Наследие морских королей

Восточное крыло Кэр-Параваля встретило Сандру тишиной — той особенной, густой тишиной, какая бывает только в очень старых и очень богатых дома, в которых бывать ей и не доводилось. Здесь не скрипели снасти, не плескались волны о борт, не перекликались матросы. Здесь даже шаги звучали иначе: мягко, приглушённо, словно сам воздух был сделан из бархата. После трёх дней в запертой каюте, после качки и вечного запаха соли она чувствовала себя так, будто попала в другой мир — мир, где всё двигалось медленнее, говорило тише и смотрело на неё с плохо скрываемым любопытством. Две служанки, присланные лордом Мерионом, вели её по длинному коридору, и их шаги отдавались от каменных стен лёгким эхом. Сандра шла между ними, стараясь не запутаться в проклятой юбке, которая так и норовила попасть под ноги. Розовый шёлк шуршал при каждом движении, бант на талии подпрыгивал, и она чувствовала себя наряженной куклой, которую несут показывать гостям. Она уже поняла, что дворец — это не просто большое здание. Это лабиринт. Коридоры расходились в стороны, как вены на теле какого-то гигантского зверя, лестницы уводили вверх и вниз, двери — высокие и дубовые с коваными ручками — скрывали за собой неведомые помещения. Она запоминала дорогу машинально, по старой воровской привычке: поворот налево, галерея с портретами, ещё один поворот, лестница на два пролёта, гобелен с охотничьей сценой, коридор с восточными окнами. Из каждого окна открывался вид на море — далёкое, синее, бесконечное. Она задерживала взгляд на нём каждый раз, и каждый раз что-то в груди сжималось. Они как раз проходили через малую галерею, когда Сандра услышала их. Точнее — услышала шёпот. Тот самый шёпот, который говорящие считают тихим, а на деле он разносится по каменным стенам лучше любого крика. — Это она? — произнёс первый голос, высокий и звонкий. — Должно быть. Та самая, что прибыла на «Покорителе Зари», — ответил второй, пониже и посуше. — С королём. На одном корабле. — На военном корабле, — подчеркнул третий, самый тихий, но и самый ехидный. — Среди матросов. Неприлично, вы не находите? Знатная дама — и в море, без компаньонки, без служанок, без... — Её судно потерпело крушение, — перебил второй голос, и в нём прозвучало что-то похожее на защиту. — Что ей было делать? Плыть на обломках? — Можно было подождать торговое судно. Или послать за эскортом. Но плыть на королевском корабле, с мужчинами... это так... — первый голос замялся, подбирая слово, — ...неосмотрительно. Сандра не обернулась. Ей и не нужно было, чтобы заметить три пестрых юбки за углом коридора. Она продолжала идти, глядя прямо перед собой, и на её лице не дрогнул ни один мускул. Только в уголке губ на мгновение мелькнула тень усмешки — такая мимолётная, что никто не заметил. «Неосмотрительно», — повторила она про себя. — «Милые девочки, вы даже не представляете, что такое неосмотрительность. Вам бы стоило хоть раз увидеть, как мой отец торгуется за бочку рома с контрабандистом, у которого нет половины зубов. Или как матросы „Призрака“ играют в кости на палубе после удачного налёта. Или как я сама однажды висела на вантах над штормовым морем и молилась, чтобы меня не смыло за борт». Она оборвала мысль и чуть не рассмеялась вслух. Если бы эти девицы знали, что ей приходилось плавать не только с матросами, но и с пиратами — спать в гамаке, есть солонину из общего котла, драться на ножах, — они бы, наверное, упали в обморок прямо здесь, на ковре в коридоре. А потом упали бы ещё раз, когда очнулись и узнали, что «леди Сандра» — не просто пассажирка с потерпевшего крушение судна, а дочь того самого Короля Пиратов, за которым охотится весь королевский флот. При этой мысли усмешка на её губах стала чуть