикошетил от кирпичных стен. — После того как вышел из своего подвала в Чэнду.
Парень горько хмыкнул, глядя на танцующие языки пламени.
— Не так часто, как хотелось бы. И каждый раз это было... уроком. Первый раз я напоролся на мужчину километрах в пятидесяти от города. Он выглядел прилично, даже интеллигентно — в очках, в чистой куртке. Попросил поделиться водой. Я, как последний идиот, полез в рюкзак, а он в это время вытащил ржавую заточку и попытался перерезать мне горло. Просто чтобы забрать мои вещи.
Сяо Чжань коснулся пальцами шеи, словно до сих пор чувствовал там холод стали.
— Я оказался быстрее. Мой клинок тогда впервые попробовал человеческую кровь. Знаешь, я потом три дня не мог нормально дышать — казалось, этот запах въелся в кожу.
Ибо кивнул, не прерывая своей работы. Он знал этот запах слишком хорошо.
— А следующий? — тихо побудил он к продолжению.
— А второй раз был еще хуже, — Сяо Чжань передернул плечами, и в его глазах промелькнул настоящий, глубокий ужас. — Я встретил парня и девушку. Они выглядели абсолютно нормальными. Спокойные, вежливые, мы даже посидели вместе у костра, поговорили о прошлом мире. А ночью я проснулся от странного чавканья. Знаешь, что я увидел?
Ибо остановил ветошь на лезвии и поднял взгляд.
— Они сидели на корточках в отдалении и пили кровь у какого-то пойманного мелкого мутанта, — Сяо Чжань сглотнул, и его голос едва заметно дрогнул. — Животное еще дергалось, а они пили. И парень обернулся ко мне, смахнул кровь с подбородка и так обыденно, спокойно говорит: «Присоединяйся, друг. Так мы быстрее трансформируемся. Быстрее привыкнем к новым условиям этого мира, мутируем и выживем». Я ушел оттуда той же ночью. Без оглядки. Бежал, пока ноги не отказали. Мир меняется, Ибо. Но страшнее всего то, как меняются люди внутри него.
Парень замолчал, утыкаясь подбородком в колени. Костер тихо потрескивал, бросая длинные тени на стены башни.
Ибо долго смотрел на него. Затем плавно убрал катану в ножны и отложил в сторону.
— Я тоже встречал человека, — негромко произнес он, глядя в огонь. — Уже после того, как потерял отряд. Мы шли вместе три недели. Парень учился на инженерном факультете до всего этого. Умный, знал, как починить любой генератор, умел ориентироваться по звездам. Я думал, мы с ним сработаемся.
— И что случилось? — Сяо Чжань поднял голову.
— Умер, — Ибо коротко, обреченно выдохнул. — По-дебильному умер, понимаешь? Мы заночевали в заброшенном депо, и ночью туда забрел тяжелоступ. Огромная, слепая гора мяса. Он бы прошел мимо, если бы этот умник в панике не вскочил и не побежал, размахивая фонариком. Тварь просто раздавила его, даже не заметив. Из-за глупого, секундного страха. Я тогда понял: в этом мире нельзя привязываться. Напарники — это обуза, которая либо предаст тебя, либо сдохнет по глупости, оставив тебя одного.
Сяо Чжань внимательно вглядывался в лицо младшего. Он видел, как за этой жесткой, тактической формулировкой Ибо пытается спрятать старую, так и не зажившую рану от потери попутчика.
— Но со мной ты всё еще идешь, — тихо заметил он, и на его губах появилась едва заметная, очень теплая улыбка. — Хотя я тоже много паникую, лезу к неоновым птицам и без умолку болтаю.
Ибо перевел на него взгляд.
— Ты не бегаешь с фонариком, — ровно ответил Ибо, но в его глазах промелькнула искра тепла. — И твой суп из говна и палок... к нему быстро привыкаешь. Давай спать, напарник.
Сяо Чжань тихонько рассмеялся, укладываясь прямо на жесткие доски и подкладывая руку под голову. Невидимая стена между ними, строившаяся неделями одиночества, кажется, дала трещину.
Они поняли, что стали дичью, еще в полдень.
Сначала это были просто мимолетные тени на периферии зрения — серые, смазанные силуэты, мелькающие между стволами погибших сосен. Но Ван Ибо, чей слух и тактическое чутье были обострены до предела, быстро сопоставил факты.
Клац. Клац-клац.
Сухой, костяной стук раздавался то слева, то справа, то чуть позади. Это были щелкуны — мелкие, размером с крупную собаку, но невероятно поджарые мутанты, покрытые жесткой, как проволока, серой шерстью. У них были неестественно длинные задние лапы и огромные, лишенные губ пасти, полные мелких, острых игловидных зубов. Одинокого путника они не атаковали в лоб. Их стратегия была изощреннее: идти следом часами, сужая кольцо, издавать этот бесконечный, сводящий со ума стук зубами, пока жертва не выдохнется от усталости или не потеряет бдительность.
— Они не отстанут, — Ибо на ходу проверил крепление ножен катаны. Капюшон штормовки был сброшен, лицо покрылось мелким потом. — Они загоняют нас к какому-то тупику. Шаг не сбавлять.
— Понял, — Сяо Чжань тяжело дышал, его серый плащ на ходу хлопал по бедрам, а из-под челки градом катился пот. Периодически, когда одна из тварей слишком близко подскакивала из зарослей, он на развороте делал молниеносный выпад своим парным клинком, заставляя щелкуна с визгом отскакивать обратно в кусты. — Но мои ноги, боюсь, скоро заявят о капитуляции. Нам нужно укрытие.
К пяти часам вечера фиолетовое небо начало стремительно темнеть, наливаясь тяжелым сиреневым глянцем. Впереди послышался глухой, мощный гул.
Река.
Широкая, с быстрым и мутным течением, она преграждала им путь. Вода была темной, почти черной, а на противоположном берегу виднелись спасительные скалы, где стая мелких хищников не смогла бы их зажать.
Они выскочили на полуразрушенный деревянный причал. У самого края, покачиваясь на волнах, на стальном тросе висела старая алюминиевая моторная лодка.
— Лодка! — Сяо Чжань бросился к ней, практически вваливаясь внутрь. — Ибо, мотор на месте!
Тот запрыгнул следом. Он мгновенно оценил ситуацию, дернул крышку старого подвесного мотора и помрачнел.
— Баки пустые. Бензина нет. Трос не руби, пока не найдем топливо, нас унесет течением.
Из зарослей на берегу уже доносился сплошной, оглушительный треск. Десятки «щелкуно высыпали на прибрежную полосу. Их фосфоресцирующие желтые глаза горели голодным блеском. Они скребли когтями по камням, приближаясь к причалу. Их было слишком много — мечи здесь не спасли бы.
— Я поищу на причале! В будке! — крикнул Сяо Чжань, выпрыгивая обратно на доски. Он двигался на чистом адреналине, ловко уворачиваясь от первого добежавшего щелкуна и с размаху всаживая нож ему в горло.
Парень ворвался в полуразрушенную будку смотрителя. Ибо в это время остался в лодке, судорожно проверяя свечи и стартер мотора, краем глаза контролируя периметр и точным ударом катаны снося голову твари, попытавшейся запрыгнуть за борт.
— Есть! — из будки вылетел Сяо Чжань, прижимая к груди тяжелую, покрытую ржавчиной железную канистру.
Твари начали заполнять причал. Парень бежал по краю этой живой, зубастой волны, отбиваясь свободной рукой с ножом. Он прыгнул в лодку в самый последний момент, когда три щелкуна практически повисли на полах его плаща. Ибо перерубил удерживающий трос одним мощным ударом меча.
Лодку резко крутануло и отбросило от причала. Они успели отплыть метра на три, когда вся стая с яростным, обиженным рычанием выскочила на край досок, щелкая пастями в воздухе.
Но радоваться было рано. Тяжелое, мощное течение реки подхватило легкую алюминиевую посудину и начало неумолимо, медленно разворачивать её, прибивая обратно к берегу — чуть ниже по течению, прямо туда, где их уже поджидала остальная часть стаи.
— Заливай! Быстро! — крикнул Ибо, хватаясь за шнур стартера.
Сяо Чжань, упав на колени на дно лодки, трясущимися от напряжения пальцами скрутил ржавую пробку канистры. Бензин хлынул в бак, пахнущий резким, химическим фоном старого мира. Несколько капель попали на раненую руку Ибо, но тот даже не заметил.
Ибо резко дернул шнур.
Вжих. Мотор глухо чихнул и заглох.
Лодку отнесло еще ближе к берегу. Щелкуны уже бежали вдоль кромки воды, готовясь к прыжку. До суши оставалось меньше трех метров.
— Сяо Чжань, держись! — Ибо дернул второй раз, вкладывая всю силу своих плеч.
Мотор издал прерывистый рокот, выбросил облако сизого дыма и снова умер.
— Ибо! — закричал тот, хватаясь за борта. Прямо над его головой клацнули зубы первого мутанта, который умудрился прыгнуть с берега и зацепиться когтями за алюминиевый планширь лодки. Сяо Чжань с силой ударил тварь рукоятью ножа по морде, сбрасывая её в черную воду.
Ибо зарычал от ярости. Он занес руку для третьего, последнего рывка. В этот момент в его движениях была чистая, первобытная воля к жизни. Его и Сяо Чжаня.
Р-р-р-р-вы-ы-ы!
С третьего раза старый мотор оглушительно взревел, выплевывая струю бензинового дыма. Винт мгновенно вгрызся в темную воду. Лодку резко дернуло вперед, приподнимая нос над волнами. Они пронеслись в каких-то сантиметрах от прыгнувших с берега мутантов, оставляя щелкунов позади, в пенном кильватерном следу.
Сяо Чжань обессиленно повалился на спину, глядя в фиолетовое небо, и хрипло, безумно рассмеялся, подставляя лицо брызгам холодной речной воды.
