Гений под маской

«Самые страшные чудовища не те, что рычат из запертых клеток. Самые страшные те, что сидят напротив тебя с глупой улыбкой, просчитывая твое падение на десять ходов вперед»

Шикамару Нара искренне ненавидел напрягаться. Но еще больше он ненавидел, когда уравнение перед его глазами отказывалось сходиться. Двор Академии Ниндзя утопал в липкой весенней духоте. Воздух дрожал над прогретой землей, пах пылью, нагретым металлом и потом тренирующихся учеников. Шикамару лежал в густой тени старого дуба, привычно заложив руки за голову и прикрыв глаза. Монотонный урок метания оружия подходил к концу, превратившись в убаюкивающий фоновый шум. Вжух. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Три ритмичных, коротких свиста рассекаемого воздуха и три глухих удара стали о плотную древесину мишени. — Десять из десяти! Безупречная группировка, Учиха-кун! — раздался громкий, донельзя довольный голос инструктора Ируки. Следом ожидаемо взорвалась толпа девчонок. Их визг, полный щенячьего восторга, ударил по ушам, заставив Шикамару поморщиться. Это была база. Незыблемая константа их повседневной жизни. Саске делает всё идеально с надменным лицом, девчонки сходят с ума, а затем... — Эй, Саске, смотри и учись! Сейчас будущий Хокаге покажет тебе настоящий класс! Даттебайо! — раздался громкий, хриплый и до скрежета зубов раздражающий вопль Наруто Узумаки. Шикамару со вздохом приоткрыл один глаз. Наруто выскочил к огневому рубежу, размахивая кунаем. Его стойка была отвратительной, почти комичной: ноги расставлены слишком широко, плечи задраны к ушам, а центр тяжести завален вперед так, словно он собирался не бросать оружие, а нырять в пруд. Узумаки замахнулся с показательной, излишне агрессивной амплитудой и с силой метнул снаряд. Кунай со звоном ударился о самый край деревянного щита, отскочил с противным лязгом и позорно вонзился в сухую траву метрах в двух от цели. Класс взорвался издевательским смехом. Все, включая Ируку, видели лишь очередное фиаско местного бездаря. Но мозг Шикамару, проклятый его врожденной, не поддающейся контролю гениальностью, уловил то, что пропустили остальные. «Стоп», — подумал Нара, и сонливость мгновенно испарилась. Обычный новичок, бросая кунай из такой кривой стойки, не смог бы задать правильное вращение. Оружие должно было кувыркаться в воздухе, лететь плашмя и удариться о мишень рукоятью. Но кунай Наруто не кувыркался. Разум Шикамару с пугающей скоростью разложил эти полторы секунды на отдельные кадры. Он вспомнил, как напряглись мышцы на предплечье блондина под тонкой тканью олимпийки. Вспомнил начальный импульс, идеальный хват за кольцо куная в момент замаха и то, как снаряд разрезал воздух безупречной аэродинамической спиралью. Глаза Шикамару медленно расширились. Уравнение сложилось, и результат заставил первобытный холодок пробежать по его спине. При той мышечной силе и кинетической энергии, с которой Наруто начал движение, кунай должен был войти точно в красную точку мишени, пробив её насквозь. Это был бросок элитного убийцы. Но за ничтожную долю секунды до того, как пальцы разжались, Наруто намеренно, ювелирным движением дернул запястьем ровно на две целых и четыре десятых градуса вправо и чуть вниз. Чтобы так филигранно испортить идеальный бросок на максимальной скорости и не вывихнуть при этом кисть, требовался контроль тела, выходящий за рамки понимания обычного генина. «Он не промахнулся, — с ужасом осознал Шикамару, впившись взглядом в спину смеющегося блондина. — Он заставил кунай пролететь мимо». Пока Наруто чесал затылок, глупо скалясь под шквал насмешек одноклассников, из толпы выскочила Сакура Харуно. — Наруто, ты непроходимый идиот! — провизжала она, угрожающе сжав кулаки и топая ногой. — Хватит позориться и путаться под ногами у Саске-куна! Толпа снова рассмеялась, внимание Ируки и учеников мгновенно переключилось с хмурого Учихи на очередную перепалку. И вот здесь цепкий, уже