шире, но она тут же подавила её, вспомнив, что играет роль. — Леди? — голос одной из служанок вырвал её из размышлений. — Прошу сюда. Ваши покои. Покои оказались просторными — гораздо просторнее, чем она ожидала. Высокий потолок с лепниной, большое окно с видом на море (она тут же отметила это — море видно, значит, можно ориентироваться), кровать под балдахином из бледно-голубого шёлка, письменный стол, туалетный столик с зеркалом в серебряной раме и небольшой камин, в котором уже потрескивал огонь. В углу стояла ширма, расписанная цветами, а за ней угадывалась ванная — настоящая, с коваными резными ножками. Сандра не видела горячей ванны с тех пор, как покинула «Призрак». Она оглядела комнату, и её взгляд задержался на окне: балкон, плющ, выступы в стене. Она машинально оценила расстояние до земли, угол наклона крыши, крепость плюща. Старая привычка. Если понадобится уйти незамеченной — она сможет. — Леди Сандра, — произнесла одна из служанок, приседая в реверансе, — меня зовут Элис, а это — Марта. Мы приставлены к вам на время вашего пребывания. Король распорядился, чтобы мы помогли вам привести себя в порядок с дороги и сняли мерки для новых нарядов. Ваши вещи, как мы поняли, утеряны при крушении. — Утеряны, — подтвердила Сандра, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё утонуло. — Какое несчастье, — покачала головой Марта. — Но ничего, мы всё исправим. Позвольте? Она шагнула к Сандре и принялась расстёгивать крючки на спине розового платья. Сандра замерла, чувствуя, как чужие пальцы касаются её спины, и ей стоило немалых усилий не отшатнуться. Она не привыкла, чтобы её трогали. Она привыкла одеваться сама. Она привыкла, что никто не стоит у неё за спиной — на «Призраке» за спиной стояли только враги… Но сейчас она должна была играть роль — и она играла, стоя неподвижно, как статуя, пока чужие пальцы делали свою работу. Элис тем временем уже разложила на туалетном столике гребни, щётки, какие-то баночки и флаконы. Сандра смотрела на всё это с плохо скрываемым подозрением — она узнала разве что расчёску; всё остальное было чужим, дворцовым, непонятным. Пахло розовой водой и какими-то маслами, и этот сладкий запах разительно отличался от привычного запаха соли и смолы. — Леди, позвольте узнать, — заговорила Марта, пока её пальцы ловко освобождали Сандру от розового шёлка, — откуда вы родом? С Одиноких Островов, как сказал лорд Мерион? — Да, — ответила Сандра коротко. — Должно быть, там красиво. Я никогда не была на Островах. Говорят, там всё иначе — и люди, и обычаи. — Иначе, — согласилась Сандра, не вдаваясь в подробности. — А ваша семья? Лорд-отец, должно быть, очень беспокоится? Сандра на мгновение замерла. Пальцы Марты застыли на её спине. «Лорд-отец» — как странно это звучало. Её отец сейчас, должно быть, не беспокоится — он рвёт и мечет. Где-то там, в открытом море, он прокладывает курс, и его единственный глаз смотрит на горизонт. Но вслух она сказала другое: — Он знает, что я в безопасности. — Ну, разумеется, — закивала Марта. — Сам король вас спас. Это такая честь. Элис, закончив расставлять баночки, подошла с сантиметровой лентой. Сандра подавила желание спросить, почему у них всё готово, словно они ждали именно её. Впрочем, во дворце, похоже, всё работало именно так: приказы отдавались быстро, исполнялись ещё быстрее, и никто не задавал лишних вопросов. — Если вы не против, мы снимем мерки, — произнесла Элис. — Новые платья будут готовы уже к завтрашнему дню. — К завтрашнему? — Сандра не удержалась. — Так быстро? — У нас лучшие швеи в Нарнии, — ответила Элис с лёгкой гордостью. — И потом, — она чуть понизила голос, — завтра важный день. Первая встреча с Его Величеством. Все леди будут представлены официально. Сандра моргнула. Все