— Третий раз... — выдохнул он, вытирая лицо рукавом. — Третий раз, Ибо. Ты волшебник.
Ибо стоял у румпеля, уверенно направляя лодку к противоположному, скалистому берегу. Его штормовка была мокрой, лицо — бледным от напряжения, но когда он посмотрел на лежащего на дне парня, его губы тронула редкая, усталая, но абсолютно победная улыбка.
— Повезло, — ответил он, прибавляя газ. — А ты неплохо бегаешь с канистрами.
Мотор мерно рокотал, разрезая черную гладь реки. Ибо уверенно держал румпель, ведя лодку на север прямо по руслу, пока в баке оставались последние капли столетнего бензина. Сяо Чжань сидел на носу, подставив лицо прохладному ветру. Фиолетовые сумерки сгустились над водой, превращая берега в далекие, пугающие силуэты, но здесь, на глубине, они были в полной безопасности от сухопутных тварей.
Ближе к полуночи мотор дважды чихнул, выплюнул облако сизого дыма и окончательно заглох. Ибо плавно сманеврировал, позволяя лодке по инерции зайти в укромную, скрытую скалами бухту. Алюминиевое дно с мягким шорохом уткнулось в мелкую гальку.
Берег оказался необычным. Вдоль кромки воды тянулись густые полосы подсохших речных водорослей-искряков. Стоило Сяо Чжаню наступить на них, как они начали слабо светиться изумрудным светом.
— Смотри-ка, напарник, готовые дрова, — Сяо Чжань сгреб охапку сухих, хрустящих стеблей в кучу.
Он чиркнул зажигалкой, и искряки мгновенно занялись ярким, ровным зеленым пламенем. Костер получился удивительным: он почти не давал дыма, что было идеально для маскировки, но излучал густое, приятное тепло.
Сяо Чжань тут же занялся очередным кулинарным шедевром. Он достал остатки припрятанного риса, вывалил туда вторую банку докризисной тушенки и заставил всё это кипеть в котелке над зеленым огнем. Запах пошел такой, что Ибо, только что закончивший привязывать лодку к какому-то ржавому куску арматуры на берегу, невольно сглотнул.
— Держи, капитан Ван, — Сяо Чжань протянул ему кружку с горячим, жирным рисом. — Сегодня без говна и палок. Чистый люкс.
Они ели молча, деля одну ложку на двоих и глядя, как зеленое пламя отражается в темной воде бухты. Усталость после дневного марш-броска навалилась разом. Стоило Сяо Чжаню отставить пустую кружку, как его глаза начали слипаться.
— Ложись, — Ибо мягко подтолкнул его плечом. — Я присмотрю за огнем.
Тот не стал спорить. Он улегся прямо на сухой, теплый мох у костра, подложив под голову свернутый плащ. Ибо сел рядом, обхватив колени руками и уставившись на реку. Через полчаса Сяо Чжань во сне придвинулся ближе, утыкаясь лбом в бедро Ибо . Тот лишь тихо вздохнул и аккуратно положил ладонь ему на плечо, охраняя этот хрупкий покой.
Пробуждение вышло резким. Лимонное утреннее солнце едва пробивалось сквозь скалы, когда Ибо открыл глаза от странного, изменившегося шума воды. Он мгновенно вскочил на ноги, оглядывая берег.
Костер давно погас, оставив после себя горстку серого пепла. А вот там, где вчера покачивалась их лодка, было пусто.
Ибо бросился к воде. Кусок ржавой арматуры, к которому он так тщательно привязывал трос, просто не выдержал утреннего прилива и подмыва почвы — его вывернуло из земли. Далеко на середине реки, уносимая сильным течением, серой точкой маячила их лодка, стремительно исчезая за поворотом русла.
— Черт, — сквозь зубы выдохнул Ибо, сжимая кулаки.
Сяо Чжань, разбуженный его резким движением, уже стоял рядом, потирая заспанные глаза и пытаясь сообразить, что произошло. Он посмотрел на пустую бухту, затем на далекую точку на воде, и его губы медленно тронула привычная едкая ухмылка.
— Ну что, капитан Ван, — парень полез в карман за своей неизменной самокруткой. — Кажется, наш речной круиз официально окончен. Надеюсь, твои тактические ботинки готовы к новому пешему пробегу? Потому что, судя по карте, до твоего обитаемого севера нам топать еще стопятьсот дней.
Ибо медленно повернулся к нему, натягивая капюшон штормовки на самые глаза.
— Меньше болтай, напарник. Собирай котелок. Мы выходим прямо сейчас.
Импровизированная дорога закончилась у бетонного забора, увитого черным колючим вьюном. За поваленными воротами, наполовину ушедший в землю, высился угрюмый массив двухэтажного здания без окон. На облупившейся стене едва угадывался докризисный знак биологической опасности.
— Нам нужно укрытие от ночного падения температуры, — Ибо замер у входа, осматривая массивную гермодверь. — Очень похож на подземный комплекс. Видел я один раз нечто похожее.
Они спустились по обледеневшей бетонной лестнице на три яруса под землю. Воздух здесь был другим — застоявшимся, пахнущим формалином, старым железом и сыростью. Ибо двигался впереди, держа катану наготове, пока Сяо Чжань подсвечивал дорогу зажигалкой. Ее слабое пламя выхватывало из темноты длинные коридоры, обшитые серым пластиком, и разбитые стеклянные перегородки. Здесь было жутко. Даже звенящая тишина пустошей казалась более живой, чем это мертвое, подземное безмолвие.
— Смотри-ка, — Парень указал пальцем в конец коридора на тяжелую дверь с надписью «Генераторная». — Кажется, нам повезло.
Ибо зашел внутрь. Технический гений его погибшего отряда не прошел даром: он быстро оценил состояние резервного дизельного генератора, нашел уцелевший тумблер и с силой рванул его вниз.
Машина тяжело, со скрежетом кашлянула, выбросила облако черного дыма и глухо заурчала.
В ту же секунду комплекс ожил, и это было похоже на сцену из кошмара. По коридорам с сухим треском побежал электрический ток. Длинные люминесцентные лампы под потолком начали судорожно, мертвенно-белым светом мигать, выхватывая из темноты ржавые потеки на стенах. Где-то в глубине лаборатории громко, ритмично закапала вода, а старая вентиляция издала протяжный, похожий на человеческий стон скрип.
Сяо Чжань мгновенно выхватил свои короткие клинки, прижимаясь спиной к плечу Ибо.
— Знаешь, Ибо... — прошептал он, и его голос едва заметно дрогнул. — Я передумал насчет четырех стен. Здесь слишком... стрёмно.
Они медленно двинулись по центральному коридору под аккомпанемент мигающего неона. Ибо сканировал двери: «Сектор А», «Архив», «Био-синтез». Внезапно из-за приоткрытой двери архива раздался резкий, шуршащий звук и глухой стук перевернутой коробки.
Сяо Чжань среагировал мгновенно — прыгнул вперед, выставляя лезвие, готовый встретить нового, неонового мутанта или стающелкунов». Но из темноты, испуганно пища, прямо ему под ноги выскочила огромная, размером с кошку, лысая серая крыса с неестественно длинным голым хвостом.
— Твою мать! — он от неожиданности едва не исполнил сальто назад, запутался в полах собственного плаща и с треском влетел спиной прямо в объятия Ибо, судорожно вцепившись пальцами в его куртку. Его сердце колотилось так, словно готово было пробить ребра.
Ибо крепко перехватил его за талию, удерживая на ногах, и коротко хмыкнул.
— Это просто крыса, напарник. Она боится света больше, чем ты её.
— Она же размером с собаку! И лысая! — Сяо Чжань быстро вернул себе маску сарказма, хотя его щеки густо покраснели, а пальцы отпустили штормовку Ибо с явным неохотой. — Всё, с меня хватит этой подземной романтики. Идем наружу. Я лучше замерзну под фиолетовым небом, чем проведу ночь в компании этих тварей.
— Идем, — согласился Ибо.
Они быстро двинулись обратно к выходу. Сяо Чжань шел впереди, усердно делая вид, что полностью контролирует ситуацию и просто очень торопится на свежий воздух.
Ибо приотстал всего на пару шагов. Проходя мимо полуоткрытой двери с разбитой табличкой «Спец-хранилище», он на секунду замер. Свет в этой комнате мигал реже, надолго оставляя помещение освещенным.
Сквозь толстые, покрытые зеленоватым налетом стекла огромных цилиндрических баков, стоявших вдоль стен, Ибо увидел их. Человеческие тела. Опутанные проводами, с неестественно вытянутыми конечностями и бледной, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали фосфоресцирующие синие вены. Одно из тел в глубине раствора медленно, едва заметно дернуло пальцами руки, словно реагируя на запущенный генератор. Это были не просто трупы — это были жертвы каких-то экспериментов. И судя по всему, они были ещё живыми.
Ибо почувствовал, как ледяной пот катится по спине. Он медленно, бесшумно прикрыл тяжелую железную дверь, щелкнув замком, и ускорил шаг, догоняя Сяо Чжаня.
— Чего ты там застрял, Ибо? — парень обернулся уже у самой лестницы наверх, щурясь на блеклый свет заката. — Нашел путеводитель по этому милому заведению?
— Нет, — ровно ответил Ибо, натягивая капюшон штормовки на самые глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Ничего интересного.
Он так и не сказал Сяо Чжаню, что мир, в котором они живут, был изменен человеческими руками. И что на их пути к северу скрывается гораздо больше призраков, чем они могли себе представить. Ибо взял эту тайну на себя — просто потому, что Сяо Чжань должен был продолжать улыбаться своей едкой улыбкой и верить в то, что на севере их ждет чистая, безопасная гавань.
Следующий встретивший их город казался миражом.
