Том... Паркинсон?

В руки Гарри и правда попал фанфик по нему и Тео. И пускай вся школа была в восторге от прописанных сцен, сам Гарри закатывал глаза, ведь так любить, как в фанфиках, он пока не научился. Невилл обещал, что через пару лет это всё закончится, если новый писака не появится. В общем, Гарри пригрозил шестому курсу, поняв, что где-то оттуда растут ноги, уничтожение на экзамене, если фанфики не прекратятся. Кто бы это не писал, но эффект был. На каникулы во всей школе не осталось детей, кроме Тедди и Тома. Гарри взял их под своё крыло, отчего профессор Стебль с наслаждением покинула школу, чтобы провести время с самой собой. В школе остались только Минерва и Гарри среди профессоров. А Том наслаждался зимней атмосферой, ёлкой в Большом зале и тишиной. Было что-то неимоверно чарующее в том, что Хогвартс выглядел, как снежная сказка. — Идёмте? — предложил Гарри перед Сочельником. — Завтра Рождество, думаю, вы заслужили купить сладостей. Том и Тедди по большей части проводили время вместе, и каждый показал другому свой факультет. На Хаффлпаффе было тепло, много мебели и море жёлтого и чёрного цветов. А вот на Слизерине было прохладно, менее уютно, больше похоже на офис, и море изумрудно-зелёного и серебряного цветов. Тедди пошутил, что у Гарри глаза такого же яркого цвета, а Том только сейчас понял, что это и правда так. Хогсмид был обычной деревней с магазинами. Здесь были дома жителей, и всё выглядело в стиле Средневековья. Тедди был в восторге, а Том хмыкнул. — Я думал, что деревня выглядит более величественно. — Ты ничего не понимаешь. Здесь жили Основатели школы, — шептал восторженно Тедди. — И не уходили отсюда, судя по домам. Тедди нахмурился, а Гарри прыснул. Он был солидарен с мнением Тома, ведь магглы создавали более грандиозные места обитания и развлечения. Он понимал разочарование Тома. — Ты с ним согласен? — удивился Тедди. — На все сто, — ответил Гарри, а Том впервые с восторгом посмотрел на профессора. — Ничего вы не понимаете! — обиделся Люпин, забегая в «Сладкое королевство», чтобы накупить сладостей. Том сразу же потянулся к пирогу из патоки, и его рука с рукой Гарри одновременно прикоснулись друг к другу. — Простите, — Том не заметил профессора, как и тот его. — Я люблю пирог из патоки и муссовый торт. — О, крёстный тоже, — засмеялся Тедди, пока Гарри удивлённо глядел на Тома. — У вас похожие вкусы на еду. А вот я люблю трюфель. — Чёрный шоколад? — скривился Том, а после поднял взгляд на Гарри, который откровенно смеялся. — Ненавижу вас, — обиделся Тедди. — Чем вам обоим не угодил чёрный шоколад? А вот Скорпиус его любит. — Не любит. Скорпиус любит белый шоколад, а чёрный ест ради тебя, — Гарри потрепал крестника по синим волосам, и тот тут же вернул им былой чёрный вид. — Скорпиус его ест ради меня? Чтобы меня не обидеть? — удивился мальчик. — Кроме тебя в семье никто не любит чёрный шоколад. Ни по одной из линий, — улыбнулся Гарри. Тедди начал складывать шестерёнки в голове, а затем пошёл покупать белый шоколад. Гарри с Томом сразу поняли, что Люпин решил поздравить Скорпиуса с Рождеством. И теперь знал, что написать и как. — Ну всё, я потерял друга, — смеялся Том, делая из снега фигуру, пока Тедди бегал по нужным магазинам, а Гарри стоял рядом и наблюдал, иногда выдавая деньги, если их не хватило крестнику. — Тедди вас любит по-разному. Обоих, — ответил Гарри, глядя пингвина. — Молодец! — Пингвина меня научил делать мистер Джером — главный бухгалтер мамы, — Гарри прыснул. — У него шестеро детей. — Это многое объясняет. Как ты спишь? Том думал, что скрыл чарами гламура чёрные мешки под глазами, но, видимо, профессор легко