леди? Но спрашивать было нельзя — настоящая дочь лорда, вероятно, знала бы. Поэтому она просто кивнула, стараясь сохранять невозмутимость. — Леди, какие цвета вы предпочитаете? — спросила Элис, пока её лента обвивала талию Сандры. — Для новых платьев. Сандра открыла было рот, чтобы сказать «чёрный», но вовремя одумалась. Чёрный — цвет пиратов. Чёрный — цвет «Призрака Морей». Чёрный — не для леди. Она заставила себя ответить иначе. — Синий. Элис и Марта переглянулись. — Синий? — переспросила Марта. — Не розовый? Обычно девушки вашего возраста предпочитают... — Синий, — подтвердила Сандра, и в её голосе прозвучало чуть больше твёрдости, чем требовалось. Элис, впрочем, лишь кивнула и сделала пометку на восковой табличке, не поднимая глаз. — Синий — это прекрасно, — произнесла она примирительно. — Но, с вашего позволения, возможно ещё зелёный и бирюзовый? Они так подойдут к вашим глазам... Сандра лишь коротко кивнула. Через полчаса её уже затянули в другое платье — временное, как объяснила Элис. Оно было простым, серовато-голубым, без рюшей и бантов, и сидело не идеально — слишком свободно в талии и чуть коротковато в рукавах, — но по крайней мере не было розовым. Сандра почувствовала себя почти человеком. Почти свободной. — К завтрашнему утру всё будет готово, — пообещала Марта, собирая баночки и флаконы обратно в корзину. — А пока — отдыхайте, леди. Если что-то понадобится, дёрните за шнурок у двери, мы явимся немедленно. К вечеру мы подадим ужин. Они вышли, пятясь и кланяясь, и дверь мягко закрылась. Сандра осталась одна. Она медленно обошла комнату, касаясь пальцами полированного дерева, шёлковых занавесей, серебряной рамы зеркала. Всё это было чужим. Слишком красивым. Слишком... не её. Она подошла к окну и распахнула створки настежь. Солёный ветер ударил в лицо, и она вдохнула его полной грудью — первый настоящий вдох за несколько дней. Внизу, под окном, темнела увитая плющом стена, а за ней простиралось море — бесконечное, зовущее, свободное. Там, где-то за горизонтом, была её настоящая жизнь. Она постояла так несколько минут, вглядываясь в темнеющую воду, а потом решительно закрыла окно и повернулась к зеркалу. Из зеркала на неё смотрела незнакомка в чужом платье. Но глаза у неё были свои — зелёные, колючие, готовые ко всему. --- Пока Сандра осваивалась в восточном крыле, Каспиан сидел в зале совета и чувствовал, как от духоты и бесконечных вопросов у него начинает гудеть в висках. Тяжёлые гобелены, казалось, впитывали не только свет свечей, но и сам воздух, делая его спёртым и вязким. Восемь советников — весь малый королевский совет — сидели за круглым дубовым столом, и выражения их лиц варьировались от почтительного до откровенно подозрительного. — Ваше Величество, — лорд Мерион подался вперёд, и его глаза-бусинки блеснули в свете канделябров, — мы понимаем, что обстоятельства были чрезвычайными. Но позвольте уточнить подробности касательно леди Сандры. Как именно вы её спасли? Каспиан ожидал этого вопроса. Он подготовил ответ — лаконичный и, как ему казалось, достаточно правдоподобный, чтобы не вызвать лишних подозрений. — Мы заметили обломки на рассвете, в день после шторма. Судно шло с Одиноких Островов, попало в ту же бурю, что потрепала нас. От корабля мало что осталось. Леди Сандра была в шлюпке, одной-единственной, которую успели спустить. Мы подобрали её и оказали помощь. Её вещи, увы, утонули вместе с судном. — А остальные? — спросил лорд Эрвин, молодой советник с острым носом и неприятно въедливым голосом. — Экипаж? Другие пассажиры? — Шлюпка была только одна, — ровно ответил Каспиан. — Мы прочесали район в поисках выживших, но шторм разбросал обломки на много миль. Если кому-то и удалось спастись, их, вероятно, подобрали