Среди бесконечной фиолетовой пустоши и обугленных скелетов деревьев он вырос внезапно. Здесь не было следов пожаров, рухнувших перекрытий или проваленных крыш. Высотные здания стояли целыми, идеально ровные стекла отражали ядовито-сиреневые облака, а чистые улицы выглядели так, будто катастрофа обошла это место стороной. Но именно эта безупречность пугала сильнее всего. Заходить в такой город было смертельно опасно.
— Мы туда не пойдем, — тихо, но безапелляционно произнес Ибо.
— Почему? — удивился Сяо Чжань.
Он лежал в густой фиолетовой траве прямо рядом с Ибо, практически прижимаясь к его плечу, и через самодельную оптику рассматривал ближнюю окраину. Из-за холма им отлично просматривался въезд в жилой сектор.
— Потому что, скорее всего, там есть люди. И вряд ли они обрадуются чужакам. Посчитают, что мы — угроза их жизни, — хмыкнул Ибо, даже не повернув головы. Капюшон штормовки скрывал его лицо, но челюсть была упрямо сжата. — А мне хочется всё-таки дойти до севера. Целым и живым.
— Но у нас кончаются припасы. Столетняя тушенка давно превратилась в воспоминание, а на одном рисе мы долго не протянем. Давай дождемся вечера и найдем хоть какой-то магазин на самой окраине, чтобы затариться?— прошептал Сяо Чжань Ибо прямо в ухо.
И, чтобы подкрепить свое утверждение весомым аргументом, он с лукавой ухмылкой легко дунул в чувствительную раковину уха напарника.
Ибо ощутимо передернулся. По его шее мгновенно пробежала волна мурашек, а уши под волосами густо покраснели. Он резко повернул голову, оказавшись нос к носу с Сяо Чжанем, и зыркнул на него своим самым суровым, капитанским взглядом, который на того давно не действовал.
— Сяо Чжань, прекрати, — процедил Ибо, пытаясь вернуть голосу жесткость. — Мы в зоне потенциального поражения.
— Я совершенно серьезно, Бо-ди, — тот даже не подумал отодвинуться. В его глазах, подсвеченных сиреневым закатом, плясали опасные, искристые огоньки. — Мы просто зайдем в первый попавшийся супермаркет у дороги, заберем консервы и тихо уйдем через технические переулки. Ночью в тумане нас никто не заметит. Ну же, капитан Ван, где твой дух авантюризма?
Ибо молча посмотрел на парня, затем снова перевел взгляд на идеально целые многоэтажки вдали. Расчетливый ум подсказывал, что риск огромен, но пустой желудок и упрямый профиль напарника, который явно не собирался отступать, заставили его калькулятор выдать новое решение.
— Ладно, — глухо выдохнул он, покрепче перехватывая рукоять катаны за спиной. — Но только окраина. Шаг влево, шаг вправо — и я утащу тебя оттуда силой. Ждем темноты.
Ночной туман опустился на город идеальной серой вуалью. Ибо шел первым, двигаясь вдоль бетонного бордюра, как беззвучная тень. Сяо Чжань не отставал, прижимая к себе пустой рюкзак.
Окраинный супермаркет встретил их разбитыми автоматическими дверями, которые застыли в полупозиции еще во времена первого катаклизма. Внутри пахло сухой пылью и старым картоном.
— Быстро, — коротко скомандовал Ибо, занимая позицию у входа и сканируя улицу через оптику.
Сяо Чжань действовал как профессиональный мародер. Его длинные пальцы молниеносно опустошали стеллажи: в рюкзаки полетели чудом уцелевшие банки с фасолью, сушеные галеты и, что самое важное, герметичные блоки с антибиотиками и чистыми бинтами из аптечного киоска. В самом конце зала, на манекене в отделе охотничьей экипировки, Сяо Чжань заметил его — плотный, тяжелый шерстяной плащ глубокого графитового цвета, с глубоким капюшоном и водонепроницаемой пропиткой.
— Боги мародерства сегодня щедры, — прошептал он, срывая вещь с пластикового плеча и тут же накидывая на себя. Плащ сел идеально, мгновенно окутывая долгожданным теплом.
— Чжань-гэ, уходим! — негромкий, но резкий голос Ибо заставил его подпрыгнуть.
Они выскочили к разбитому фасаду, но туман на улице внезапно разрезал плотный, ослепительный луч мощного прожектора. Прямо у перекрестка стоял бронированный пикап, а на его крыше угадывались силуэты трех человек.
— Чужаки в секторе! Стой! — донесся грубый выкрик.
И в ту же секунду тишину мертвого города разорвал оглушительный, забытый грохот огнестрела. Пули с противным свистом прошлись по бетонному козырьку магазина, осыпая парней каменной крошкой.
— Беги! — Ибо с силой толкнул Сяо Чжаня в спину, увлекая за собой в узкий технический переулок.
За их спинами взревел мотор пикапа. Преследователи явно не собирались отпускать тех, кто покусился на их припасы. Ибо и Сяо Чжань неслись на пределе возможностей, петляя между ржавыми остовами машин. Очередная пуля чиркнула по металлу в сантиметре от бедра последнего, заставив его выдать такую витиеватую ругань, от которой даже у видавшего жизнь Ибо глаза полезли на лоб от удивления.
Окраина города оборвалась крутым склоном, заросшим нео-папоротником. Парни кубарем скатились вниз, влетая в густой, темный лес. Тяжелая машина преследователей не могла пройти сквозь деревья, но люди на пикапе не сдались — они спрыгнули на землю, подсвечивая чащу фонарями. Свист свинца продолжал срезать ветки над головами.
— К железной дороге! — задыхаясь, крикнул Ибо.
Они бежали вдоль старой, заросшей насыпи. Ноги скользили по гнилым шпалам, легкие горели от ледяного ночного воздуха. Новый плащ Сяо Чжаня тяжелым колоколом развевался за спиной, но удивительно не мешал движениям. Спустя бесконечные два километра гонки голоса преследователей и лучи их фонарей наконец начали отставать — городские жители не рискнули заходить слишком глубоко в ночной мутировавший лес.
Впереди, прямо на ржавых путях, вросший в землю колесами, замер старый товарный состав.
Ибо на ходу запрыгнул на подножку одного из вагонов, рванул на себя тяжелую раздвижную дверь. Она поддалась со страшным, металлическим скрежетом.
— Сюда! — Ибо протянул руку парню.
Тот схватился за его ладонь, влетая внутрь темного вагона на чистом адреналине. Ибо мгновенно задвинул дверь обратно, отрезая их от внешнего мира и погружая помещение в абсолютную, спасительную темноту.
Оба рухнули на пол, тяжело, хрипло дыша и пытаясь восстановить сорванный ритм сердца. Но Ибо заставил себя подняться уже через пару минут. Привычка проверять периметр въелась под кожу глубже, чем усталость.
— Не расслабляйся, — тихо скомандовал Ибо, поднимая катану. — Сначала осмотр.
Сяо Чжань со стоном поднялся, нащупывая в кармане зажигалку. Язычок пламени выхватил из темноты интерьер. К их огромному удивлению, это был не пустой товарный вагон. Стены были обшиты медицинским пластиком, вдоль бортов стояли пустые стойки для капельниц, а чуть дальше виднелись закрытые двери купе.
— Это санитарный состав, — Сяо Чжань удивленно присвистнул, проводя пальцем по чистой перегородке. — Эвакуационный поезд.
Они методично проверили каждое купе. Никого. Ни тварей, ни мародеров. Полная, стерильная безопасность. Но главный сюрприз ждал их в самом конце вагона. Сяо Чжань толкнул узкую дверь и замер, уставившись на хромированную сантехнику.
— Ибо... — его голос прозвучал почти благоговейно. — Здесь есть душевая кабина. И, судя по датчикам на стене, резервуары под крышей вагона заполнены. Вода чистая, фильтрованная.
Ибо подошел ближе, заглядывая через его плечо. Нажав на тумблер автономной системы, он прислушайся. Где-то в стене глухо заурчал старый бойлер, запущенный от аварийных аккумуляторов поезда.
— Вода нагреется минут за тридцать, — констатировал Ибо, и в его глазах впервые за ночь промелькнуло явное облегчение. Вымыться после недель скитаний по пыльным пустошам — это была непозволительная роскошь.
Пока вода грелась, Сяо Чжань, оккупировав небольшой складной столик в купе, вовсю орудовал ножом. На этот раз они устроили настоящий пир: открыли добытые консервы с фасолью, достали сушеные галеты и заварил ароматный травяной чай. Настоящий, горячий ужин без костров и маскировки, в тишине и тепле.
— Сначала ты, — Ибо кивнул на душевую, когда они закончили есть.
Сяо Чжань не заставил себя просить дважды. Через пару минут из-за двери душевой повалил густой, белый пар, пахнущий чистой горячей водой. Ибо сидел в купе, методично перебирая медикаменты из рюкзака, и слушал ровный шум падающих капель. Этот звук казался самым мирным и правильным на всей планете.
Когда парень вышел, он выглядел совершенно другим человеком. Влажные волосы растрепались, кожа порозовела от тепла, а на лице играла расслабленная, мягкая улыбка. Он накинул свой новый графитовый плащ прямо на голое тело — вещь оказалась чистой и удивительно мягкой изнутри.
— Твоя очередь, капитан Ван, — Сяо Чжань устало опустился на полку купе, вытягивая свои бесконечные ноги. — Вода просто космическая.
Ибо быстро скрылся в душевой. Горячие струи смыли с него не только пот и копоть погони, но и то вечное, каменное напряжение, которое он носил в себе с момента гибели отряда.
Когда Ибо вернулся в купе, Сяо Чжань уже почти спал, уютно завернувшись в свой плащ, как в огромный кокон. Ибо бесшумно улегся напротив на соседнюю полку, подложив под голову свернутую штормовку. В санитарном вагоне было тепло и тихо.
— Спокойной ночи, Бо-ди, — пробормотал Сяо Чжань, не открывая глаз.
