Шипы и пламя

Саймон Торн стоял у высокого зачарованного окна в своём кабинете, заложив руки за спину. За стеклом бушевала гроза – не простая, лондонская, а им же самим вызванная, лабораторная. Миниатюрные молнии били в магический громоотвод, установленный на крыше отдела экспериментальных погодных исследований. Саймон любил грозы. В них не было хаоса – только строгая, почти математическая красота. Каждая молния рождалась из разности потенциалов, каждая капля дождя падала по строгой траектории. Законы физики, пропитанные магией, не терпели небрежности. Его серые, цепкие глаза, унаследованные старшим сыном, бесстрастно скользили по столбцам цифр на пергаменте. Он был высок, подтянут, благородная седина на висках серебрилась в отсветах молний, придавая ему ещё более внушительный вид. В свои пятьдесят пять Саймон оставался человеком привычки и порядка. Бывший слизеринец, он ценил амбиции, но не те, что вели к власти любой ценой, а те, что двигали науку вперёд. Камин в углу кабинета тихо хлопнул, и в зелёном пламени возникла голова его жены. – Саймон, ты опять заперся в своей башне? – Элинор Торн улыбалась, но в её тёплых, ореховых глазах читалась лёгкая укоризна. Её кудрявые тёмно-русые волосы, как всегда, выбивались из пучка, и один непослушный локон прилип к щеке. – Ужин стынет. И пришло письмо от Ари. При упоминании дочери взгляд Саймона мгновенно смягчился, хоть он и не подал вида. Он поправил манжету безупречной белой рубашки. – Иду, Эли, дай мне пять минут. Нужно закончить расчёты по антициклону над Гебридами. – Пять минут, Торн! — строго сказала Элинор, но тут же рассмеялась своим заразительным смехом, который двадцать пять лет назад пленил серьёзного молодого учёного в книжном магазине. – Я засекла время, учти! Голова в камине исчезла. Саймон позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Элинор была единственным человеком, который мог безнаказанно нарушать его порядок. Маглорожденная, библиотекарь, чистое сердце их дома – она растопила даже его, холодного и расчётливого слизеринца. Она и их дочь. Он свернул пергамент и, бросив последний взгляд на рукотворную грозу, аппарировал домой.

***

Элинор уже хлопотала на кухне их небольшого, но очень уютного дома в пригороде Лондона. Повсюду были книги – её магическая библиотека специализировалась на детской литературе, и в доме пахло старыми страницами, печеньем и сушёными травами для зелий. На стене висел выцветший жёлто-чёрный шарфик в рамке – её талисман и напоминание о годах в Пуффендуе. Письмо от Арианы лежало на столе. Почерк дочери был быстрым, летящим, но аккуратным, в точности как её полёт на метле. – Ну, читай, – Элинор поставила перед мужем тарелку с ароматным рагу и села напротив, подперев рукой подбородок. – Я уже дважды прочитала. Ох, Саймон, у неё всё так интересно! Эти драконы... Саймон взял письмо. «Дорогие мама и папа! В Румынии наконец-то потеплело, хотя папа наверняка уже прислал мне свой метеопрогноз и я пишу прописные истины. У нас прибавление – Хребтопузка Сильвия отложила яйца! Чарли говорит, что это её пятая кладка, и она рекордсменка заповедника. Он, конечно, сияет как начищенный котёл. Вы бы его видели – весь в копоти, с ожогом на предплечье, но ничего страшного, мама, он уже залечен, и ещё он счастливый до невозможности. На прошлой неделе приезжала группа стажёров из Франции. Один из них, высокомерный тип, пытался учить Чарли обращаться с венгерской шипохвосткой. Видели бы вы лицо моего Уизли! Но он сдержался и сказал: «Месье, если вы хотите сохранить брови, отойдите на три шага назад». Тот не отошёл. Угадайте, у кого теперь нет правой брови? Я скучаю по вам. Мама, передай Оливеру, что его дурацкие письма я получаю исправно, и если он ещё раз спросит, «не сбежал ли ещё мой драконолов», я лично скормлю его портключ дракону. Томасу напишу отдельно. Кажется, он до сих пор дуется из-за того, что я не выбрала «перспективного чиновника». Папа, спасибо за данные по карпатским циклонам. Ты был прав насчёт ветрового сдвига в ущелье — мы скорректировали маршруты облёта территории. Люблю вас. Ваша Ари. P.S. Чарли передаёт привет и говорит, что обязательно с вами познакомится в скором времени. Сомневаюсь» Элинор тихо рассмеялась, увидев, как брови мужа поползли вверх. – Угу, познакомится, – фыркнул Саймон, – Он уже который год, как с нами «знакомится». Только по каминной связи его и видел пару секунд. – Ох, Саймон! – Элинор всплеснула руками. – Ты неисправим! Твоя дочь живёт с молодым человеком, работает с драконами, счастлива, а ты… – Я просто констатирую факт, – сухо ответил он, но в уголках его ну спряталась улыбка. – Ясное дело, что я рад за нее, но этот Уизли за пять лет-то мог уже явиться к нам. – Ты его пугаешь, – фыркнул Элинор, взяла мужа за руку, и ее теплые пальцы сжали его прохладную ладонь. – Мальчик с такой улыбкой не может быть плохим. Тем более, что наша дочь упорхала с ним, стоило ему только заикнуться о том, что уезжает в Румынию. Мне кажется, он действительно очень любит Ариану. Саймон не ответил. Он просто переплёл свои пальцы с её и посмотрел на грозу за окном. Настоящую, не лабораторную. Где-то там, в далёких Карпатах, его дочь, его маленькая Ари, смотрела на такое же небо, но с другим человеком. С Уизли.

