"Комната 404"

В этот же день Кейн решил узнать как можно больше о Гранте. Просто сидеть и ждать, пока загадочный жилец сам выйдет из номера, было не в его правилах. Он вообще не привык полагаться на удачу — слишком много лет работы в этой гостинице научили его, что удача здесь явление редкое и капризное, как тот кот, который поселился в подвале и выходил только по большим праздникам. Поэтому Кейн решил не ограничиваться изучением данных в базе отеля. Сухие строчки с датами и номером карты — это, конечно, полезно, но этого катастрофически мало. Он хотел знать, с кем имеет дело. Он решил пойти немного дальше. Кейн открыл нижний ящик стола, достал оттуда потрёпанную папку с паролями, потому что запоминать их все было выше его человеческих сил, и вошёл в систему видеонаблюдения. На камеры Кейн потратился в своё время серьёзно — это была одна из немногих вещей, в которых он не жалел денег. Слишком много странных личностей останавливалось у них, чтобы экономить на записи их перемещений. И он впервые был благодарен такому решению, ведь хорошее качество видео ему бы сейчас пригодилось. Всё же внешность было бы неплохо вспомнить. Фотография паспорта ничем не помогла — размытая, тёмная, с бликом от вспышки, которая превратила черты лица в бесформенное пятно. Он начал искать ту самую запись. Ту, на которой Грант заселялся. Пролистывать архив было тем ещё удовольствием — система работала медленно, видео загружалось с неохотой. Кейн прокрутил к нужному дню — почти год назад, обычный вторник. Он застыл, присмотревшись. На экране появилось изображение: вот он сам, Кейн, стоит за стойкой регистрации. На год моложе. Без мешков под глазами, но с тем же усталым выражением лица. Он что-то печатал в компьютере, поправлял галстук, зевал в кулак. Скука смертная. Он ускорил запись с того дня, промотал несколько часов утренней суеты, пропустил, как Пузырёк болтает с какой-то девушкой, как заезжает пара с чемоданами. — Нужно искать кого-то с длинными блондинистыми волосами, — пробормотал Кейн себе под нос, вглядываясь в монитор. Он прокрутил запись ещё немного вперёд и вдруг замер. И вот этот момент! На экране появилась фигура. Мужчина вошёл в кадр с левой стороны — спокойно, неторопливо, словно не в гостиницу заселялся, а на прогулку вышел. Он остановился перед стойкой, и Кейн с экрана поднял голову, выпрямился и растянул губы в дежурной улыбке. — Его прекрасно видно, — воскликнул Кейн и откинулся в кресле, чувствуя удовлетворение. Качество записи и правда было отличным — даже спустя год изображение оставалось чётким, без помех и зубчатых краёв. Он перемотал на пару секунд назад и принялся рассматривать кадры, как искусствовед рассматривает только что найденную картину. Высокий. Кейн сразу это отметил — он сам был не маленьким, но на записи было видно, как Грант слегка наклоняет голову вниз, чтобы смотреть на управляющего. Среднего телосложения, хотя слегка худоват — плечи не слишком широкие, руки длинные, пальцы тонкие, почти музыкальные. Одет просто: вязанный жилет на белой рубашке с рукавом ¾, брюки. Но главное — лицо. Голубые глаза, в которых, казалось, можно было утонуть. Кейн даже приблизил картинку, чувствуя себя немного вуайеристом, но не в силах остановиться. Глаза были светлыми, почти прозрачными, с каким-то внутренним холодным огнём. У Гранта были светлые усы и короткая борода — аккуратно подстриженные, ухоженные, без той небрежности, которая часто встречается у затворников. Это было странно. Человек, который почти год не выходит из номера, не должен выглядеть так, будто он только что вышел из барбершопа. Но запись не врала. Короткая борода, светлые усы, длинные волосы, собранные в низкий хвост на затылке. И осанка. Осанка была у него не идеальная. Но в основном внешний вид у него был ухоженный. Кейн сделал скриншот. Потом ещё один. Потом ещё, с другого ракурса, когда Грант повернул голову к двери, проверяя, не идёт ли кто. На третьем скриншоте он заметил ещё кое-что: на левом запястье у мужчины был браслет. А если быть точным, то фенечка. — Королёр, почему ты решил заживо похоронить себя в четырёх стенах? — прошептал Кейн, вглядываясь в голубые глаза на экране. Он выключил запись, но скриншоты сохранил в отдельную папку. Осторожность никогда не бывает лишней. Следующим шагом было расспросить кого-либо в отеле по поводу Гранта. Может, кто-то видел хоть что-то? Может, он всё-таки выходил — ночью, на рассвете? Что угодно! Кейн понимал, что база данных и записи камер — это только верхушка айсберга. Живая память отеля, его обитатели — вот где могли храниться настоящие ответы. Он задумался, с кем из жильцов стоит поговорить. Новенькие вряд ли что-то знали — они появлялись и исчезали. А вот те, кто