— Спокойной ночи, — тихо ответил Ибо.
После ночного побега из супермаркета под свист пуль Ван Ибо окончательно ужесточил правила марша. Приказ был краток: никаких спонтанных вылазок. Теперь любая попытка раздобыть припасы в обитаемых на первый взгляд руинах начиналась с долгой, часовой рекогносцировки местности. Ибо часами лежал в фиолетовой траве, сканируя периметр через оптику, пока Сяо Чжань, укутавшись в свой новый тяжелый графитовый плащ, тихонько ворчал рядом, но дисциплину не нарушал.
Они шли на север уже третью неделю. Мир вокруг них начал стремительно и удивительно меняться. Ядовито-сиреневые глянцевые закаты постепенно бледнели, уступая место прозрачному, хрустальному голубому свечению. Агрессивный нео-плющ, душивший высотки на юге, здесь уступал место обычной, докатастрофной флоре. Под ногами всё чаще шуршал желтый сухой мох, корявые карликовые березы цеплялись ветками за полы плаща Сяо Чжаня, а воздух стал настолько чистым и морозным, что от каждого вдоха кололо в легких.
Крупные хищники вроде скрежетов или стайных щелкунов исчезли. Изредка на обочинах ржавого шоссе мелькали мелкие зубастые твари, похожие на мутировавших полярных лисиц, но они панически боялись людей и стремительно скрывались в камнях при первых же звуках шагов .
— Знаешь, Бо-ди, — Сяо Чжань на ходу зажег самокрутку, пряча огонек зажигалки в ладонях от резкого северного ветра. — Если бы не этот странный цвет неба, я бы подумал, что мы просто идем в поход где-нибудь в горах Алтая. Смотри, там на склоне настоящая ель. Живая. И иголки зеленые, а не фиолетовые.
Ибо остановился, внимательно осматривая дерево. Он коснулся пальцами живой коры, и на его лице впервые за много дней промелькнуло подобие облегчения.
— Радиационный и химический фон падает, — констатировал он, проверяя тактический компас. — Земля здесь очистилась быстрее. Слухи не врали, Чжань-гэ. Север жив.
Но радоваться было рано. Через два дня пути, когда блеклое солнце окончательно утонуло в хмурых облаках, погрузив мир в глухую, непроглядную темноту, дорога вывела их к подножию очередного города.
Они наткнулись на него внезапно. Городок не был разрушен, его темные силуэты домов правильными геометрическими рядами уходили куда-то вверх по склону холма. Но стоило Ибо поднять руку, призывая к тишине, как оба парня почувствовали, как по спине пробежал ледяной пот.
Здесь не было ветра. Не было шороха веток, писка мелких мутантов или капающей воды. Город, окутанный ночным туманом, буквально давил на уши своей абсолютной, вакуумной, мертвой тишиной. В нем не горело ни одного огонька, но от темных проемов окон веяло такой осязаемой опасностью, что Сяо Чжань инстинктивно перехватил свои короткие клинки, делая шаг назад и прижимаясь спиной к плечу Ибо.
— Ибо... — едва слышно, одним дыханием прошептал Сяо Чжань прямо в капюшон младшего. — Мне это не нравится. Здесь тише, чем в той подземной лаборатории с крысами.
— Ложись, — так же тихо отозвался Ибо, увлекая его за собой в заросли сухого кустарника у обочины. — Ждем. Дождемся темноты. Этот город... с ним что-то не так.
Темнота вокруг не принесла избавления. Напротив, когда лимонный диск солнца окончательно скрылся за горизонтом, город перед ними начал медленно, но необратимо преображаться.
Сначала по контурам дальних крыш пробежала едва заметная изумрудная искра. Затем, словно по цепочке, призрачное зеленое свечение начало заливать улицу за улицей. Это не был неоновый свет сирен или фосфор речного мха. Свечение было мягким, матовым и пугающе однородным. Стены безупречных жилых высоток, покосившиеся столбы линий электропередач, остовы брошенных прямо посреди проезжей части машин — всё вокруг выглядело так, будто его плотным слоем покрыла сияющая пыльца неведомого, гигантского организма.
Но страшнее всего было то, что происходило на земле.
Ветровое стекло ближайшего к ним ржавого автобуса пошло мелкими трещинами, а затем сквозь асфальт, плавно раздвигая каменную крошку, вылез темный, толщиной с человеческую руку отросток. Прямо по дорожному полотну, шурша и извиваясь, поползли десятки, сотни таких же жгутов. Они перебирались с места на место, переплетались в узлы, обвивали колеса машин и медленно уходили вглубь дверных проемов брошенных домов. Город шевелился.
— Это корни? — едва слышно прошептал Сяо Чжань, сильнее вжимаясь в сухой мох холма и не отрывая взгляда от бинокля. Его пальцы судорожно сжались. — Они живые? Черт, Ибо... Такое ощущение, что это растение размером с целый город.
Ибо не ответил. Он лежал неподвижно, превратившись в камень, но его глаза впитывали каждую деталь этой безумной экосистемы. Его тактический мозг, забитый инструкциями выживания, сейчас судорожно пытался классифицировать угрозу, но природа нового мира снова переиграла старые учебники.
— Не корни, — хрипло отозвался он, когда один из зеленых отростков прополз всего в трех метрах от их укрытия, оставляя на земле влажный сияющий след. — Это единая грибница. Мицелий. Растение-паразит. Оно не просто выросло здесь, Чжань-гэ. Оно пожрало этот город изнутри. Использовало бетон и железо как каркас для своего тела.
Сяо Чжань сглотнул, чувствуя, как морозный северный воздух внезапно стал тяжелым и приторно-сладким. Город перед ними дышал. Изумрудное свечение стен становилось то ярче, то бледнее в такт какому-то невидимому, подземному ритму.
— Помнишь ту лабораторию под землей? — Сяо Чжань повернул бледное лицо к Ибо. В призрачном зеленом свете его глаза казались огромными и темными. — Может ли это быть как-то связано? Эксперименты, которые пошли не по плану?
Ибо резко перехватил его за запястье, призывая к тишине. Один из крупных узлов на перекрестке внезапно замер, приподнялся над асфальтом, словно слепая кобра, и развернулся в сторону их холма. Грибница реагировала на малейшие вибрации воздуха.
— Назад, — одними губами скомандовал Ибо. — Медленно. На животе. Мы обойдем этот холм по дальней дуге. Здесь нельзя оставаться. Если эта дрянь выбросит споры, мы никуда не уйдем.
Они начали бесшумно отползать назад, не сводя глаз с сияющего изумрудного чудовища, застывшего в долине. Каждая секунда казалась вечностью, а извивающиеся по земле живые канаты — протянутыми к ним руками мертвецов старого мира. Город-призрак оставался позади, пульсируя своим зловещим зеленым сердцем в глухой северной ночи
После пульсирующего изумрудного кошмара мицелиевого города они шли без остановки почти две недели, стремясь оставить жуткую живую грибницу как можно дальше позади.
Земля под ногами стремительно поднималась вверх, переходя в суровые предгорья. Природа Китая окончательно закончилась. Граница с Монголией встретила их бескрайними, выжженными солнцем и ледяными ветрами степями, которые теперь, с наступлением поздней осени, стремительно покрывались первой жесткой ледяной крупой. Температура упала ниже нуля.
Тяжелый графитовый плащ Сяо Чжаня и армейская штормовка Ибо, которые казались спасением в лесах, здесь, на пронизывающем степном ветру, сдавали позиции. Ткань затвердевала от мороза, а ледяные потоки воздуха прошивали одежду насквозь. Лицо Сяо Чжаня обветрилось, губы потрескались, но он упрямо молчал, лишь сильнее кутаясь в воротник и пряча озябшие пальцы в карманах. Его знаменитый иммунитет справлялся с вирусами и токсинами нового мира, но против законов термодинамики и абсолютного холода он был бессилен. На охоту не было ни времени, ни сил — мелкие мутанты попрятались глубоко под землю.
Они остановились на ночлег в неглубоком скалистом распадке, укрывшись от ветра за гранитным валуном. Костер разводить было не из чего — кругом лежала лишь замерзшая, колючая трава.
Ибо сидел, прижавшись спиной к скале и согревая Сяо Чжаня своим телом, как тогда в бункере. Он достал из внутреннего кармана старый, затрепанный планшет с навигационными картами докризисных времен, который берег как зеницу ока. Экран слабо светился, отражаясь в его усталых глазах.
— Чжань-гэ, — тихо позвал Ибо. Его голос на холоде звучал сипло. — Посмотри сюда.
Сяо Чжань с трудом поднял голову с его плеча, щурясь на электронную карту.
— Что там, Бо-ди? Новый мертвый город? Если там опять светятся грибы, я лучше останусь замерзать в этой степи.
— Нет, — Ибо увеличил масштаб на границе Монголии и российской Сибири, где сквозь горные хребты тянулась едва заметная пунктирная линия. — В моем отряде перед отправкой на юг ходили секретные сводки разведки. Россия — не наша страна, но во времена первых климатических войн наши ведомства обменивались данными о стратегических точках снабжения.
Он провел пальцем по экрану, останавливаясь на глухом пересечении координат в предгорьях Саян.
— Здесь, прямо под скальным массивом, глубоко под землей был законсервирован старый советский объект спецобеспечения. Объект 402. Наземных строений нет, всё скрыто в породе. Если верить старым шифровкам, мародеры до него добраться не могли — там система защиты с гермозатворами, которая блокируется намертво при отключении внешнего питания.
Сяо Чжань внимательно всмотрелся в точку на карте. До неё по прямой оставалось около сорока километров через горный перевал. В их текущем состоянии, без нормальной еды и тепла — это был марш-бросок на грани жизни и смерти.
— И что мы там надеемся найти? — он попытался вернуть в голос каплю своего фирменного сарказма, но получилось лишь слабое, хриплое эхо. — Старые советские плакаты и ржавые лопаты?