***

Семью годами ранее. Хогвартс, пятый курс. Осень. Сентябрьский воздух над квиддичным полем был пропитан азартом и напряжением. Трибуны гудели – смесь жёлтого и алого, два моря, готовых взорваться. Первый матч сезона. Гриффиндор против Пуффендуя. Львы против барсуков. Чарли Уизли, капитан команды Гриффиндора, сидел на метле в центре поля, ожидая свистка мадам Трюк. Ветер трепал его рыжие, отливающие медью волосы. Он был широк в плечах, коренаст, но при этом двигался с грацией прирождённого охотника. Его голубые глаза, как и у всех Уизли, были прищурены, высматривая снитч. На лице, усеянном веснушками, играла лёгкая, уверенная ухмылка. Он знал, что Гриффиндор выиграет. Должен выиграть. У них лучший состав за последние три года, и он, чёрт возьми, был полон решимости взять кубок в этом году. Рядом с ним парил его брат Билл, семикурсник и староста школы. Он снисходительно смотрел на младшего брата. Он был выше, с более спокойными, аристократичными чертами лица, но с той же фирменной уизлиевской рыжиной. – Не зазнавайся, Чарли, – тихо сказал Билл, поправляя перчатку. – У Пуффендуя новый ловец. И она быстрая. – Кто? — Чарли не отрывал взгляда от неба. – Ариана Торн с твоего курса. Говорят, она летает как черт. Ее брат мне все уши прожужжал. Чарли на мгновение перевёл взгляд на жёлтую часть поля. Он увидел её. Девушка на новеньком «Нимбусе» парила чуть в стороне от остальных, разминая плечи. Русые волосы были собраны в тугой хвост, карие глаза – сосредоточенны и холодны. Она была стройной, подтянутой, с красивым, но серьёзным лицом. Чарли моргнул. Что-то в её осанке, в том, как она держала метлу, говорило о стальных нервах. Но он тут же отогнал эту мысль. – Полетаем, значит. – Чарли хмыкнул. Билл только покачал головой. – Не будь самоуверенным идиотом, – бросил он и отлетел на свою позицию защитника. Свисток. Матч начался. Первые пятнадцать минут Гриффиндор доминировал. Чарли, как ястреб, кружил над полем, не ввязываясь в общую свалку, выискивая золотой проблеск. Гриффиндор вёл 60-20. Бладжеры свистели, квоффл мелькал в воздухе, комментатор-старшекурсник взахлёб кричал что-то о «блестящем блоке Уильяма Уизли» и «невероятном манёвре Джонсона». И вдруг Чарли увидел его. Снитч. Золотой шарик трепетал у самой земли, у подножия гриффиндорских трибун. Он спикировал в крутое пике, вытянувшись в струну на своей метле. Ветер свистел в ушах, заглушая рёв толпы. Он был уверен, что достигнет цели первым. А потом он услышал её. Свист рассекаемого воздуха. Тень, мелькнувшая слева. Ариана Торн на своём «Нимбусе» неслась параллельным курсом, почти касаясь его плечом. Её лицо было сосредоточенным, но в уголках губ играла опасная, азартная усмешка. Она догоняла. – Не в этот раз, Уизли! — крикнула она, и её голос, звонкий и дерзкий, перекрыл шум трибун. А потом она толкнула его. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить траекторию. Чарли, не ожидавший такого от девушки, качнулся на метле, потеряв драгоценные доли секунды. Ариана же рванула вперёд, слившись с метлой в одно целое. Чарли в бешенстве выровнял полёт и бросился за ней. Он был тяжелее, но она была юркой, как ласточка. Они неслись к земле, и снитч, почуяв погоню, резко взмыл вверх. Ариана, не снижая скорости, вошла в вираж, который, казалось, должен был сломать ей шею. Чарли повторил, стиснув зубы. Его мышцы ныли от напряжения, кровь стучала в висках. – Давай, Чарли! – орали с трибун Гриффиндора. – Ари! Ари! Ари! - скандировал Пуффендуй. Снитч метнулся к центру поля, где шла основная схватка. Чарли и Ариана пролетели сквозь строй игроков, словно два снаряда. Квоффл просвистел в паре дюймов от головы Чарли, Оливер Торн, загонщик барсуков, запустил бладжер в его сторону, но промахнулся. – Берегись, сестрёнка! — крикнул