другие суда. Торговые пути в тех водах оживлённые. — Значит, вы не можете утверждать, что остальные погибли? — уточнил лорд Эрвин. — Не могу. Но и подтвердить, что они живы, тоже не могу. — Каспиан выдержал его взгляд и добавил ровно: — Мы сделали всё, что могли. Леди Сандра была ранена и нуждалась в помощи. Я принял решение не покидать район поисков до темноты, но когда стемнело, продолжать было бессмысленно. Советники зашептались. Седой лорд Грегор, самый старый из присутствующих, пожевал губами и кивнул, словно соглашаясь с чем-то, что знал только он. Остальные обменялись взглядами — кто-то с сомнением, кто-то с сочувствием. — И теперь эта леди находится в восточном крыле, — произнёс лорд Мерион, возвращая разговор в нужное ему русло. — Вместе с другими…гостьями. Это означает, что она будет участвовать в предстоящем сезоне? Каспиан уловил осторожную паузу перед словом «сезон» и понял: Мерион проверяет его. Проверяет, не привёз ли король тайную фаворитку под видом спасённой аристократки. Что ж, пусть проверяет. — Леди Сандра — гостья, — ответил Каспиан твёрдо. — Как и другие девушки. Она пережила тяжёлое потрясение и сейчас находится вдали от дома. Было бы жестоко запирать её в четырёх стенах. Я счёл разумным позволить ей участвовать во всех мероприятиях, что и остальные леди, — чтобы она не чувствовала себя изолированной. Если она сама пожелает присоединиться к сезону — я не стану ей препятствовать. Пока же она не решит вернуться домой, она будет пользоваться тем же гостеприимством, что и все. — Значит, вопрос о её участии как претендентки остаётся на её усмотрение? — уточнил лорд Грегор. — Именно. Мерион медленно кивнул, и что-то в его лице подсказало Каспиану, что канцлер не удовлетворён до конца, но не видит причин для открытого спора. По крайней мере, пока. — Теперь, — Каспиан сменил тон на более деловой, — если мы закончили обсуждать моих гостей, я бы хотел перейти к вопросам, ради которых мы здесь собрались. Охота на Короля Пиратов. Советники закивали — на этот раз с явным облегчением. Военные вопросы были им понятнее, чем матримониальные головоломки. — Нам удалось настичь «Призрак Морей» и навязать ему бой, — продолжил Каспиан, обводя взглядом собравшихся. — Мы разбили его флотилию и вынудили самого Короля Пиратов отступить. Однако он ушёл. Его корабль всё ещё на свободе, и он всё ещё представляет угрозу для наших торговых путей. Я намерен продолжать охоту — тихо, без лишнего шума. Паника в портах нам не нужна, но и расслабляться рано. — Какие силы вы планируете задействовать? — спросил лорд Эрвин, подавшись вперёд. — Те же, что и прежде. «Доблестный» и «Страж Востока» останутся патрулировать восточные воды. «Покоритель» пока останется в порту — ему нужен мелкий ремонт после шторма. Как только он будет готов, я снова выйду в море. — Лично? — поднял бровь Мерион. — Лично. Советники переглянулись. Каспиан знал, о чём они думают: король, который проводит больше времени в море, чем во дворце, — это неудобно. Это нарушает все мыслимые протоколы. Но он также знал, что никто не осмелится сказать это вслух — по крайней мере, сейчас. Собрание затянулось до ночи. Обсуждали патрули, снабжение флота, шпионов в портах, возможных осведомителей. Свечи оплывали, секретари исписывали свитки, а Каспиан чувствовал, как усталость наваливается на плечи тяжёлым, неумолимым грузом. К тому моменту, когда лорд Мерион объявил заседание оконченным, за окнами уже стояла глубокая темнота, и звёзды отражались в чёрной воде залива. Он вышел из зала совета, кивнул стражникам и направился не в свои покои, а в королевский сад. Ему нужно было проветриться. Ночной воздух, запах цветов, тишина — только это могло привести мысли в порядок. Сад встретил его прохладой. Луна