распознаёт магию. — Ладно. Другой вопрос, учти, надо было на первый отвечать: ты пытался пробраться в Запретную секцию перед каникулами? Том виновато опустил глаза и кивнул головой, ведь не хотелось врать. — Для чего? — Я… Я услышал от профессора Лонгботтома, что вы стали в двадцать лет анимагом. Олень, верно? — Гарри согласно кивнул. — Я хотел изучить эти книги. — Ядро не выдержит. Для ребёнка это сложно. Тебе должно быть хотя бы пятнадцать лет. Том был с этим не согласен и заглянул в зелёные глаза Гарри, делая ему больно. Гарри ахнул и удивлённо распахнул глаза. — Ты легилимент? — С пяти лет читаю мысли мамы и магглов вокруг. Даже не знаю, откуда этот дар. Я однажды проснулся и понял, что умею это делать, — Гарри слушал внимательно, пытаясь не показать свой страх. — Вот я и подумал, что моё магическое ядро сильнее других. А может самое сильное. Почему книги об анимагии спрятаны? То есть, именно практические? — Из-за тех самых Мародёров. Они стали анимагами сами, и Питер Петтигрю особо отличился. Если бы Аврорат знал о крысиной форме, то Сириус бы не сел в Азкабан, понимаешь? Том не понимал, оттого так и покачал головой. Он обиженно смотрел на снежного пингвина, ведь впервые он открыл кому-то какой-то секрет, а его не поняли. — Гарри! Поттер обернулся на голос Рона и Гермионы, возле которых стоял Чарли с парнем. Азиатская внешность и явно ровесник самого Чарли Уизли. Тедди, выбежав со всеми подарками и заметив Уизли, понял, что Гарри будет занят. — Я проведу детей в Хогвартс и вернусь. — Мы будем у Розмерты, — предложил Рон заведение, и все сразу же согласились. Тедди нёс четыре пакета и никому не отдавал их. Будучи метаморфом, он мог менять внешность как угодно, оттого и сил было побольше. Да и гены отца-оборотня помогали быть выносливым. Том поглядывал на задумавшегося Гарри, а когда их взгляды встретились, то Гарри понял, что его читают. Том с самого начала читал его и понимал опасения. — Я могу объясниться, — заявил Гарри, когда мальчики вошли на территорию Хогвартса. Тедди пошёл дальше, не замечая заминки. — Незачем. Вы правда думаете, что отец не мог полюбить маму? Что это чары? — Гарри сглотнул, виновато глядя на Тома, и согласно кивнул. — Но разве плод Амортенции не должен быть жестоким и бесчувственным? Разве вы сами не наложили сигнальные чары на Непростительные заклинания? Вы же лучший артефактор и рунист. — Да, но я вернулся в Британию четыре года назад. — Понял. Мама любит меня. И она дала наследника человеку, который в сорок восемь лет не знал ничего, кроме работы. Я люблю маму. И вы ничего не докажете. — И не собирался. — Собирались. Вы изучаете меня. Видите во мне Волдеморта. — Тома Реддла, — уточнил Гарри, ведь считал, что Волдеморт — законченный психопат с разорванной душой, а Том Реддл ещё был вменяемым. — Много живых людей, которые помнят внешность Тома Реддла, профессор? — Слизнорт, Аберфорт, Том Аббот, я. — Один почти мёртв, второй болеет, а Аберфорт видел меня? — Гарри кивнул. — Что-то сказал? Он заходил в «Сладкое королество». — Ничего. — Так почему вы видите во мне убийцу, социопата и психа? Том Реддл был очень красивым, если верить вашей книге. Мы так похожи? — Нет. — Так за что, профессор? Гарри не знал ответа на этот вопрос. Том тяжело вздохнул, понимая, что профессор не ответит. — Вас ждут. Спасибо за Хогсмид. Том направился к замку, а Гарри провожал до последнего его спину. Мальчик и правда не заслужил такого отношения. Он читал Гарри четыре месяца и молчал, надеясь, что Гарри увидит в нём Тома Паркинсона, но Гарри знал, кого видел. Только почему? Потому что его мать пыталась отдать Гарри Волдемоту? Ребёнок не виноват.