взбудораженный мозг Шикамару зафиксировал вторую аномалию. Он перевел взгляд на Сакуру. На какую-то миллисекунду, прежде чем разразиться гневной тирадой и снова натянуть на себя маску истеричной фанатки, лицо Харуно было абсолютно, пугающе мертвым. Никакой злости. Никакого раздражения. Её зеленые глаза, лишенные всяких эмоций, словно радары прошлись по периметру площадки, оценивая, все ли смотрят на них с Наруто, а не на Саске. В её визге не было ни капли настоящей, спонтанной эмоции. Это был отработанный до автоматизма тайминг. Микрозадержка для анализа ситуации, за которой последовал выверенный информационный шум, созданный ровно для того, чтобы сместить фокус внимания толпы. Шикамару медленно сел, скрестив ноги. Его челюсть едва заметно сжалась. Взгляд скользнул от кривляющегося дурачка-Наруто к визжащей пустышке-Сакуре. Две аномалии за одну минуту. Идеальная симуляция физической слабости и абсолютный автономный контроль эмоций. Пазл в голове юного Нары со звонким, пугающим щелчком встал на место. Эти двое не были ни клоуном, ни фанаткой. Они работали в тандеме. Идеально слаженный механизм, который каждый день разыгрывал перед всей Академией, перед преподавателями и перед самими Учихами дешевую, отвлекающую комедию. Тень дуба вдруг показалась Шикамару слишком холодной. Он внезапно понял, что всё это время, с самого первого дня в Академии, находился в одной клетке с хищниками, которые лишь из вежливости притворялись травоядными. И самым страшным было то, что никто в этой деревне, кроме него, этого даже не замечал.

***

Классная комната опустела, наполнившись густой, сонной тишиной, которую нарушало лишь отдаленное эхо голосов со двора Академии. Пылинки лениво танцевали в косых лучах весеннего солнца. Шикамару сидел за своей партой, методично расставляя на деревянной доске фигурки сёги. Глухой стук дерева о дерево обычно помогал ему упорядочить мысли, но сегодня его разум напоминал растревоженный улей. Образ идеально рассчитанного промаха Наруто и холодного, как у манекена, лица Сакуры не шел из головы. Уравнение было слишком сложным, и ему не хватало переменных. Дверь с шумом распахнулась. В класс ввалился Наруто, громко топая и бормоча что-то о забытой куртке. Натянув свою безвкусную оранжевую олимпийку, он уже собирался выбежать обратно, когда голос Шикамару остановил его. — Эй, Наруто. Не хочешь сыграть? Блондин замер в дверях. Он обернулся, с деланным непониманием уставившись на расчерченную доску. — Сёги? Это для стариков и заучек вроде тебя, Шикамару. Скукотища! Даттебайо! — Боишься проиграть? — лениво, почти безразлично бросил Нара, подпирая щеку рукой. — Я могу дать тебе фору. Глаза Наруто комично округлились от возмущения. Он подошел к парте и с размаху плюхнулся на стул напротив Шикамару. — Я никогда не проигрываю! Только… я правил не знаю. — Всё просто, — Шикамару начал объяснять, внимательно следя за малейшими изменениями в мимике собеседника. — Король — это твой Хокаге. Золотые и Серебряные генералы — элитные джонины, твоя главная защита. Пешки — обычная пехота, расходный материал. Ладья и Слон — тяжелая артиллерия и мобильные отряды. Твоя задача — загнать моего Короля в ловушку. Ходят они вот так... Наруто слушал, рассеянно ковыряя в ухе, и всем своим видом показывал, что половина информации пролетает мимо него. Когда игра началась, он делал ходы быстро и небрежно. Выдвигал пешки без прикрытия, глупо подставлял генералов под удар. Спустя двадцать ходов Шикамару уже уничтожил половину его армии, захватив Ладью и несколько фигур защиты. Нара мысленно вздохнул. Возможно, он ошибся. Возможно, тот бросок куная на полигоне действительно был просто безумной, статистически невозможной случайностью, а перед ним сейчас сидит самый обычный, шумный идиот. Шикамару сделал очередной ход, сдвигая своего Серебряного генерала, чтобы объявить шах в следующие два хода. — Тебе мат через три хода, Наруто. Твоя защита разрушена. Сдавайся. Наруто