Психолог для тех, у кого нет души

Надежнейший способ остановить слухи о себе — подтвердить их Рефат Шакир‑Алиев Молодой офицер торопливо семенил по длинному коридору, прижимая к груди папку. Рядом с высокой фигурой в безупречной форме , у которой сапоги отливали холодным блеском, а шаг был твёрд и размерен. Офицер небрежно зажал потрепанную папку под мышкой, сделал глубокую затяжку и едкий дым крепкого табака мгновенно заполнил пространство вокруг. Затем он коротко, хрипловато хмыкнул, словно в голове всплыло нечто неожиданное. Смешная мысль вспыхнула в сознании, как комичная картинка.  — А! Помнишь того психолога-очкарика? — голос дрогнул от сдерживаемого смеха. — Того самого, неуклюжего, полудохлого как чума… Говорят, на тренировочной полосе разыгралась такая сцена: мальчишка блевал дальше, чем видел. - Он улыбнулся.  — Как же славно это было… Жаль, я не застал. Но увал есть увал - святое дело. Не променяешь его даже на твоё представление. А жаль.Очень жаль. Щенок наивно повилял хвостом перед волком, не понимая, что игра уже проиграна. Усадить на стул и промыть мозги - вот их священный кодекс. Додумались, нечего сказать. Кто разберет этих мозгоправов! Стук офицерских каблуков стучал по половицам - неровный, сбивчивый, будто кто‑то вдарил очередью из автомата. В воздухе плавно качнулась алая коса, сверкнув в свете лампы. Её владелец чуть склонил голову к собеседнику и усмехнулся: — Ты про Йозефа? — Ха, точно! — он подмигнул с нарочитой веселостью. — В отряде судачат, что он до крайности неразборчив. У меня пара ребят есть - ну, сам знаешь, таких… кому уже без разницы. Тех самых, которых медсестры выпроваживают. Так они, недолго думая, мчатся к нему. И он всегда рад «оказать помощь»! Он рассмеялся - коротко, резко, с оттенком горечи и тут же прикрыл рот ладонью. — Хотя, может, это всё сплетни, — добавил он уже холоднее. — Кто их разберет, эти слухи? Но забавно,согласись… Вот он, образец профессионализма: психотерапия с уклоном в особые услуги, сеансы повышенной эффективности. Тьфу! - он произнес это с явным отвращением, отворачиваясь. — Зато хорошо, - он резко махнул рукой, — цветы таскать не надо! И шоколадки дарить - тоже.Никаких букетов, никаких коробок конфет. Всё просто: пришёл, сделал дело - ушёл. Никаких лишних движений. Генерал принял пачку сигарет из рук товарища, щелкнул старой зажигалкой. Он затянулся.Фу, опять этот дешманский солдатский табак.Он выдохнул дым, глядя куда‑то вдаль. Забавно, что эта поцарапанная зажигалка уже много лет пустая… — Так он, выходит, вместо медсестрички работает. Два в одном: и хуй полижет, и душу залижет, - Англафаль задумчиво покивал словно делал для себя какой-то вывод. Люди правда это высмеивают? - подумал он и взгляд его затуманился, словно он видел далекие картины прошлого. В тех краях, откуда он был родом, не знали сложных правил. Там любили тех, к кому тянулось сердце или тех, чью волю удавалось сломить. Всё было просто, почти первобытно: плотское наслаждение и утверждение власти - два древних инстинкта, сплетенных воедино.Если я тебя трахаю- значит я решил, что ты сука, даже если у тебя хуй.  — Я тебя бум-бум-бум. Ты меня бум-бум-бум.На купюрах придётся иногда расщедриться, неохото впроголодь оприходовать... — просвистел он.— Пиздуй в караул! Хватит сплетничать как баба! Англафаэль дал напарнику дружеского пендаля и стоило ему скрыться за углом.Выжидающий взгляд  прорезал сумрак коридора, будто клинок, почуявший кровь.Постучав пальцем по подбородку, медленно выдохнул дым.  «Любопытно… Крайне любопытно», — пробормотал он. Решительно шагнув вперед, он свернул в извилистый коридор. Воздух здесь был гуще, а стены, изгибаясь в причудливых линиях, смыкались за спиной. Казалось, что пространство сжимается, давит на плечи, лишает дыхания. Внезапно тишину разорвал резкий звук. Дверь его комнаты с грохотом распахнулась. Йозеф стоявший перед книжным шкафом обернулся, и его сердце на миг замерло.Генерал плотно закрыл за собой дверь. Вечер казался обычным для молодого психолога, но красный образ маячил на краю сознания, царапал изнутри. И вот он явился. Недавно Йозеф написал на него медицинское заключение, где рекомендовал в срочном порядке упрятать его в больничку, но сошлись на том, что Генерал будет посещать сеансы.   — Интеллектуальная возня? — произнес он глухо, мельком бросив взгляд на книги. — Вы хотели бы поговорить? — голос предательски дрогнул: он не ожидал, что мужчина придет так быстро. В глубине души он надеялся, что потомственный генерал найдёт себе платного специалиста - уж у кого‑кого, а у него‑то денег куры не клюют. Йозеф прочистил горло, на мгновение прикрыл глаза, медленно отсчитал про себя до пяти и, смирившись с неизбежным, тихо пробормотал: — Вы же на сеанс, да?  Желания лечить его не было, хоть Йозеф и дал  клятву перед обществом. Этот человек казался неизлечим: не болезнь в нём пустила корни, а сама суть настоящего безумия. Таких нужно изолировать, - мелькнула предательская мысль, и Йозеф тут же устыдился её. Он из стиснул зубы , пытаясь отогнать это чувство, но оно словно тень, цеплялось за край сознания. Но одна мысль словно въелась и никак не отпускала:он меня убьет. Точно убьет. Сердце сбилось с ритма, ладони вспотели, а в горле встал колючий ком. Он пытался отогнать её, но она возвращалась снова и снова - безжалостная, беспощадная, как и человек напротив, который вальяжно опустился в кресло.  Мужчина лениво потянулся, но взгляд его,острый и цепкий, уже впился в молодого психолога. А в самом деле, так близко он людей никогда не рассматривал.У него нет привычки заглядывать в лица. Для него они все лишь мясо. Рано или поздно. — Сеанс? —Короткая пауза.— Хм. Ну что ж, можешь устроить мне мозгоебство. Посмотрим, на что ты способен. Странно, но зрелище его не отталкивало. Несмотря на измождённый вид юноши: уставшее лицо, впалые щеки, синяки под глазами, будто он спал в лучшем случае в прошлой жизни. Но сложно было не признать, была в этом облике какая-то болезненная красота. Особенно выделялась шея: тонкая, бледная, с лёгкой синевой вен.Такая хрупкая.Беззащитная.Если бы тогда сжал сильнее, позвонки бы моментально хрустнули и с легкостью переломились. Замечательная картина. Или те его крокодиловы слёзы боли… Да уж, мужик, а так ахуительно ревет..  Он хочет провести "сеанс"... Как быстро мне удастся его сломать? Психологи славятся стальными нервами - эта мысль только подстёгивала. Так захотелось проверить , испытать на прочность: надавить, спровоцировать, уловить тот миг, когда маска спокойствия дрогнет. Где уязвимые точки? Он заметил: спокойствие показное. Колени предательски дрожали, выдавая внутреннее напряжение, а Психолог  изо всех сил старался держаться так, словно всё вокруг естественно. Но все жесты выдавали его с головой. Притворство не спасало. Совсем зелен еще и глуп.  Йозеф чувствовал себя потерянным под настойчивым взглядом красных глаз. Этот взгляд словно пронизывал насквозь.Он ощущал его всем телом, каждой клеткой, но поднять глаза боялся. Жизнь чему‑то научила. Еще во время учёбы ему довелось пройти практику в не самой благополучной психиатрической больнице. Тогда он думал, что хлебнул сполна.. Но, как говорится, век живи - век учись. И вот теперь, его первым пациентом в официальной практике оказался конченный психопат‑шизофреник. Вот это боевое крещение, ничего не сказать. Радость от мнимой удачи быстро сменилась тревогой. Йозеф осознал, что был обманут госпожой удачей, вот же чертовка! Он чувствовал себя так, словно оказался запертым в одной комнате с хищным зверем в бешенстве.Язык будто отсох.Он не мог произнести ни слова из‑за спутывающихся мыслей.  Нет, ты должен! Всё пройдёт хорошо! Ты же профессионал! Он пытался уговорить себя. Было бы ему лет на десять больше, он быть может, держался иначе, а сейчас кажется умрет от страха через десять минут. Он закрыл глаза, пытаясь вдохнуть глубже.Надеяться на здравый смысл генерала было бессмысленно. — А, давайте… — голос дрогнул, и Йозеф оборвал себя на полуслове. Соберись. Он - пациент. Всего лишь пациент. Ему нужна помощь…наверное. Но образ маньяка- убийцы уже прижился и верить в безобидность этого человека, было невозможно.Он резко потянулся к полке, пытаясь запихнуть книгу на место и с грохотом уронил ещё три. Неловкая улыбка скользнула по губам.Пальцы нервно поправили халат. Нужно было поднять, но поворачиваться спиной было безрассудством… Нет. Ни в коем случае. — Что вас беспокоит? — спросил он, закусив губу так сильно, что почувствовал привкус крови.Вопрос прозвучал жалко.