— Там должны быть склады снабжения, — Ибо заставил планшет погаснуть и крепче обнял Сяо Чжаня за плечи, делясь последним теплом. — Зимняя экипировка, армейское топливо, консервы с длительным сроком хранения и, самое главное, тяжелый транспорт высокой проходимости. В Сибири пешком мы не выживем, Чжань-гэ. Степь нас сожрет холодом. Надо рискнуть и найти этот бункер.
Сяо Чжань молчал несколько секунд, прислушиваясь к тому, как завывает ледяной ветер над их распадком. Затем он придвинулся еще ближе к Ибо, утыкаясь носом в его замерзшую шею.
— Разведка, секретные бункеры, тяжелые вездеходы... — пробормотал он, и на его обветренных губах наконец скользнула слабая, но настоящая улыбка. — Ладно, капитан Ван. Веди к своему секретному объекту. Только пообещай, что, если мы найдем там вездеход, за рулем буду сидеть я. У меня до апокалипсиса были идеальные права, без единого нарушения.
— Посмотрим на твое поведение, напарник, — негромко хмыкнул Ибо, поправляя капюшон на голове Сяо Чжаня. — Нам нужно поспать хотя бы четыре часа. На рассвете штурмуем перевал.
Перевал встретил их глухим, яростным ревом. Степь осталась внизу, сменившись угрюмыми, обледеневшими скалами Саянского хребта. Граница встретила их настоящим полярным фронтом. Жесткий, колючий снег летел горизонтально, гонимый ураганным ветром, и бил по лицу, словно битое стекло.
Они шли уже шесть часов. Ибо двигался впереди, пробивая ногами тропу в свежих сугробах. Навигационный планшет пришлось спрятать — на таком морозе литий-ионный аккумулятор сдох бы за пятнадцать минут. И теперь Ибо вел их по памяти, сверяясь с визуальными ориентирами: характерный расколотый пик, сухая каменная гряда, замерзшее русло горного ручья.
Сяо Чжаню этот переход давался страшной ценой. Новый графитовый плащ промок от налипающего снега и теперь весил килограммов десять, превратившись в ледяной панцирь. Дыхание архитектора вырывалось изо рта густыми белыми клубами, ресницы и челка покрылись плотной коркой инея. Несколько раз его нога соскальзывала с обледеневшего уступа, и он едва удерживал равновесие над черной пропастью распадка.
— Чжань-гэ, держись за мой ремень! — крикнул Ибо, оборачиваясь. Ветер мгновенно унес его слова, но Сяо Чжань понял жест.
Он протянул замерзшую, потерявшую чувствительность ладонь и намертво вцепился в армейскую портупею Ибо. Теперь они двигались как единая связка. Ибо буквально тащил его за собой вверх по склону, налегая всем телом на шквальный ветер. Его собственные пальцы на рукояти катаны за спиной задеревенели, но расчетливый мозг продолжал отдавать команды: левая нога, правая нога, вдох, выдох. Только бы не остановиться. Остановка в этих горах означала мгновенную смерть от переохлаждения.
К полудню небо окончательно слилось со скалами в сплошное белое месиво — началась настоящая полярная пурга. Видимость упала до трех метров. Именно в этот момент, когда Сяо Чжань уже готов был упасть в сугроб, плевав на все вездеходы мира, Ибо резко затормозил.
Они стояли перед отвесной, гладкой гранитной стеной, глубоко уходящей вглубь каньона. На первый взгляд здесь не было ничего, кроме камня и льда. Но Ибо, тяжело дыша, подошел вплотную к скале и начал рукавом штормовки яростно счищать налипший снег с одной из ниш.
Под белой коркой показалась глухая, массивная панель из серого авиационного титана, покрытая глубокими царапинами. Рядом, утопленный в породу, чернел стальной затвор ручного механического привода — кодовый замок докризисных времен, лишенный всякой электроники. Объект 402 существовал.
— Гэ... — Ибо обернулся, его лицо из-за инея казалось бледной маской. — Мы на месте. Помоги мне с рычагом - смазка замерзла, один я не проверну.
Сяо Чжань, шатаясь от усталости, шагнул к стене. Он навалился всем своим весом на тяжелое стальное колесо механического затвора, переплетая свои пальцы с пальцами Ибо. Металл обжигал кожу даже сквозь перчатки.
— На счет три, — прохрипел он, утыкаясь лбом в холодный титан панели. — Давай, Бо-ди... Раз... два... три!
С жутким, утробным скрежетом, от которого завибрировала вся скальная порода хребта, затвор поддался. Тяжелое колесо сделало первый оборот, затем второй. Глубоко в скале сработали древние противовесы, и огромная многотонная гермодверь Объекта 402 медленно, оставляя на снегу полосы ржавчины, начала отходить внутрь, открывая перед ними спасительный зев подземного ангара.
Из темноты бункера на них пахнуло сухим, застоявшимся теплом консервации, запахом машинного масла и старой резины. Парни буквально ввалились внутрь, и Ибо с силой потянул рычаг обратного хода, запечатывая за собой Саянский перевал и отрезая ледяной рев пурги.
В бункере воцарилась оглушительная, благословенная тишина.
Гермодверь встала в пазы с глухим, монолитным стуком, который полностью отрезал яростный рев саянской метели. Внутри воцарилась кромешная, плотная тьма, пахнущая сухой консервацией, машинным маслом и старым железом.
Парни сидели на бетонном полу, прислонившись спинами к затвору, и несколько минут просто хрипло дышали, слушая, как в тишине бешено стучат их собственные пульсы. Лед на графитовом плаще Сяо Чжаня начал медленно подтаивать от застоявшегося тепла бункера, превращаясь в капли.
— Живые... — выдохнул он, откидывая капюшон. Его голос в закрытом пространстве прозвучал объемно, с легким эхом. — Бо-ди, если тут нет света, я согласен провести остаток жизни в этой темноте, лишь бы не возвращаться обратно.
Ибо не ответил, но Сяо Чжань услышал, как младший завозился рядом. Чиркнул замок тактического рюкзака. Ибо выудил армейский химический источник света, с хрустом переломил пластиковую палочку, и пространство вокруг них мгновенно залил густой, фосфоресцирующий зеленый свет.
Ибо поднялся, помогая Сяо Чжаню встать, и уверенно зашагал вдоль бетонной стены, ведя ладонью по кабельным трассам. Через тридцать метров его пальцы нащупали массивный щиток ручного пуска.
— Держись, — коротко бросил Ибо и с силой рванул вниз три тяжелых рубильника.
Глубоко под их ногами, на нижних технологических ярусах бункера, глухо и мощно заурчали законсервированные гидротурбины, работающие от подземных термальных вод. По стенам побежал ровный гул оживающей проводки. Под самым потолком, один за другим, с сухим щелканьем начали загораться тяжелые плафоны аварийного освещения в защитных металлических сетках. Свет был тусклым, матовым, желтоватого оттенка, но он полностью прогнал темноту.
Парни замерли, оглядывая ангар.
Объект 402 был огромен и спроектирован с параноидальной советской монументальностью. Они находились на верхнем, транспортном ярусе. Это было вытянутое помещение с полукруглым сводом из монолитного бетона, стены которого удерживали массивные двутавровые балки. На полу сохранилась четкая разметка для техники, а вдоль левой стены тянулись высокие железные стеллажи, заставленные опломбированными деревянными и металлическими ящиками.
Сяо Чжань, как архитектор, завороженно смотрел вверх, на сложную систему вентиляционных шахт и фильтрационных узлов.
— Потрясающе... — прошептал он, проводя пальцами по гладкой бетонной стене. — Ни единой трещины. Коробка отлита единым контуром, чтобы выдержать прямое попадание сейсмической бомбы или смещение тектонических плит. В Чэнду мы видели проекты подобных убежищ, но вживую... это чистая инженерия страха и выносливости.
— Это типовой проект спецбаз снабжения, — Ибо уже двигался вглубь ангара, методично проверяя сохранность пломб. — Здесь три яруса и мы на первом. Ниже должны быть жилые кубрики, фильтр-вентиляция и склады провизии. Третий ярус — технический, там стоят генераторы и насосы.
Они двинулись по центральному проходу. В самом конце транспортного яруса, укрытая тяжелым брезентом, спала техника. Ибо подошел ближе и одним резким движением сдернул пыльную ткань.
Под брезентом обнаружился настоящий сухопутный крейсер. Огромный трехосный военный КамАЗ с усиленной бронекапсулой кабины, огромными зубастыми колесами с системой автоподкачки и тяжелым, утепленным кунгом защитного цвета. Машина выглядела так, словно сошла с конвейера вчера: краска не облупилась, резина была свежей, покрытой слоем защитной смазки. На бампере красовалась тяжелая лебедка, способная вытянуть этот десятитонный монумент из любого сибирского болота.
Сяо Чжань подошел ближе, восторженно шлепая ладонью по огромному колесу, которое было высотой почти с его плечо .
— Бо-ди... — его глаза горели чистым детским восторгом. — Ты обещал, что я буду за рулем. Я готов продать душу за то, чтобы завести этого монстра.
— Сначала осмотр складов и отдых, — Ибо невольно улыбнулся, глядя на его бурную реакцию. — Мы не выйдем отсюда, пока полностью не восстановим силы. Нам нужно проверить, есть ли здесь сухая одежда и еда. Идем на жилой ярус.
Они спустились по узкой винтовой лестнице на второй этаж бункера. Здесь планировка напоминала штабной отсек корабля: узкий коридор, двери с тяжелыми круглыми задрайками. Первая же открытая комната оказалась офицерским кубриком. Две аккуратно заправленные двухъярусные кровати, железный стол, привинченный к полу, и — о чудо! — небольшая чугунная печка-буржуйка, подключенная к общей вентиляции, рядом с которой аккуратной поленницей лежали сухие прессованные угольные брикеты.