висела высоко, заливая серебром дорожки, посыпанные гравием, и тёмные кроны деревьев. Где-то в ветвях тихо шелестел ветер. Фонтан в центре сада журчал, и этот звук был единственным, что нарушало ночную тишину. Каспиан шёл медленно, заложив руки за спину, и думал. О совете. О пиратах. О женщине, которая смотрела на него так, словно это он был пленником, а не она. И тут он услышал мелодию. Тихая, без слов — кто-то напевал её едва слышно, почти шёпотом. Мелодия была незнакомой, но в то же время странно знакомой. Тягучей, как песнь китов, как мотив, который он уже слышал однажды поздним вечером за дверью капитанской каюты. Он остановился, прислушался — и пошёл на звук. Она сидела на каменной скамье у фонтана, спиной к нему, и смотрела на воду. Она напевала ту самую мелодию, и в свете луны её лицо казалось бледным и почти призрачным, сотканным из теней и серебра. — Сандра, — произнёс он, и она обернулась. Ни испуга. Ни смущения. Только лёгкое удивление, которое почти сразу сменилось привычной усмешкой. — Ваше Величество, — произнесла она всё с той же вальяжностью, которую он помнил ещё по первой встрече на палубе. — Решили прогуляться перед сном? Воздух и правда хорош. Жасмин, кажется? Или жимолость? Я в цветах не разбираюсь. — Как ты здесь оказалась? — спросил он, и его голос прозвучал строже, чем он хотел. — У твоих дверей выставлена стража. Они доложили, что ты в комнате. — Они ошиблись, — пожала она плечами с видом человека, который обсуждает погоду. — Каким образом? — Ну, знаешь, люди иногда ошибаются. Им кажется, что они охраняют дверь, а на самом деле они охраняют пустую комнату. Со всеми бывает. — Сандра, — он скрестил руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — как ты вышла? Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом и наконец усмехнулась — той самой усмешкой, от которой у него всегда сводило челюсти: — Балкон. Плющ. Выступы в стене. Любой уважающий себя вор умеет лазать по таким стенам. А я, как ты мог заметить, очень уважаю себя. Он выдохнул. Медленно. Сдерживая раздражение. — Тебе нельзя разгуливать по дворцу одной. — Я не разгуливаю. Я сижу. Это другое, — Она снова села на скамью и похлопала ладонью по камню рядом с собой. — Присаживайся. Звёзды сегодня хороши. Яркие. Как в открытом море. Он не сел. — Ты должна вернуться в покои. — Вернусь. Когда дослушаю фонтан. Он так приятно журчит, — Она склонила голову к плечу, изображая невинность, и это выражение так не шло к её колючим глазам, что Каспиан едва не скрипнул зубами. — Знаешь, король, если ты будешь так хмуриться, у тебя появятся морщины. А невестам не нравятся женихи с морщинами. Или нравятся? Я не в курсе. — Кстати, о невестах, — произнёс он, и Сандра насторожилась. Он понял, что она до сих пор не знает. Понял по тому, как она нахмурилась, как исчезла усмешка с её губ, как напряглись плечи под серой тканью. И понял, что совершил ошибку — не предупредил её раньше. — Что — о невестах? — спросила она, и её голос прозвучал тише, чем обычно. Каспиан помедлил. Потом выдохнул и сказал то, что должен был сказать ещё на корабле. — Ты находишься в восточном крыле дворца вместе с двенадцатью другими девушками. Все они — дочери знатнейших лордов Нарнии. И все они прибыли сюда, чтобы я выбрал из них жену. Она молчала. Очень долго. Потом моргнула — один раз, другой. — Что? — произнесла она наконец, и в этом коротком слове было больше ярости, чем в ином крике. — Сезон невест, — пояснил Каспиан, стараясь говорить ровно. — Советники организовали его, пока я был в море. Двенадцать девушек, несколько недель во дворце, официальные приёмы, прогулки, знакомства. И в конце я должен выбрать одну из них. — И я... — она запнулась, и он впервые увидел, как она подбирает слова, — ...