прибыл незадолго до приезда Гранта и не уехал до сих пор… Таких оказалось немного. Кейн пролистал базу ещё раз, потом ещё, и наконец нашёл единственную подходящую кандидатуру — молодая пара из 403. Они заселились примерно за две недели до Гранта и до сих пор жили в отеле, продлевая контракт каждый месяц. По их словам им просто нравилось здесь. Они были очень милые — по крайней мере, из тех редких встреч в коридоре, которые у него с ними случались. Девушка всегда улыбалась, парень здоровался первым, и ни разу от них не поступило ни одной жалобы. Идеальные жильцы. Даже когда Рагата убиралась у них, то всегда рассказывала Кейну, насколько у них чисто. Они просили ничего не переставлять и просто делать влажную уборку. Слегка странноватые в этом плане, но в целом идеальные. Впрочем, после случая с Грантом Кейн перестал удивляться странным людям. Кейн решил удостоить их своим визитом. Он поправил галстук и вышел из кабинета. Пузырёк проводил его взглядом, но ничего не сказал. Только показал большой палец и хитро улыбнулся. Насмешка? Кейн не стал разбираться. Он поднялся на четвёртый этаж. Сердце ёкнуло, когда он проходил мимо 404 — дверь всё так же молчала, табличка «Не беспокоить» висела на месте. Он ускорил шаг и остановился перед 403. Кейн тихо постучал. Три удара — вежливых, негромких. За дверью послышалась возня, шёпот, потом чьи-то быстрые шаги. Дверь открылась, и на пороге появился парниша. Его волосы были растрёпаны — не то после сна, не то он постоянно проводил по ним рукой, нервничая. На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть больше. Он моргнул, привыкая к свету из коридора, и уставился на управляющего с лёгким недоумением. — Здравствуйте! — начал Кейн, стараясь говорить как можно дружелюбнее. Он даже улыбнулся — той самой дежурной улыбкой, которую обычно приберегал для особо капризных гостей. — Я хочу поговорить с вами по поводу вашего соседа из 404… Он не успел договорить. Парень за его спиной дёрнулся — не резко, но заметно. И в ту же секунду из глубины комнаты, словно из засады, вынырнула девушка. Она была маленькой, быстрой и двигалась с такой неожиданной ловкостью, что Кейн даже не успел понять, что происходит. Девушка схватила его за руку — пальцы у неё оказались холодными и цепкими — и буквально затащила внутрь номера. Дверь за спиной Кейна захлопнулась с глухим, окончательным стуком. В комнате царил полумрак. Шторы были задёрнуты, и только узкая полоска света пробивалась между ними, рассекая пространство на две неравные половины. Пахло здесь уютно — ванилью, чем-то цветочным и, кажется, свежезаваренным чаем. Видимо пара недавно проснулась. Парень отступил к стене, скрестив руки на груди, а девушка осталась стоять прямо перед Кейном, уперев руки в бока. Она была хорошенькой — каштановые волосы, веснушки на носу, большие карие глаза, которые сейчас смотрели на управляющего с неподдельным, почти хищным интересом. — Из 404? — переспросила она, и в её голосе вдруг пропала вся приветливость, с которой она обычно здоровалась в коридоре. Голос стал слегка грустным, — И что же вы хотите узнать? — Вы всё-таки соседи, так что... — Кейн осторожно присел на край продавленного дивана, стараясь не нарушать хрупкое равновесие этого странного разговора. — Можете мне рассказать, что вы о нём знаете? Девушка переглянулась с парнем. Между ними пробежала безмолвная искра — что-то вроде телепатии, свойственной людям, которые прожили вместе достаточно долго, чтобы понимать друг друга без слов. Парень слегка кивнул, и девушка снова повернулась к Кейну. Её лицо изменилось — исчезла хищная настороженность, появилась что-то похожее на искреннюю озабоченность. Она села напротив, на пуфик, и сложила руки на коленях. — Ах, так вы узнали, всё ли с ним хорошо? — спросила она, и в её голосе послышались нотки облегчения. — Мы говорили с Пузырьком по этому поводу, и он сказал, что всё узнает. Так что там? Что случилось? Он жив? Пузырёк. Он уже и забыл, что именно из-за Пузырька который откликнулся на эту просьбу проверить жильца из 404 он стал ещё и подрабатывать детективом. Не то чтобы он был зол на него. Кейну и самому стало интересно что же произошло с Грантом. — До конца не понятно, — честно признался Кейн, понижая голос. В тесной комнате, пропахшей ванилью, даже шёпот казался громким. — Поэтому я и пришёл к вам. Вы — единственные, кто живёт здесь достаточно давно, чтобы хоть что-то помнить. Девушка кивнула, приняв это как должное. Парень тем временем бесшумно переместился к окну, слегка отдёрнул штору и впустил в комнату тонкий лучик дневного света. Кейн заметил, как он бросил быстрый взгляд на дверь — туда, где за стеной находился номер 404. — Я постараюсь помочь чем смогу, — сказала