Сяо Чжань без сил рухнул на нижнюю полку, даже не снимая ледяного плаща. Его начало мелко трясти — запоздалая реакция организма на страшный холод перевала.
— Ибо... — тихо позвал он, стуча зубами. — Осмотри склады сам, пожалуйста. Я побуду здесь. Если я сейчас сделаю еще хоть шаг, мои ноги просто отвалятся.
Ибо мгновенно оказался рядом. Он бережно, но настойчиво помог Сяо Чжаню стащить тяжелый, вставший колом от замерзшей воды плащ, отбросив его в угол.
— Сиди здесь и не двигайся, — строго сказал Ибо, накрывая соседа сухим серым одеялом, которое нашлось в тумбочке. — Я быстро. Принесу одежду и провизию. Нам нужно растопить печь.
Спустя полчаса Ван Ибо вернулся в кубрик, едва удерживая в руках огромную гору армейского имущества. На железный стол с глухим стуком приземлились тяжелые жестяные ящики с маркировкой спецрезерва, пара свертков в вакуумной упаковке и плотные меховые свертки.
Сяо Чжань, завернутый в кокон из одеяла, наблюдал за ним блестящими, подозрительно влажными глазами. Он попытался шмыгнуть носом, но звук вышел глухим и забитым. Насморк настиг его мгновенно, безжалостно напоминая, что даже феноменальный походный иммунитет пасует перед первобытным ледяным ураганом Саянского перевала.
— Бо-ди... — просипел он, и его голос сорвался на забавный хрип. — Если ты принес туда что-то, что нужно варить три часа, я съем это сырым. Вместе с банкой.
— Сиди, — коротко бросил Ибо. Он быстро растопил чугунную печку прессованным углем, и по кубрику мгновенно поползло первое, живое и сухое тепло. — Сначала переоденешься.
Ибо рванул плотный пластик вакуумного свертка. Внутри оказалась новенькая, пахнущая фабричной чистотой зимняя экипировка полярного спецназа: плотное черное термобелье из мериносовой шерсти, толстые флисовые кофты и тяжелые армейские бушлаты на густом овечьем меху. Рядом приземлились высокие, подбитые войлоком меховые унты.
Сяо Чжань со стоном блаженства стянул с себя сырые штаны и липкую майку, спешно натягивая теплое сухое белье. Оно мягко облегало тело, возвращая замерзшим мышцам чувствительность. Ибо в это время открывал ящики с провизией. На стол полетели банки с тушеным оленьим мясом, консервированная ветчина, галеты и сухие супы.
Но главным сокровищем, которое Ибо с легкой, едва заметной улыбкой выложил прямо перед носом Сяо Чжаня, была длинная зеленая коробка с армейской запечаткой.
Тот замер, округлив глаза. Он протянул руку, сорвал сургуч и открыл крышку. Внутри ровными рядами лежали блоки крепких докризисных сигарет высшего качества в герметичной фольге, полностью защищенной от времени.
— О-о-о... капитан Ван... — Сяо Чжань благоговейно прижал пачку к груди и снова шмыгнул носом. — Ты бог! Я готов молиться на твои тактические карты. Настоящий табак! Не этот сушеный сорняк из Чэнду!
Он мгновенно щелкнул зажигалкой, затягиваясь густым, ароматным дымом и блаженно прикрывая глаза. Дым лениво потянулся в вытяжку печи. Сяо Чжань выглядел абсолютно счастливым, даже несмотря на то, что его нос окончательно заложило.
— Курение вредит дыханию на марше, — привычно процитировал устав Ибо, но отбирать пачку не стал. Напротив, он подошел к парню и осторожно коснулся ладонью его лба. — Температуры вроде нет. Зато насморк. Неужто ты все-таки человек, Чжань-гэ?
— Я архитектор, Бо-ди. Мы хрупкие создания, нас нужно беречь, — Сяо Чжань чихнул, тут же утыкаясь в воротник флисовой кофты. — Голова какая-то чугунная..
— На третьем ярусе работает автономный бойлер, — Ибо мягко взял его за плечо, заставляя подняться. — Вода идет из подземного термального источника. Я проверил, там есть санитарный блок. Пойдем, примешь горячую ванну. Прогреешься.
Они спустились на самый нижний технологический этаж комплекca. Санитарный отсек Объекта 402 превзошел все ожидания. Это была просторная комната, облицованная толстым кафелем, в центре которой высилась огромная чугунная ванна, предназначенная для дезактивации персонала. Ибо повернул тяжелый латунный вентиль, и из трубы с густым паром и ревом хлынул мощный поток чистой, обжигающе горячей термальной воды. Воздух мгновенно наполнился влажным теплом.
Сяо Чжань стоял у края, завороженно глядя на поднимающийся пар.
— Бо-ди... — прошептал он, сбыстро сбрасывая с себя одежду. — Я не верю. Мне кажется, я умер на том перевале, и это мой персональный рай.
— Рай подождет, — Ибо аккуратно подтолкнул его к борту ванны. — Залезай, нам нужно выбить из тебя эту простуду. Останемся здесь на несколько дней. Отдохнем и наберемся сил.
Сяо Чжань со вздохом, похожим на стон, опустился в горячую воду, погружаясь по самый подбородок. Его бледная кожа мгновенно порозовела, а на губах появилась расслабленная, чистая улыбка. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь этому невероятному, забытому чувству абсолютного тепла и безопасности.
Время внутри Объекта 402 потеряло свое значение. Снаружи, за многотонной титановой гермодверью, бушевали суровые сибирские метели, перемалывая скалы ледяным крошевом, а здесь, под землей, мерно гудели термальные турбины, даря парням абсолютную, почти забытую безопасность.
Первые дни ушли на то, чтобы просто вернуть Сяо Чжаня к жизни. Его дизайнерский насморк оказался упрямым: архитектор несколько дней провел на нижней полке кубрика, завернутый в три слоя армейских одеял. Он хрипел, кашлял, шмыгал носом и безбожно портил воздух кубрика густым табачным дымом из своих новых трофейных запасов, чувствуя себя при этом капризным королем подпольного царства.
Ван Ибо проявил неожиданную, почти параноидальную заботу. Он лично варил на чугунной буржуйке густые, жирные бульоны из консервированной оленины, щедро заправляя их сушеными кореньями и какими-то армейскими витаминами из медицинских аптечек. Ибо буквально силой заставлял того выпивать всё до последней капли, стойко выдерживая в ответ порции сонного, хриплого сарказма.
Когда простуда наконец отступила, началась настоящая большая работа. Им предстояло подготовить КамАЗ к долгому автономному маршу сквозь вечную мерзлоту.
Транспортный ярус бункера превратился в их мастерскую. Ибо, облаченный в новое черное термобелье и плотный комбинезон, часами пропадал под капотом огромного грузовика. Проверял масло, систему подогрева топливной системы, тестировал лебедку и генераторы. Машина была законсервирована идеально, и когда Ибо впервые повернул тяжелый ключ в замке зажигания, огромный дизельный мотор V8 отозвался глухим, утробным, победным ревом, от которого задрожали бетонные своды ангара.
Сяо Чжань в это время полностью оккупировал кунг — крытый жилой кузов грузовика. Для архитектора это был лучший профессиональный вызов: превратить суровую военную коробку в уютный дом. На вещевом складе базы они нашли кучу полезных вещей: мягкие спальные мешки, рассчитанные на пятидесятиградусный мороз, походную газовую плитку с запасом баллонов, складную металлическую посуду и даже портативный радиоприемник старого мира.
Сяо Чжань методично закрепил на стенах кунга полки, обустроил спальные места, продумал эргономику кухонной зоны и намертво зафиксировал ящики с припасами с помощью брезентовых ремней. На крутых виражах ничего не должно было летать по салону.
Трофеев оказалось так много, что КамАЗ просел на своих огромных рессорах почти на десять сантиметров. Они загрузили в кузов:
- Тридцать тяжелых жестяных ящиков с мясными и овощными консервами высокого качества.
- Четыре огромные бочки с чистым, незамерзающим армейским дизельным топливом, которые они затащили на гидравлическом подъемнике в грузовой отсек.
- Полный комплект инструментов, запасные фильтры, ремни и три ящика с медицинскими наборами первой помощи.
Но самая интересная находка ждала их на самом дальнем стеллаже оружейного сектора, куда Ибо залез перед закрытием базы. В ящике под слоем промасленной бумаги лежали не автоматы, а две пары профессиональных полярных снегоступов из легкого углепластика и портативный георадар докризисных времен. Этот прибор мог сканировать плотность снега и льда на сто метров вперед, что в условиях непредсказуемой Сибири делало его ценнее любого оружия.
— Ну что, капитан Ван, — Сяо Чжань запрыгнул на высокое пассажирское сиденье КамАЗа, укутавшись в новенький, теплый бушлат на густом меху. Его унты уютно уперлись в приборную панель. Из кармана бушлата торчала пачка сигарет, а лицо светилось абсолютной сытостью и готовностью к бою. — Проверка связи. Кунг укомплектован по высшему разряду, радар на месте, водитель... ну, ладно, штурман готов. Выкатываемся?
Ибо сел за руль, положив крупные ладони на массивный обод рулевого колеса. На нем был такой же бушлат, а в глазах впервые за всё их путешествие горела абсолютная, железобетонная уверенность. У них был лучший транспорт, гора еды, тепло и прибор, который проложит им путь сквозь любые метели.
— Выкатываемся, — негромко ответил Ибо.
Он нажал на кнопку дистанционного управления гермозатвором бункера. Огромная титановая дверь Объекта 402 со скрежетом поползла в сторону, впуская в ангар вихри белого полярного снега и рев сибирского ветра. Но теперь этот холод больше не пугал их.
КамАЗ плавно тронулся с места, сминая огромными зубастыми колесами девственные сугробы перевала, и мощно рванул вперед — сквозь белую мглу, прямо к Полярному кругу.