замер. Его рука с зажатой в пальцах деревянной пешкой зависла над доской. И в этот момент атмосфера в классе неуловимо изменилась. Температура словно упала на пару градусов. Наруто перестал улыбаться. Его голубые глаза, секунду назад выражавшие лишь ребяческий азарт, внезапно потемнели и сфокусировались на доске так, словно это был не кусок расчерченного дерева, а реальная топографическая карта поля боя. Для Наруто деревянные фишки перестали быть игрушками. В его разуме они превратились в живых оперативников. Он вспомнил подземелья Полигона №0. Вспомнил холодные, безжалостные лекции Шисуи о тактике Корня и необходимости сопутствующих потерь. Пальцы Наруто разжались. Он сделал ход. Но он не стал защищать своего Короля. Вместо этого он бросил своего Слона прямо под удар тяжелой Ладьи Шикамару. Нара нахмурился. Очередная глупость? Он забрал фигуру. В ответ Наруто мгновенно передвинул Золотого генерала, открывая собственный фланг. Это было чистое самоубийство. Шикамару с готовностью съел и его, предвкушая легкую победу, и уже потянулся, чтобы поставить финальный мат… Его пальцы замерли в миллиметре от доски. Взгляд гения метнулся по клеткам, оценивая новую расстановку. Сердце Шикамару пропустило удар. Жертвы Наруто не были ошибками. Это была приманка. Блестящая, хладнокровная и абсолютно безжалостная тактика выжженной земли. Скормив Шикамару своих лучших офицеров, Наруто расчистил идеальные линии атаки для оставшихся пешек и одного-единственного Серебряного генерала. Пока Нара увлеченно «убивал» сильные фигуры, скромные, незаметные единицы противника выстроили вокруг его собственного Короля непробиваемое кольцо. Это был стиль не ребенка. Это был почерк седого, закаленного в крови полководца, для которого потеря половины собственной армии — лишь приемлемый ущерб ради устранения вражеского Каге. Шикамару почувствовал, как по виску скатилась капля холодного пота. Ему грозил мат в один ход. Ловушка захлопнулась с пугающей, смертоносной эффективностью. Мозг Нары заработал на пределе возможностей. Он начал судорожно просчитывать десятки комбинаций, бросая на амбразуру свои собственные фигуры, выстраивая отчаянные барьеры. Комната погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь стуком дерева и тяжелым дыханием Шикамару. Наруто отвечал на каждый его ход мгновенно, не задумываясь ни на секунду, словно заранее знал каждый шаг противника. Спустя еще пятнадцать изматывающих ходов Шикамару удалось невероятным усилием воли свести партию к «Сенничите» — бесконечному повторению одних и тех же позиций, при которых ни одна из сторон не могла одержать верх без риска немедленного проигрыша. Ничья. Но эта ничья выжала из Шикамару все интеллектуальные силы. Как только патовая ситуация стала очевидной, ледяная, подавляющая аура Наруто исчезла так же внезапно, как и появилась. Блондин откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и расплылся в своей фирменной, широкой улыбке во все тридцать два зуба. — Уф! Ну и муть! Под конец у меня аж мозги закипели, вообще перестал понимать, кто куда ходит! — он громко рассмеялся, вставая из-за стола. — Чуть не проиграл, да? Наверное, новичкам всегда везет! Спасибо за игру, Шикамару, но больше я в эту скукоту не играю! — Наруто развернулся и выбежал из класса, хлопнув дверью. Шикамару остался один. Он сидел неподвижно, чувствуя, как мелко дрожат пальцы рук от пережитого напряжения, и медленно перевел взгляд на доску. Кладбище мертвых фигур. Безупречный, математически точный расчет, замаскированный под хаос невежества. — Новичкам везет… — тихо, с нервной усмешкой прошептал Шикамару в тишине пустой комнаты. — Ну, конечно. Теперь он знал точно. Запечатанный внутри Наруто Девятихвостый был далеко не самым пугающим секретом этого мальчишки. Истинная опасность крылась в его хладнокровном, выверенном разуме. И Коноха даже не подозревала, какой гениальный теневой архитектор прямо сейчас растет у неё под носом.