девушка, и её голос стал тёплым, почти материнским. — Ну... мы пересекались с ним несколько раз, как только мы заселились. Грант тогда казался... нормальным. Обычным. Не таким, как сейчас. Она замолчала, подбирая слова, а парень продолжил за неё: — Мы даже пили с ним вместе кофе однажды. Вон за тем столиком, — он кивнул в угол комнаты, где действительно стоял маленький складной столик с двумя кружками. Третьей кружки видно не было, но Кейн легко представил эту картину: трое людей, свежий кофе, негромкий разговор. — Работает он программистом, — продолжила девушка, возвращая внимание Кейна. — Наверное, что-то типа фриланса. Либо удалёнка. Этого я точно не знаю, он не любил распространяться о работе. Только обронил как-то, что ему нужен только ноутбук и интернет, а город он может выбрать любой. — Переехал сюда из другого города, — добавил парень, не оборачиваясь от окна. — Откуда именно — не говорил. И причину тоже не назвал. Мы спрашивали, но он переводил тему. Знаете, как бывает: человек не хочет говорить, и ты не лезешь. Кейн кивнул. Возможно Грант скрывал тёмное прошлое. Возможно, что-то попортило репутацию Гранта, но что это могло быть? Убийство, грабёж? Может именно поэтому он старается не высовываться лишний раз? — А потом, — голос девушки стал тише, — спустя неделю или две, мы перестали его видеть. Совсем. Он просто исчез за своей дверью и не выходил. Мы сначала думали, уехал. Но пакеты с едой продолжали появляться у порога, а потом исчезать. — Пару раз видели, как он забирал пакеты, — подал голос парень, и в его тоне проскользнуло что-то тревожное. — Но это было... странно. Дверь открывалась всего на несколько сантиметров, рука высовывалась — и всё. Быстрая, молниеносная. Будто он боялся, что его увидят. — Рука у него была худющая, — сказала девушка, и её передёрнуло. — Я запомнила. Очень худая, бледная, пальцы длинные... Как будто он перестал есть. Или ел, но недостаточно. Видимо, он потерял пару кило с того момента, как мы видели его в последний раз. Может, больше. Лица мы не видели — он прятался за дверью, только рука. Кейн слушал, и внутри него разрасталось холодное, липкое чувство. Похожее на то, что он испытывал, когда читал детективы в детстве и приближался к разгадке — только здесь не было никакого удовольствия. Один только страх пополам с жалостью. — Вы не пробовали к нему постучать? — спросил он. — Узнать, нужна ли помощь? — Пробовали, — ответила девушка, и в её глазах мелькнула тень обиды. — Несколько раз. Сначала вежливо, потом настойчивее. Он молчал. А потом... потом мы перестали. Потому что он прислал нам сообщение. На телефон. «Не надо за меня волноваться. Я в порядке». Мы обменялись с ним контактами когда он был у нас в номере, но ни разу не писали ему. — А на сообщение вы ответили? — спросил Кейн. — Нет, — признался парень, наконец отходя от окна. Он опустился на подлокотник дивана и устало потёр лицо ладонями. В комнате повисла тишина. Где-то за стеной глухо зашумели трубы — кто-то на этаже включил воду. Кейн посмотрел на дверь, потом на молодую пару. Казалось, они говорили правду — или, по крайней мере, ту правду, которую знали сами. Но вопросы оставались. Слишком много вопросов. — Спасибо, — сказал Кейн, поднимаясь. — Если вспомните ещё что-то — дайте знать. Вы, если что знаете где меня найти. Девушка коротко кивнула. — Вы поговорите с ним? — спросила она, глядя Кейну прямо в глаза. — Узнаете что с ним? А то нам покоя не даёт мысль о том, что с ним что-то произошло. Кейн хотел было ответить что-то бодрое, стандартное, вроде «обязательно проверю, не волнуйтесь», но слова застряли в горле. Он посмотрел на эту девушку — такую смешную и отчаянно серьёзную одновременно — и просто кивнул. — Я узнаю, — сказал он. — Обещаю. На выходе из номера он столкнулся в коридоре с Пузырьком. Администратор стоял, прислонившись к стене, и делал вид, что проверяет расписание уборок. Делал он это настолько неумело, что Кейн даже не сомневался: Пузырёк подслушивал. — Ну что? — спросил администратор, отклеиваясь от стены. — Узнал что-то полезное? — Узнал, — Кейн двинулся к лестнице, не сбавляя шага. — Что ты даёшь слишком много обещаний, Пузырёк. Это плохо. Особенно когда выполнять их приходится мне! — Это не новость, — жизнерадостно отозвался тот, догоняя его. — А настоящая новость какая? Кейн остановился и повернулся к нему. — Новость в том, что Грант — программист. И он явно не хочет, чтобы его беспокоили. И он похудел. Сильно. Пузырёк присвистнул. — И ты всё ещё хочешь вытащить его из номера? Кейн посмотрел в сторону двери 404. Она маячила в конце коридора, как чёрное пятно на сетчатке. — Хочу не проиграть спор. Да и интересней его жизнь для меня становится ещё больше, — сказал он.