Машина шла ровно, её тяжелый турбодизель V8 выдавал монотонный, убаюкивающий гул, к которому парни привыкли уже на второй день пути. Огромные зубастые колеса, приспущенные для лучшего сцепления, с хрустом подминали под себя девственные сибирские сугробы и ледяные торосы заброшенного тракта.
Снаружи бушевала настоящая полярная зима — температура за бортом упала до минус сорока пяти, и ледяной ветер швырял в лобовое стекло горсти жесткой белой крупы. Но внутри утепленной бронекапсулы кабины было тепло и сухо: автономная печка работала на полную мощность, а из динамиков портативного радиоприемника, который Сяо Чжань настроил на внутреннюю частоту базы, тихо шуршала какая-то древняя, чудом сохранившаяся в цифровой памяти музыка старого мира.
Они установили жесткий армейский график смен — шесть через шесть.
Когда Ибо вел машину, Сяо Чжань спал в кунге, завернувшись в спальный мешок, или лениво курил, уставившись в узкое бронированное окошко на пролетающие мимо бесконечные скелеты замерзшей тайги. Но чаще он просто сидел на пассажирском сиденье рядом с Ибо, лениво вытянув свои длинные ноги в меховых унтах к приборной панели, шмыгал остатками насморка и подавал младшему горячий чай прямо на ходу.
— Твоя очередь, штурман, — Ибо плавно затормозил посреди заснеженной поляны, глуша мотор. — Мне нужно проверить уровень масла на стоянке.
Они делали короткие, тактические остановки каждые несколько сотен километров — только на то, чтобы быстро оправиться на лютом морозе, от которого мгновенно перехватывало дыхание, набрать чистой незамерзшей воды из канистр в кунге и проверить крепление груза. Еду Сяо Чжань готовил прямо на ходу на портативной газовой плитке: кунг был зафиксирован идеально, и горячая каша с олениной приятно согревала изнутри, давая силы двигаться дальше.
Смена за рулем была для Сяо Чжаня особым удовольствием. Управлять этим сухопутным крейсером оказалось неожиданно легко: гидроусилитель руля послушно подчинялся его длинным пальцам, а высокая посадка давала ощущение абсолютного контроля над этой мертвой, замерзшей планетой. Ибо в свои часы отдыха обычно спал прямо в кабине, откинув спинку кресла назад и положив руку на рукоять своей неизменной катаны, но Сяо Чжань видел, что младший больше не вздрагивает от каждого шороха. На его лице наконец исчезла та вечная, каменная маска напряжения. Он доверял Сяо Чжаню свою жизнь. Полностью и безоговорочно.
Портативный георадар, закрепленный на торпеде, работал без перерыва, прощупывая скрытые под снегом провалы, старые завалы и трещины в грунте. Зеленая линия на экране чертила им безопасный коридор среди бесконечной белой мглы.
Они двигались на север уже вторую неделю, оставляя за собой тысячи километров пустынной, безмолвной тундры. Здесь мир казался абсолютно чистым, словно мороз выжег всю радиацию, яды и следы мутаций. Небо над ними окончательно потеряло свой фиолетовый глянец, сменившись глубоким, хрустальным полярным индиго, на котором по ночам вспыхивали первые, робкие всполохи изумрудного северного сияния.
В один из дней, когда блеклое лимонное солнце даже не соизволило подняться над горизонтом, КамАЗ преодолел последний пологий холм, и перед парнями открылась финишная прямая. Впереди, до самого горизонта, уходила плоская, скованная вековым паковым льдом бескрайняя пустыня Северного Ледовитого океана. Белое поле замерзшей воды выглядело монументально и грозно, но георадар на панели уверенно пискнул, показывая, что толщина льда здесь превышает три метра — КамАЗ выдержит.
Сяо Чжань плавно остановил грузовик у кромки замерзшего берега и заглушил двигатель. В наступившей тишине кабины они оба несколько минут просто смотрели вперед.
— Ну вот мы и на краю земли, Бо-ди, — он повернул голову к Ибо, и на его обветренных губах появилась мягкая, теплая улыбка. Достав сигарету, он щелкнул зажигалкой и выпустил струю дыма прямо в лобовое стекло. — Дальше только океан. Радар показывает, что цель где-то там, среди льдов. Готов к ледовому круизу?
Ибо перевел на него взгляд, и в его глазах отразилось зеленое свечение экрана радара. Он протянул свою крупную ладонь и накрыл ею пальцы Сяо Чжаня, лежащие на коробке передач.
— Готов, — тихо ответил Ибо. — Меняемся местами, напарник. По льду поведу я.
Поездка по замерзшему океану была похожа на марш сквозь другую планету. КамАЗ медленно, но упрямо пробивал себе путь среди гигантских ледяных торосов, которые в свете фар казались обломками хрустальных замков. Ибо вел машину на пониженной передаче, намертво вцепившись в руль, а Сяо Чжань не отрывал взгляда от георадара. Прибор то и дело предупреждающе пищал, заставляя их обходить глубокие температурные трещины во льду.
Небо над ними окончательно взорвалось полярным сиянием: гигантские изумрудные и фиолетовые ленты танцевали от горизонта до горизонта, отражаясь на капоте их верного грузовика.
Они ехали почти сутки, когда радар на панели выдал долгий, непрерывный сигнал. Цель была прямо по курсу.
Сначала сквозь белую полярную мглу проступило густое, плотное облако белого пара, поднимающееся к самому небу на фоне черных базальтовых скал одинокого острова. А затем пар расступился, и перед парнями вырос Северный Город.
Он выглядел как инженерное чудо старого мира, доведенное до совершенства выжившими. Это был колоссальный, многослойный геодезический купол из сверхпрочного прозрачного композита, который накрывал собой целую долину между скал. Из-под этого купола во все стороны били мощные столбы горячего пара — город буквально дышал теплом сотен подземных геотермальных гейзеров. Внутри купола, сквозь матовое стекло, угадывались контуры многоэтажных жилых блоков, зеленые ярусы гидропонных ферм и яркие, теплые огни настоящих электрических фонарей. Настоящая, живая цивилизация, отвоевавшая у вечной мерзлоты право на жизнь.
КамАЗ выкатился на широкую, очищенную от торосов ледовую полосу, которая вела прямо к подножию скалы. Здесь, у самого основания купола, располагался массивный шлюзовой терминал. Вход в город преграждали циклопические титановые ворота, способные выдержать напор ледника.
Ибо дважды нажал на клаксон. Мощный, басовитый рев КамАЗа эхом разнесся над замерзшим океаном.
Пару минут ничего не происходило, а затем на смотровой галерее над воротами вспыхнули мощные прожекторы, залив грузовик ярким белым светом. Сяо Чжань зажмурился, прикрывая глаза ладонью. Механизм ворот пришел в движение: тяжелые створки начали медленно расходиться в стороны, выпуская наружу облако густого, согревающего пара.
Из шлюза навстречу машине вышли четверо, одетых в одинаковую, качественную белую полярную униформу со знаками отличия инженерной службы города. В руках двое удерживали автоматические карабины, но стволы были опущены к земле — в прибывшем грузовике они видели не угрозу, а чудо выживания.
Ибо заглушил мотор. В наступившей тишине они с Сяо Чжанем переглянулись.
— Ну что, капитан Ван... — тот тихо шмыгнул носом и улыбнулся, хотя его глаза подозрительно блестели от подступивших слез. — Пойдем знакомиться с местными?
Они одновременно открыли тяжелые бронированные двери кабины и спрыгнули на обледеневший настил шлюза, утопая унтами в клубах теплого пара. Плотные армейские бушлаты на меху надежно защищали их, но здесь, у открытых ворот города, мороз уже не имел силы.
Старший из группы пограничников — крепкий мужчина с обветренным лицом и седыми висками — сделал несколько шагов вперед. Он внимательно окинул взглядом огромный, облепленный сибирским снегом КамАЗ, затем посмотрел на исхудавших, обветренных, но упрямых и сильных парней, которые стояли плечом к плечу. Мужчина медленно поднял руку к козырьку, отдавая Ибо четкое воинское приветствие.
— Объект 402? — спросил он низким, спокойным голосом, кивая на маркировку на бампере машины. — Мы ловили ваши сигналы из Саян, но не думали, что кто-то сможет пройти этот маршрут на колесах. Добро пожаловать на Север, парни. Вы проделали чертовски долгий путь.
Ибо ответил на приветствие, и его пальцы наконец полностью расслабились. А Сяо Чжань, запустив руку в карман бушлата, выудил свою трофейную пачку, зажег сигарету и с глубоким, счастливым вздохом выпустил дым в теплое шлюзовое пространство.
Они дошли. Весь этот безумный, постапокалиптический марш через половину обитаемой планеты остался позади, на паковом льду океана. Впереди их ждали ворота, за которыми начиналась их новая, общая и полностью безопасная жизнь.
КамАЗ тяжело, но послушно тронулся с места, въезжая внутрь циклопического шлюзового терминала. Тяжелые титановые ворота за их спиной с глухим, монолитным стуком отрезали ледяной рев Ледовитого океана. Машина медленно миновала зону дезактивации, где автоматические форсунки обдали обледеневшую броню кузова облаком горячего пара, и выкатилась на огромную подземную парковку.
Здесь, на специальной охраняемой стоянке для тяжелой техники, КамАЗ занял свое законное место в ряду массивных вездеходов и снегоходов инженерной службы. Ибо плавно повернул ключ в замке зажигания, и мощный дизельный мотор V8, который тащил их сквозь всю Сибирь, наконец затих.
— Приехали, напарник, — тихо произнес Ибо, убирая ладони с руля.