***

Густые леса на границе Страны Огня тонули в чернильных сумерках. Привал Команды №9 мало походил на скрытую стоянку шиноби. Скорее, это напоминало выездной цирк. Майто Гай и Рок Ли, оглушительно выкрикивая лозунги о Силе Юности, отжимались на одной руке, держа на спинах по тяжелому валуну. Тентен, сидя у едва тлеющего костра, с глубоким, страдальческим вздохом полировала сюрикены, стараясь игнорировать этот фонтан энтузиазма. Двенадцатилетний Неджи Хьюга сидел на толстой ветке дерева над лагерем, скрестив руки на груди. Внешне он выглядел как типичный высокомерный гений клана — отстраненный, холодный, презирающий слабость своих товарищей. Но за этой маской скрывался холодный, непрерывно работающий разум первого полевого оперативника Полигона №0. Глядя на своего Джонина-наставника, Неджи не испытывал презрения. Он испытывал прагматичное удовлетворение. Майто Гай был опаснейшим бойцом ближнего боя, способным голыми руками пробить крепостную стену. Но как командир шпионской миссии он представлял собой одну большую и шумную слепую зону. Гай был слишком прямолинеен. Он видел мир в черно-белых тонах доблести и тренировок. И это делало его идеальным, абсолютно предсказуемым прикрытием. «Чем громче они кричат на свету, тем гуще становятся тени, в которых я могу работать», — мысленно констатировал Неджи. Время пришло. Он плавно, не издав ни единого шороха, спрыгнул с ветки и подошел к наставнику. — Гай-сенсей, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Хьюга. — Мы находимся всего в десяти километрах от границы. Ваш... тренировочный процесс может привлечь внимание патрулей из Страны Травы. Разрешите мне взять на себя авангардный дозор. Я просканирую периметр на радиус двух километров, чтобы убедиться в нашей безопасности. Майто Гай замер, сбросил с себя валун и вскочил на ноги. В его глазах блеснули слезы умиления, а зубы сверкнули в сумерках белоснежной вспышкой. — О, Неджи! Какая потрясающая ответственность! Какая пылающая забота о товарищах! — Гай вскинул руку с оттопыренным большим пальцем. — Иди, мой юный ученик! Пусть твой всевидящий взор охраняет наш заслуженный отдых! Неджи коротко, почтительно кивнул и растворился в листве. Как только лагерь скрылся из виду, а крики Ли стихли в отдалении, осанка мальчика неуловимо изменилась. Исчезла показная клановая надменность. Его движения стали хищными, текучими и абсолютно бесшумными, скопированными с пластики АНБУ, которую вдалбливал в них Шисуи. — Бьякуган, — тихо выдохнул Неджи. Вены вокруг его глаз вздулись, и мир мгновенно преобразился. Деревья стали прозрачными. Зрение прошило пространство на километр вперед. Он видел спящих птиц, мелких грызунов и... одинокий, неподвижный силуэт с плотной, тщательно подавляемой чакрой, ожидающий в руинах старого храма в семистах метрах к северу. Неджи ускорил шаг, переходя на беззвучный бег по ветвям. Спустя три минуты он бесшумно спрыгнул на покрытые мхом