одна из них? — Ты — тринадцатая, — подтвердил он. — Я представил тебя как участницу. Это прикрытие. Пока ты одна из кандидаток, никто не задаёт лишних вопросов. Ты можешь свободно жить во дворце, а я могу искать способ вернуть амулет. Она встала. На этот раз — без вальяжности. Без насмешки. Она стояла прямо, и в её глазах горел холодный, опасный огонь, который он уже видел однажды — на палубе, перед тем как она назвала его трусом. — Ты хочешь сказать, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово, — что я должна изображать из себя одну из этих... этих расфуфыренных девиц? Делать вид, что я участвую в этом балагане? Улыбаться, кланяться, строить тебе глазки? — Она сделала шаг к нему, и расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Ты понимаешь, что я скорее перережу себе горло? — Я понимаю, что ты этого не сделаешь, — ответил он ровно, не отступая. — Потому что ты не самоубийца. И потому что это прикрытие — только прикрытие. Ты не настоящая невеста. Никто не ждёт, что я выберу тебя. Ты просто... гостья. Чужая. Дочь лорда с далёких Островов, которая случайно попала в сезон невест. — Я тринадцатая, — произнесла она с такой интонацией, словно это слово было ругательством. — Дюжина и одна лишняя. Как кривая пуговица на мундире. Как... Она замолчала. Потом вдруг издала короткий, невесёлый смешок — звук, похожий на треск ломающейся ветки. — Ладно, — произнесла она наконец, и её плечи чуть опустились. — Ладно. Я поняла. Но если хоть одна из этих девиц начнёт меня донимать, я не обещаю, что не двину ей в челюсть. — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала. — Я бы предпочла быть сейчас на «Призраке», а не здесь. Но мы оба имеем то, что имеем. Она отвернулась к фонтану и замолчала. Вода журчала, наполняя паузу своим бесконечным тихим говором. Каспиан стоял рядом, не зная, что сказать. Молчание затягивалось, но почему-то не было неловким — скорее задумчивым, как передышка после бури. — Как мы будем возвращать амулет? — спросила она наконец, не оборачиваясь. — Пока не знаю, — честно ответил он. — Но я найду способ. Мне нужно время. И мне нужно, чтобы ты была рядом. — Зачем? — она повернулась и посмотрела на него в упор. Он помедлил. Открыть ей правду о сне? О словах Аслана? О женщине под водой, чьи глаза были точь-в-точь как у неё? Нет. Пока нет. Она не готова. И, возможно, он тоже. — Потому что амулет связан с твоим родом, — сказал он наконец. — Твой отец был прав в том, что говорил на палубе. Я пока не знаю, в чём именно, но я узнаю. А пока — играй роль. Она повернулась к нему полностью, и лунный свет упал на её лицо. — Хорошо, — произнесла она. — Но запомни: я не твоя невеста. Я не твоя подданная. Я твоя... — Союзница, — подсказал он. — Пленница, — поправила она с той самой усмешкой, которая появлялась у неё в самые неожиданные моменты. — Но пусть будет союзница. Звучит лучше. Тогда…проводи меня до покоев, король. А то я, кажется, забыла дорогу. Она соврала. Она прекрасно помнила дорогу — Каспиан видел это по тому, как уверенно она шла по коридорам, ни разу не сбившись и не задумавшись на поворотах. Но он не стал спорить. Они пошли по ночному саду, потом по галереям, и стража у дверей её покоев вытянулась по стойке с таким изумлённым видом, что Каспиан едва не усмехнулся. Они явно думали, что леди Сандра спит в своей комнате, и теперь переглядывались с видом людей, которые только что усомнились в собственном рассудке. Каспиан проводил её до самой двери, и она, взявшись за ручку, обернулась. — Спокойной ночи, Ваше Величество, — произнесла она, и в её голосе снова была та самая смесь яда и насмешки, которая так его раздражала и которую он уже, кажется, начинал находить почти... привычной. — Спокойной ночи, леди Сандра.