Их встретил молодой сопровождающий в чистой форме. Он вежливо попросил парней забрать из машины самые необходимые личные вещи на первое время. Разгрузка основных припасов могла подождать — город давал им полную свободу. Ибо и Сяо Чжань быстро перекидали в рюкзаки самое ценное: оружие, медицинские наборы первой помощи и, конечно, оставшиеся блоки трофейных сигарет.
Парней провели сквозь просторные, залитые мягким электрическим светом коридоры вглубь жилого сектора. Город под куполом жил своей, удивительно мирной и сытой жизнью.
— Наш комплекс разделен на блоки, — вежливо объяснял сопровождающий, ведя их по переходам. — Свободных мест много. Вы можете выбрать себе по отдельной комнате в восточном крыле, там как раз окна выходят на...
— Мы будем жить в одной, — безапелляционно перебил его Ибо. Его голос прозвучал твердо, а ладонь инстинктивно легла на плечо Сяо Чжаня.
Тот лукаво прищурился, шмыгнул носом и согласно кивнул. Делить пространство после нескольких месяцев совместного выживания в тесном кунге и бункерах они больше ни с кем не собирались.
Сопровождающий ничуть не удивился — в этом новом мире люди цеплялись за тех, с кем прошли сквозь ад. Он развернулся и подвел их к массивной деревянной двери в конце коридора.
— В таком случае, вам подойдет семейная жилая часть. Блок 13-Б. Располагайтесь.
Когда замок щелкнул, и Сяо Чжань переступил порог, у него, как у архитектора, едва не перехватило дыхание. Это была полноценная, огромная и невероятно уютная квартира старого мира. Прямо у входа располагалась компактная, технологичная кухня с электрической плитой, слева чернела дверь в просторный санузел с глубокой чугунной ванной, а за ней открывалась колоссальная, залитая теплым светом гостиная, которая одновременно служила и спальней. В центре стояла огромная двухспальная кровать, застеленная чистым белоснежным бельем.
Но главным шедевром этой квартиры было огромное панорамное окно во всю стену. За чистым толстым стеклом, уходя вниз на десятки метров, каскадами раскинулись ярусы гигантских гидропонных ферм города. В мягком ультрафиолетовом и светодиодном свечении там зеленели ровные грядки настоящей свежей капусты, томатов и зелени. Жизнь здесь буквально кипела, отвоеванная у вечной мерзлоты.
Парни со вздохом облегчения сбросили тяжелые рюкзаки на паркетный пол. Ибо помог Сяо Чжаню снять меховой бушлат и унты, заставляя его сразу сесть на мягкий диван в гостиной.
— Вам нужно отдохнуть, — сопровождающий мягко улыбнулся на прощание. — Провизию сейчас доставят. Отсыпайтесь.
Буквально через десять минут в дверь негромко постучали, и дежурный по блоку оставил на кухонном столе тяжелый металлический поднос. Город встретил их настоящим королевским пиром: глубокие тарелки с дымящимся, густым супом из свежих овощей с гидропоники, куски запеченной рыбы, свежий, еще горячий хлеб и большой чайник с ароматным брусничным чаем.
Сяо Чжань сидел на диване, вытянув свои длинные ноги в носках к панорамному окну, и завороженно смотрел на зеленые поля ферм под куполом. Он сделал первый глоток горячего чая, и на его обветренных губах наконец появилась мягкая, абсолютно счастливая улыбка.
— Бо-ди... — прошептал он. — Я счастлив.
Ибо сел рядом, забирая свою порцию супа, и осторожно приобнял Сяо Чжаня за плечи, притягивая к себе.
— Ешь, гэ, — тихо ответил он, утыкаясь носом в его влажные волосы. — Нам нужно набраться сил.
Они ели в тишине, глядя на зеленый оазис за стеклом и слушая, как где-то далеко вверху, за пределами их нового теплого дома, бессильно бьется в прозрачный купол полярная метель Ледовитого океана.
На следующее утро Сяо Чжаня разбудил не свист ветра над обрывом, а ровное, мягкое шуршание автоматической системы вентиляции. В комнате стоял аромат брусничного чая, а за панорамным окном всё так же мирно сияли зеленые ярусы гидропонных ферм. Сяо Чжань сладко потянулся на огромной кровати и обнял со спины Ибо, впервые за многие месяцы чувствуя, что его спина не затекла от жестких досок или холодного бетона.
В девять часов в дверь купе негромко, но настойчиво постучали. На пороге стоял вчерашний сопровождающий. Его лицо было серьезным.
— Высшее руководство комплекса ждет вас в главном секторе управления, — вежливо произнес он. — Прошу, следуйте за мной.
Парни переглянулись. Ибо уже был полностью собран: его новое черное термобелье и армейские брюки сидели идеально, а взгляд снова стал собранным и сосредоточенным. Сяо Чжань накинул свой трофейный графитовый плащ прямо поверх флисовой кофты, натянул унты, и они вышли в коридор.
Кабинет руководства располагался на самом верхнем техническом ярусе, откуда открывался панорамный вид на весь город и замерзшее побережье океана за стеклом. За широким столом из темного композита их ждали три человека — две женщины и один мужчина. Они выглядели строгими, собранными, с глубокими морщинами у глаз — типичные лидеры, которые на своих плечах вытащили цивилизацию из бездны.
— Присаживайтесь, — произнес мужчина, указывая на стулья напротив.
Старшая из женщин, с гладко зачесанными седыми волосами, приветливо, но сдержанно улыбнулась. Её звали госпожа Линь, и она вместе со своей коллегой, молодой подтянутой женщиной по имени Сунь, заведовала всей внутренней жизнью комплекса. На их плечах лежали гидропонные фермы, распределение ресурсов, медицина, центральная кухня, стирка и быт трех тысяч выживших.
Мужчина — крупный, широкоплечий, с глубоким шрамом на щеке — представился как командир Громов. Он отвечал за оборону города, техническое обслуживание термальных турбин и все внешние вылазки.
— Мы изучили рапорты пограничников, — начала госпожа Линь, складывая ладони на столе. — То, что вы проделали путь с юга Китая сквозь Саянский перевал и замерзшую Сибирь на тяжелой технике — это за гранью возможного. Нам в городе катастрофически не хватает людей. Работы много, задач — еще больше. Город расширяется.
Она пододвинула к ним электронный планшет со списком участков, где они могли бы работать.
— Мы предлагаем вам выбор, — продолжила Сунь, сверяясь с данными. — Вы можете остаться внутри купола. Нам нужны руки на центральной кухне, люди для обслуживания электросетей, специалисты на гидропонные фермы или в сектор снабжения. Работа внутри безопасна, здесь всегда тепло, гарантированный паек и нормированный график.
Командир Громов хмыкнул, подаваясь вперед и упираясь локтями в стол. Его тяжелый взгляд впился прямо в Ибо.
— А можете пойти ко мне, — низким басом произнес он. — В сектор внешней разведки. Охрана периметра, патрулирование пакового льда и, самое главное, — дальние вылазки наружу для поиска редких технических деталей, медикаментов и топлива на заброшенных базах старого мира. Работа смертельно опасная. Мороз, мутанты, мародеры. Но у вас есть то, чего нет у половины нашего гарнизона — колоссальный опыт выживания и чертовски мощный, бронированный КамАЗ высокой проходимости, который вы умудрились сохранить в идеальном состоянии. Нам нужны такие колеса и такие люди.
Сяо Чжань медленно перевел взгляд с планшета на Ибо. В его глазах плясали искристые, опасные огоньки азарта. Жизнь на центральной кухне или среди грядок с капустой, пусть даже в тепле и безопасности, задушила бы их обоих уже через месяц. Они были рождены для дорог этого измененного мира.
Ибо коротко посмотрел на Сяо Чжаня, уловив его мысль без единого слова. На его губах впервые за всё утро появилась едва заметная, жесткая и уверенная улыбка. Он повернулся к Громову и твердо положил ладонь на стол.
— Вылазки наружу, — отрезал Ибо. — Мы берем дальний сектор снабжения и разведку. Наш КамАЗ полностью укомплектован и готов к маршу хоть завтра.
Громов довольно рассмеялся, с силой хлопнув ладонью по столу.
— Отличный выбор, парни! Другого я от вас и не ждал. Нам как раз нужно проверить старый порт в ста километрах к востоку. Оформляйте их, дамы. У нас появились новые зубы.
Госпожа Линь лишь понимающе вздохнула, забирая планшет.
— Ну что ж... Добро пожаловать в команду, господин Ван и господин Сяо. Ваша семейная квартира закрепляется за вами. Отдохнете недельку, а потом — на инструктаж к Громову.
Вечером того же дня они стояли у панорамного окна своей новой квартиры. В кухонной зоне на плите мерно свистел чайник, а на столе стояла тарелка со свежим хлебом.
Сяо Чжань лениво затянулся трофейной сигаретой, глядя, как далеко внизу, под прозрачным куполом, инженеры на специальном подъемнике проводят плановое техобслуживание их огромного КамАЗа. Машину чистили от грязи, заправляли термальным топливом и готовили к новым дорогам.
Ибо подошел сзади, крепко обнимая Сяо Чжаня за талию и утыкаясь подбородком в его плечо.
— Не жалеешь? — тихо спросил младший. — Могли бы сидеть в тепле, выращивать помидоры.
Тот только тихо рассмеялся, выпуская сизый дым в стекло окна. Он повернул голову, касаясь губами губ Ибо.
— Перестань, Бо-ди. Мы с тобой слишком долго бежали по этой мертвой земле, чтобы теперь просто запереть себя в четырех стенах. Наш КамАЗ ждет новых дорог. А пока... пока иди сюда. Хочу насладиться тобой, пока у нас есть время.
Ибо сильнее прижал его к себе, ощущая в этом моменте абсолютное счастье на самом краю обитаемого мира. Фиолетовые закаты остались далеко на юге, уступив место хрустальному полярному сиянию. Их марш-бросок был окончен. Начиналась новая, общая, опасная, но полностью их собственная жизнь.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.