каменные плиты храма. Фигура в темно-сером плаще, стоявшая в тени разрушенной колонны, едва заметно вздрогнула от его внезапного появления. Контрабандисты черного рынка редко сталкивались с шиноби, которые умели подкрадываться настолько тихо. — Ты опоздал на две минуты, — прохрипел незнакомец из-под капюшона. — Мой командир слишком любит отжимания, — ледяным тоном ответил Неджи, не отключая додзюцу. Его всевидящие глаза непрерывно сканировали лес вокруг, гарантируя абсолютную безопасность сделки. — Товар. Контрабандист достал из-под плаща небольшой металлический кейс и щелкнул замками. Внутри, на бархатной подкладке, тускло блестели пять стеклянных ампул с густой, флуоресцентно-зеленой жидкостью. — Вытяжка из желез глубоководных рыб Киригакуре, усиленная чакрой медицинских пиявок, — отчитался торговец. — Лучший стимулятор регенерации нервных тканей на всем континенте. Как и договаривались. Взгляд Неджи сфокусировался на ампулах. Бьякуган пронзил стекло, анализируя плотность и состав субстанции на микроскопическом уровне. Подделки на черном рынке были нормой, но здесь всё было чисто. Химический состав идеально совпадал с тем, что запрашивала Карин для глаз Шисуи. Неджи достал из подсумка неприметный запечатывающий свиток и бросил его контрабандисту. Тот поймал его на лету. — Здесь три миллиона рё, — спокойно произнес Хьюга. — Купюры из разных префектур Страны Железа, номера не идут подряд. Никаких следов. Векселя подтверждены печатью трастового фонда Харуно. Контрабандист хмыкнул, пряча свиток. Его не волновало, откуда этот пугающе спокойный ребенок с Бьякуганом берет такие деньги. Его волновала только прибыль. — С вами приятно иметь дело, господин Призрак. Если вашему... нанимателю... понадобится что-то еще, вы знаете, как оставить сигнал на границе. Неджи не ответил. Он молча забрал кейс, запечатал его в собственный наручный браслет-свиток и, оттолкнувшись от каменного пола, растворился в ночном лесу так же внезапно, как и появился. Сделка заняла ровно сорок две секунды. Деньги Данзо Шимуры, украденные из-под носа Третьего Хокаге, только что оплатили еще несколько месяцев зрения для лучшего друга Итачи Учихи. И всё это произошло в десяти минутах бега от одного из сильнейших джонинов Листа. Спустя полчаса Неджи вернулся в лагерь. Костер догорел. Ли спал прямо на траве, громко храпя, а Гай медитировал, скрестив ноги. — Периметр чист, Гай-сенсей, — ровно доложил Неджи, отключая Бьякуган и возвращая на лицо привычную маску скучающего гения. — Никаких признаков противника. — Отличная работа, Неджи! — Гай открыл глаза и тепло улыбнулся. — Я знал, что на твою юную бдительность можно положиться! Ложись спать, завтра нас ждет долгий путь! Неджи сел у дерева, прикрыв глаза. Его губы едва заметно дрогнули в подобии холодной, удовлетворенной усмешки. Архитектор был прав. Система Конохи слепа. И пока они верят в свои иллюзии, Синдикат будет забирать у них всё.