Оливер, смеясь. Ариана даже не обернулась. Она видела только снитч и Чарли, который нагонял её. Они шли голова к голове. Её хвост развевался, глаза горели. Снитч был в десяти футах, в пяти... Чарли бросил всё своё тело вперёд, рискуя вылететь из метлы. Его пальцы уже тянулись к крылышкам, когда Ариана сделала немыслимое. Она резко дёрнула руль влево, поднырнула под его метлу и, перевернувшись в воздухе на мгновение, выбросила руку. Лёгкий, почти неуловимый жест. Золотой шарик замер в её кулаке. Свисток. Матч окончен. Пуффендуй победил – 210 против 60. Трибуны взорвались. Жёлтое море ревело и ликовало. Игроки Пуффендуя, побросав свои мётлы, ринулись к Ариане. Чарли завис в воздухе, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, в ушах всё ещё свистел ветер. Она поймала снитч. Она. Он проиграл не кому-то, а девчонке, которую до этого дня вообще не замечал. Он смотрел, как её окружила толпа жёлто-чёрных мантий. Смотрел, как она смеётся, запрокинув голову, и ветер треплет её русые волосы. Она была красивой. Нет, не так. Она была великолепна в этот момент – дикая, торжествующая, настоящая царица неба. На поле, разминая затёкшие ноги, стягивались проигравшие гриффиндорцы. Игроки Пуффендуя, ещё не остыв от победы, начали спускаться. Один из них, второй загонщик, нарочно пролетел над головой Чарли, едва не задев его мётлой. – Уизли наш король! – пропел он, и его товарищи расхохотались. – Как там твой снитч, Чарли? Улетел? – Отвали, Смит, – прорычал Чарли, сжимая кулаки. – Да ладно тебе, капитан! – подхватил другой пуффендуец. – Ты был великолепен! Особенно когда летел в другую сторону! Чарли стиснул зубы. Он чувствовал, как к лицу приливает кровь. Где-то вдалеке, у кромки поля, стояла группа девушек из его «фан-клуба» – он знал, что он у него был. Рыжий, широкоплечий, с задорной улыбкой и репутацией бесстрашного парня, который скорее заговорит с драконом, чем с девушкой, он вызывал у многих сокурсниц томные вздохи. Но сейчас они не смотрели на него. Они смотрели на Пуффендуй. Билл подошёл и хлопнул его по плечу. – Я же говорил, – сказал он тихо, но без упрёка. – Она летает как чёрт. Забудь, будет ещё матч. Но Чарли не мог забыть. Он смотрел на Ариану. А она, всё ещё окружённая ликующей командой, вдруг подняла голову и посмотрела прямо на него. Её щёки раскраснелись от полёта, глаза сияли победным огнём. Но вместо того, чтобы присоединиться к насмешкам, она вдруг нахмурилась и толкнула в бок своего брата Оливера, который как раз собирался сказать что-то особенно ехидное. – Да отстаньте вы от них! – Её голос, всё ещё звонкий, прозвучал сквозь смех. Она сама посмеивалась с шуток команды, но уже дала кому-то подзатыльник. – Валите уже в раздевалку, герои! – Ари, ну ты чего? — заулюлюкали её товарищи, но она уже отворачивалась, уводя их за собой. - Мы же просто шутим! – Я сказала, хватит! – Она усмехнулась, но её взгляд, брошенный на Чарли через плечо, был уже не победным. В нём мелькнуло что-то... понимающее? Извиняющееся? Она не хотела, чтобы её команда унижала проигравших. Для неё это была просто игра, чистая и честная, хоть и не совсем. И она выиграла. Команда Пуффендуя скрылась в раздевалке. Оливер Торн на прощание подмигнул Чарли и показал ему большой палец – то ли одобряя хорошую игру, то ли просто издеваясь. Чарли остался на поле один. Билл ушёл с остальными, хлопнув его по плечу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и алые тона – цвета их факультетов, слившиеся воедино. В воздухе пахло осенней листвой и озоном после долгого полёта. Он всё ещё стоял на поле, опустив голову. А потом его губы тронула медленная, странная ухмылка. Не поражения. Изумления. Ариана Торн. – Ариана Торн, – пробормотал он, пробуя имя на вкус. — Ну и ну.