***

Гарри вернулся в Хогсмид, где его ждали две парочки. Чарли шептал на ухо азиату что-то, а заметив Поттера, тот попросил сесть рыжего ровно. — Гарри, — Гермиона и Рон обнял друга, а тот сел между Чарли и Роном за круглым столиков. — Ты какой-то задумчивый, — заметил Рон. — Снова думаешь о Паркинсоне? — Даже мальчик понял, что я вижу в нём Реддла, и обиделся. — Разве он похож на Реддла? Он имеет друзей, если верить Луи, не вербует никого, приличный студент и вообще явно не сын Пэнси, — улыбалась Гермиона. — Кажется, тебе слишком скучно живётся и ты ищешь адреналина, — заявил Рон. — Скорее всего, — вздохнул Гарри. — Как зовут твоего спутника? — Акира, — ответил мужчина. — Я из Японии. — Давно вы вместе? — Четыре месяца, — ответил Акира. — Мы работаем вместе уже три года, и наконец Чарли меня заметил, — радовался парень. — Чарли тебе больше ничего не рассказывал? — спросил Гарри. — Я знаю, что вы были любовниками. Гермиона замерла, а Рон подавился пивом. Гарри улыбнулся друзьям, которые даже не подозревали о таком. — Чарли? Все обернулись на вход, где стояла Джинни с мокрыми от слёз глазами. — Как ты мог? — Святой Мерлин, когда она уже отстанет? — Гарри тяжело вздохнул. — Иди маме расскажи, — предложил Чарли, а Джинни рванула прочь. — Видимо, за нами следила. Может и хорошо, что она поняла, какого Уизли ты предпочитаешь. — Чарли, — засмеялся Гарри, — я предпочитаю секс, а не внешность. — Кому ты чешешь, — обиделся Чарли, улыбаясь. — Я поэтому поводу и хотел с тобой поговорить. Я понял, чем Нотт лучше меня. И этот разговор я хочу оставить между нами. Я остепенился и тебе пора, Гарри. — Напомни, насколько ты от меня старше? — Гарри, — обижался Чарли, поднимаясь. — Прогуляемся. Это не обсуждается. Поттер закатил глаза, но перечить не стал. Его сегодня и так сначала Паркинсон заставил пожалеть о своём существовании, а теперь бывший любовник хочет поучить уму разуму. — Что ты хотел мне сказать? Не вижу смысла в разговоре, — честно заявил Гарри, обороняясь от нападок, которых не было. — У тебя есть типаж. Тёмные волосы, пухлые губы, острые скулы. — Ты рыжий. — У меня светлая кожа и лицо подходит под твоей типаж, а вот Нотт — смуглый. Ты ищешь свой идеал, который разбил тебе сердце. Ты ищешь Реддла. Гарри затормозил, в ужасе глядя на Чарли, который ни в чём его не обвинял. — Я читал твою книгу, Гарри. Ты описывал его как божество. И ты хочешь найти его, оттого прицепился к Паркинсону. Хочешь помочь мальчику не стать тем, кем стал Реддл. Но ты себя сейчас ведёшь как Дамблдор. Не делай так. Том очень красивый ребёнок. Красивее Реддла? — Допустим. Но это ребёнок. — Именно. Хотелось бы, чтобы и ты это понял. Если не хочешь делиться этим студентом, то не становись его врагом. Хочешь дружбы — дружи. Но, Гарри, пора отпустить Реддла. Ты всегда будешь находить свой типаж, но этот типаж не сам Том Реддл, пойми. Не Реддл привил тебе желание любить тёмные волосы, пухлые губы, острые скулы и светлую кожу. Мой совет — забудь. Отпусти. Любовь тебя сама найдёт. Она будет выглядеть иначе. И ты позволишь себе любить, а не брать. Том Реддл мёртв, Гарри, а твой вкус живой. Хватит делать больно. — Я не делаю больно. Это свободные отношения. — Ты делаешь больно себе. Том Реддл оказался скотиной, а ты заслужил на ответные чувства. Ты поверил и тебя попытались убить. Он мёртв, Гарри. Ты всегда засматривался на красивых парней и мужчин не потому, что призрак Тома Реддла тебя преследует, а потому что у тебя есть вкус. Гарри глядел в него, анализируя сказанное другом. — Ты правда влюбился в Акиру? — Да. Да, Гарри, — улыбался Чарли. — Мне нравится его ум, его жажда жизни, его смех, его взгляд, его тепло. Мне в нём нравится всё, я не ищу в нём свой типаж. Я люблю человека за то, какой он. Чарли оставил Гарри стоять на улице одного. Начинало темнеть, но Гарри впервые видел свет так, где давно его похоронил. Том Паркинсон обычный ребёнок, который ничем не похож на Реддла. Он талантливый и красивый, отчего у него будет много поклонников и поклонниц, но это же хорошо! А Гарри клеймо на нём поставил. И на себе. Чарли был во всём прав. Гарри искал внешность Реддла, чтобы сделать больно, как сделали ему. Нотта пора тоже отпустить. Он прислал приглашение на церемонию, но Гарри не пойдёт. Он даст иной ответ. У Гарри был типаж, но делать из-за этого больно другим парням было дико. Будто это Гарри вселенское зло. Снейп отыгрывался на детях, Волдеморт кошмарил страну, а Гарри издевается над любовниками. Браво! Вырос копией отца, который тоже кошмарил ребёнка. Как и Дамблдор. Гарри вошёл в «Сладкое королевство» и забрал пирог с патокой и муссовый торт. Том Паркинсон просто ребёнок, ищущий ответов, на которые никто не может дать ответ, ведь он все вопросы держит в себе. Гарри обязан помочь ему.