***

Мелкий, моросящий дождь бесконечной серой пеленой накрывал густые леса на подступах к Деревне Звука. Итачи Учиха стоял под широкой кроной векового дуба, скрытый тенями и туманом. С тихим шелестом крыльев на его плечо опустился ворон с неестественно красными глазами — личный призыв Шисуи. Птица глухо каркнула, протягивая лапку, к которой был привязан крошечный свиток. Итачи развернул послание. «Наш юный лидер вывел первую фигуру на доску. Капитал Шимуры успешно перетекает в наш резерв, старик в слепой ярости. Но есть проблема. Девочка-Узумаки делает невозможное, мое тело восстанавливается, однако глаза угасают быстрее расчетного. Яд Корня и цена Мангекё. Год, возможно, полтора до полной слепоты. Наруто ищет нестандартные пути решения». Нукенин S-ранга, уничтоживший собственный клан, позволил себе единственную, едва заметную слабость. Он тяжело, прерывисто выдохнул. Синдикат Наруто набирал силу, но время его лучшего друга истекало. Обычная медицина не могла восстановить деградацию додзюцу. Им нужен был кто-то, кто понимает в мутациях плоти и глаз больше, чем кто-либо в этом мире. Итачи сложил пергамент и легким касанием пальцев воспламенил его. Бумага осыпалась серым пеплом, который тут же смыло дождем, а ворон растворился в воздухе. Только после этого Итачи накинул на голову капюшон плаща и направился к огням небольшого придорожного трактира. Внутри пахло дешевым саке, жареным мясом и мокрой древесиной. Посетителей было немного. Итачи выбрал самый дальний столик у окна, с которого просматривался как вход, так и задняя дверь. Он заказал зеленый чай и данго, сохраняя под капюшоном лицо, не выражающее абсолютно ничего. Он сделал первый глоток чая, когда колокольчик на двери звякнул. Вошедший не излучал жажды крови. Ни капли. Его шаги были абсолютно бесшумными, словно он скользил над полом. Это был юноша с бледной, почти фарфоровой кожей, белыми волосами и двумя красными точками на лбу. Он двигался с пугающей, безупречной грацией идеального оружия, которое сейчас находилось в ножнах. Юноша безошибочно направился к столику в углу. — Не против? — вежливо, спокойным и ровным голосом спросил Кимимаро Кагуя. Итачи не шевельнулся. Его темные глаза из-под капюшона встретились со взглядом подошедшего. Он не активировал Шаринган, но в воздухе вокруг их столика мгновенно повисло тяжелое, давящее напряжение, заставившее нескольких пьяниц за соседними столами поежиться и отвести взгляды. — Смотря, зачем ты пришел, — ровно ответил Итачи. Кимимаро плавно опустился на стул напротив. Он не делал резких движений и держал руки на виду. — Меня послал мой господин, Орочимару-сама, — произнес Кимимаро. — Он просил передать, что испытывает глубокое уважение к вашей силе, Учиха Итачи. И к тем... радикальным решениям, которые вам пришлось принять ради Конохи. Лицо Итачи осталось каменным монументом, но его разум мгновенно перешел в боевой режим. Орочимару знал слишком много. — Мне не о чем говорить с предателем Листа, — холодно отрезал Итачи. — Твоему господину лучше не стоять на моем пути. — Орочимару-сама предвидел такой ответ, — Кимимаро ничуть не смутился угрозе. Он говорил тоном посла, зачитывающего официальную ноту. — Поэтому он просил упомянуть одну деталь. В ту ночь, когда пал ваш клан, оперативники моего господина тоже находились в тени Конохи. И они перехватили весьма специфический трофей у отступающих стервятников Данзо. Стеклянные колбы с Шаринганами ваших старейшин. Внутри Итачи всё заледенело. Архивы и выживших забрал Наруто — это была их общая, идеально разыгранная партия. Но старейшин Итачи не убивал. Во время резни он прекрасно знал, что оперативники Корня шныряют по кварталу, устраняя верхушку оппозиции и собирая кровавый урожай из глаз для своего хозяина. Но если колбы оказались у Орочимару... значит, отряд Звука в ту ночь устроил засаду на отступающих АНБУ Корня. Значит, Змеиный Санин в реальном времени наблюдал за Конохой в момент её величайшей уязвимости, дергая за ниточки даже самого Данзо. Орочимару держал в руках опаснейший фрагмент головоломки. Это была не провокация. Это был просчитанный ход гения, который предложил ему информацию, от которой Итачи не мог отказаться. — Мой господин приглашает вас в свою резиденцию, — тихо закончил Кимимаро. — Без засад и оружия. Чтобы обсудить тех, кто делит с вами тьму. — Передай своему господину, — голос Итачи стал тихим и опасным, как шелест стали, — что я приду. Но если это ловушка, от его убежища останется только черный пепел. Кимимаро учтиво склонил голову, принимая ответ, и, не добавив больше ни слова, бесшумно поднялся из-за стола, растворившись в дождливом сумраке за дверью трактира. Итачи остался один, глядя на остывающий чай. Шахматная доска оказалась куда сложнее, чем он предполагал.