Но Генерал уже отреагировал. Резкий, хриплый смех резанул слух. — Что? Ха‑ха! Меня беспокоит то, что бухло заканчивается. Йозеф сглотнул. Он понимал: Генерал не нуждался в помощи. Он просто играл с ним, как кот с мышкой. И эта игра началась лишь потому, что Йозеф имел удачу столкнуться с этим существом лицом к лицу. Англафаэль с нарочитой беспечностью произнес: — Мне кажется, доктор Айболит, что-то всё же беспокоит вас, а не меня. Интересно, что вы там накалякал в моём медицинском заключении? Ах да, вот оно… - он небрежно выудил из кармана скомканный лист.Демонстративно развернув бумагу, он начал нарочито громко и чётко зачитывать написанное Йозефом. Психиатрическое освидетельствование: Посттравматическое стрессовое расстройство(ПТСР), код по МКБ‑11: 6B40. Форма острая Сопутствующие заболевания: Шизофрения, параноидная форма, с агрессивным поведением (F20.0 по МКБ‑10)»]. Пациент демонстрирует стойкую опасную агрессивность, включая эпизоды физической агрессии с угрозой для окружающих (в т. ч. нанесение ударов, словесные угрозы причинения вреда).  По свидетельствам очевидцев, поведение пациента носит импульсивный характер, сопровождается потерей контроля над действиями, эмоциональной возбудимостью и отсутствием адекватной оценки последствий Рекомендации: -Немедленная госпитализация в психиатрический стационар в недобровольном порядке — И вот… О‑о‑о, а моё любимое - это изоляция в условиях стационара! — протянул Генерал с ядовитой усмешкой. Огромной рукой он смял листок в тугой комок и с силой швырнул его под ноги врачу. — Совсем берега попутал?! — рявкнул он, вскакивая на ноги. Йозеф резко дернулся от внезапности. Когда Генерал зашёл ему за спину, он тут же обернулся. Сердце забилось чаще, а в груди сжалась тревога. — Генерал… будет удобнее, если… — Йозеф запнулся, голос дрожал, он уже начал заикаться. Бледность залила лицо, ладони вспотели. Кто ему поможет? Взгляд метнулся к двери. «Часовые в коридоре… Может, крикнуть? Но тогда…Мне конец. Точно конец.» — А мне и так удобно, — лениво протянул Генерал. — Продолжай сеанс. Я должен чувствовать себя комфортно здесь. И мне удобно. — Он выделил последнее слово, явно наслаждаясь беспомощностью Йозефа. — Ох, что же это? — Генерал провёл большим пальцем по щеке Психолога, стирая потекшие чернила ручки. До чего очаровательный малыш. Йозеф отскочил, словно ошпаренный. Прикосновение горячей руки обожгло,будто раскаленная лава коснулась кожи. — Что… что вы себе позволяете?! Я запрещаю вам прикасаться ко мне! — голос Йозефа дрожал, истерически срываясь. — Чего ты так шарахаешься, а? Неужели боишься? — Генерал усмехнулся, не скрывая удовольствия. — Ох, это даже обидно… Я же даже котёнка не обижу! — его взгляд, прожигал Йозефа насквозь. «Котёнок тут как раз ты», - читалось в его глазах. Он сделал шаг вперёд, загоняя Йозефа к письменному столу. — Ну чего ты убегаешь? — промурлыкал он, растягивая слова. — У нас же те.ра.пи.я - запел он по слогам.  Взгляд парня снова метнулся к двери, но рука Генерала тут же заблокировала путь отхода. Словно он читал мысли. — Ай‑ай‑ай… — Англафаэль покачал головой. — Сбегать с терапии нельзя, доктор. Ты же высококвалифицированный специалист, правда? — улыбка. Слишком дружелюбная. Слишком опасная и не сулящая ничего хорошего. Йозеф вскинул руки. — Давай поговорим! — голос сорвался. — Мы должны разговаривать! Дыхание сбилось. Руки тряслись. Нервы лопнули. Он почти кричал. Генерал с легкостью перехватил его руку , резко потянул на себя и грубо впился в обветренные губы.Йозеф отпрянула, взгляд был растерянным, словно он пытался понять, что только что произошло. — Нет… Я не… — он запнулась, голос звучал едва слышно. — Да не нужно стесняться, — Генерал улыбнулся, но улыбка вышла расчетливой. — Ходили разные слухи о вас. Ты просто потерял голову от моей сексуальности, да? — он усмехнулся. — Тогда, на поле, ты пытался привлечь моё внимание, а я и не понял. Прошу прощения, наверстаем.- произнес он с нарочитой вежливостью, но в интонации сквозила явная насмешка. — Сегодня я исполню твоё желание. Проведи‑ка мне терапию, щенок. Эти слова прозвучали как приговор. Удар в живот был внезапным и жестоким. Йозеф не успел даже вскрикнуть, глухо охнул, когда с грохотом рухнул на пол. Англафаэль навис над ним, и в его взгляде читалась абсолютная уверенность в своей власти. — Ну что, доктор? — голос звучал обманчиво спокойно. — Давай углубим нашу терапию.  Оскал на его лице больше не скрывал истинных намерений. Он всегда получал то, чего хотел.