***

Том не пошёл на ужин. Не хотелось есть. Не хотелось сидеть за одним столом с профессором и видеть в его глазах настороженность. Том проснулся рано и сразу заметил конверт на тумбочке. Гарри Поттер звал его в гостиную. Том удивлённо протёр глаза и в пижаме зелёного цвета вышел босой. На столике стояли пирог и торт, а под ёлкой подарки. — Тедди попросил вчера вызвать Андромеду и отправился домой. Хочет помириться со Скорпиусом. А я вчера поговорил с другом, и он пристыдил меня. Прости меня, Том. Я ищу врагов там, где их нет, и несу обиду из мира мёртвых в мир живых. Видимо, я травмированный по всем пунктам нормальности. Том прыснул, а после заметил красного цвета подарок в руках Гарри. — Я предлагаю дружбу. И покровительство в твоих начинаниях. — Покровительство? Том сразу понял, что в руках Гарри книга. Он подошёл к нему, взял подарок в руки и развернул обёртку. Книга об анимагии из библиотеки Блэков, датированная 1651-м годом. Издана неким Л.О. Блэком. — Спасибо, — Том обнял Гарри, и тот выдохнул, обняв в ответ. — Это значит я могу официально обучаться анимагии? — Да, только завтра прибудут из Министерства, чтобы проверить тебя на менталистику. Ты получишь признание, если окажешься и правда талантливым. Они продиагностируют твоё ядро. Если оно слабое, то анимагию ты будешь учить курса с четвёртого. Я имею виду практику. — Хорошо. Я согласен. — Завтрак? — Не откажусь. Том и Гарри вместе сели за столик, чтобы обсудить дальнейшие планы на изучение анимагии. Да и была Минерва рада, что в школе появится ещё один талантливый анимаг. Этот дар не каждому по силам. Гермиона явилась с комиссией на другой день после завтрака, и они продиагностировали ядро ребёнка в Большом зале. — Ну? — спросила Минерва Гермиону, которой тоже было интересно. — Ядро сильнее и мощнее нежели у любого ребёнка. Я бы сказала, что ядро имеет силу столетнего волшебника. Огромнейшая мощь. Это редкость, такие ядра. — Столетнего, говоришь? — нахмурился Гарри, глядя, как Том радостно сияет от признания. — Талант, — радовалась Минерва, отходя от двух друзей. — Гермиона. — Я знаю, что ты думаешь. Я сама так подумала. Но его тело было уничтожено. Его сожгли, Гарри. Крестражи мертвы. Ни один из них не мог бы вернуться обратно. Успокойся. Дамблдор с детства был сильным волшебником, как и ты. Как и ещё два Тёмных Лорда. Но вы с Дамблдором выбрали светлый путь. — Ага, только вначале покойный директор хотел поработить и подчинить мир волшебников. Если бы не смерть сестры, то и не очнулся бы, — напомнил Гарри. — Но ты всегда был на стороне света. И Том очень светлый мальчик. И могущественный. Позволь ему развиваться. Стань его лучшим другом. Не наставником, а другом. Гермиона забрала своих людей, а Минерва пошла проводить Министра Магии. Лицо Тома из радостного мгновенно стали хмурым. — Столетнее ядро? — удивился мальчик. — Ты силён. — Да, но… Том вспомнил свои сны. И время снов. Он мог поклясться, что видел войну. Маггловскую. — Мои сны, профессор… Они… Им где-то столько же лет. Гарри подошёл к слизеринцу, глядя в его тёмно-синие глаза, видя в них бездну океана. У ребёнка был секрет. — Так может начни рисовать? Избавься от них. Ты просто очень могущественный волшебник. И однажды покажешь себя. — Пойти после школы в Министерство? Нет! Я туда не хочу. Я хочу свободы. Гарри аж выдохнул. Том и правда не был похож на Реддла. Какой бы не была причина такого могущественного ядра, Гарри помнил, что и сам был полукровкой, как Дамблдор и Волдеморт. Возможно, Джеймс тоже был сильнее, нежели думает Гарри. А Гримм Сириуса чего стоит. Великих волшебников много, но нужно уметь вовремя увидеть талант и помочь проявиться. Снейп был великим зельеваром, создателем смертоносного заклинания и легилиментом. Со школы. Но этого никто не видел. А у Тома есть Гарри. — Давай я расскажу тебе о неком Северусе Снейпе. Уверен, после этого ты не будешь думать, что твоё ядро какое-то не такое. Том искренне улыбнулся. Он сам в себя не верил, а профессор поверил и докажет, что Том обычный ребёнок. Не только себе, но и Тому. А с кошмарами и правда нужно научиться работать. Если они достанут Тома, то закажет мольберты и научится рисовать. Талантливый человек талантлив во всём.