***

Изолятор максимальной безопасности АНБУ по-прежнему оставался для Данзо Шимуры не тюрьмой, а его личным, укрепленным кабинетом. Пурпурное свечение подавляющих фуиндзюцу на стенах выхватывало из мрака силуэт старика, неподвижно сидящего на татами. Его единственный открытый глаз с ледяным спокойствием изучал крошечный клочок рисовой бумаги. Очередной отчет от «спящих» агентов Корня, внедренных в финансовые артерии континента. Первый шок от осознания кражи его теневого бюджета прошел. Эмоции были уделом слабаков и Третьего Хокаге. Данзо мыслил категориями стратегии. Неизвестный Призрак, укравший его миллионы из тайников Харуно, действовал безупречно: он дробил суммы, отмывал их через подставные фирмы, стирал номера купюр. Отследить сами деньги было невозможно. Но Призрак совершил одну фундаментальную, непростительную ошибку. Он начал эти деньги тратить. Данзо перевел взгляд на колонки перехваченных на черном рынке заказов. Экстракты мандрагоры из Страны Земли. Вытяжка из желез глубоководных рыб Киригакуре. Стимуляторы регенерации нервных окончаний. Эссенции для восстановления пораженных ядом каналов чакры. Пальцы старика медленно погладили подбородок. Вор не скупал оружие. Не нанимал армии наемников. Не строил крепости. Колоссальные суммы уходили на скупку редчайших, специфических медицинских препаратов. Мозг величайшего кукловода Конохи заработал с безжалостной четкостью. Зачем кому-то с таким бюджетом понадобилось столько стимуляторов регенерации? Ответ был очевиден: Призрак кого-то лечит. Кого-то очень важного. Пациента с катастрофическими повреждениями тенкецу и нервной системы. Пациента, чьи клетки разрушаются быстрее, чем восстанавливаются. Данзо не знал, что это Шисуи Учиха. Но он знал главное — у его невидимого врага есть уязвимость. Отчаянная нужда в лекарствах. — Ты прячешься во тьме, — едва слышно прохрипел Данзо в пустоту камеры. — Но твоя потребность сияет, как маяк. Старик аккуратно раскатал на колене чистый микро-свиток. Обмакнув тончайшую кисть в чернила, он начал выводить зашифрованные символы. Это был приказ его агентам, глубоко законспирированным в гильдиях контрабандистов Страны Травы и Страны Воды. План был дьявольски прост и математически выверен. Данзо приказывал пустить по теневым каналам информацию о скором прибытии уникального груза. Якобы, группа ренегатов из деревни Травы выставила на закрытый аукцион легендарный артефакт времен Второй Мировой Войны — свиток «Дыхание Жизни», содержащий секреты клеточной регенерации самого Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу. Это была абсолютная ложь. Пустышка. Но профиль этой лжи был создан специально для Призрака. Вор, отчаянно скупающий медицинские экстракты за бешеные деньги, просто не сможет проигнорировать такую наживку. Он обязательно пришлет своих людей, чтобы перехватить или выкупить свиток. А там их будут ждать не торговцы. Их будут ждать лучшие ликвидаторы Корня, которые возьмут курьеров живыми и выпотрошат их разум до тех пор, пока не узнают имя их хозяина. Данзо закончил писать, скрутил свиток в плотный, незаметный валик и спрятал его в складках рукава, ожидая следующего обхода дежурных АНБУ, чтобы передать послание через тайник в подносе. Единственный глаз Шимуры сурово блеснул в полумраке. Призрак думал, что играет с ним в шахматы. Но Данзо уже перевернул доску и расставил капканы. Настоящая война только начиналась.