The Gravity of Wanted Things

The Gravity of Wanted Things Глава 10. Первый поцелуй под дождём Иногда, чтобы понять, что любишь, нужно потерять. А иногда — просто промокнуть до нитки. --- Макс не любил дождь. В детстве дождь означал, что нельзя выходить на улицу. Что нужно сидеть в четырёх стенах приюта, слушать, как капли барабанят по подоконнику, и считать минуты до того момента, когда можно будет снова увидеть сестру. Она любила дождь. — Смотри, Макс, — говорила она, прижимаясь носом к стеклу. — Капельки бегут, как муравьи. Куда они спешат? — Не знаю, — отвечал он. — Наверное, домой. — А у нас есть дом? — Ты — мой дом. Она улыбалась — светло, по-детски, — и он чувствовал, что ради этой улыбки готов на всё. Потом её не стало. И дождь стал напоминать слёзы. Не её — свои. Которые он не мог пролить, потому что мужчины не плачут. Потому что надо быть сильным. Потому что если разреветься — стена рухнет, а за стеной — только пустота. Лина вернула ему дождь. Не тупую боль и самобичевание — а что-то другое. Очищение. Обновление. Тишину, в которой можно услышать себя. — Ты знаешь, — сказала она однажды, когда они стояли на крыше под моросящим дождём, — вода смывает всё плохое. Не потому, что она волшебная. А потому, что мы сами решаем: вместе с каплями уходит то, что нам не нужно. — Откуда ты знаешь такие вещи? — спросил он. — Я просто чувствую. Макс тогда не понял. Но запомнил. И теперь, стоя под холодным осенним ливнем, глядя на то, как вода стекает по её лицу, по волосам, по плечам, он вдруг осознал: она была права. Дождь смывает. Но не боль. Страх. --- Всё началось с рядового задания. Ещё одно сообщение об остаточной активности. Ещё один район на окраине города. Ещё одна пара — Макс и Лина — в разведку. — Обычная проверка, — сказал Вольт. — Быстро, чисто, без контакта. Засекли всплеск на частоте 440 герц. Возможно, очередной носитель способностей Миража. — Поняли, — кивнул Макс. — И, — добавила Люси, — будьте осторожны. Последние три носителя были агрессивными. Они не контролируют свои силы и боятся. — Мы справимся, — сказала Лина. Она взяла свой детектор, проверку оружия и вышла из базы. Макс — следом. Транспортный модуль доставил их к жилому комплексу на окраине. Район старый, панельные пятиэтажки, облупленные скамейки, редкие прохожие. Небо затянуто тучами, пахнет дождём. — Детектор показывает вон там, — Лина указала на дальний двор. — Второй подъезд, третий этаж. — Идём. Они двинулись осторожно, стараясь не привлекать внимания. По лестнице поднялись на третий этаж. Детектор запищал громче. — Квартира тринадцать, — сказал Макс. — Нехороший номер, — заметила Лина. — Предрассудки. Он постучал. Никто не открыл. — Может, никого нет, — предположил Макс. — Детектор не врёт. Она потянула ручку — дверь оказалась незапертой. Они переглянулись, достали оружие и вошли. В квартире было темно. Шторы задёрнуты, мебель накрыта простынями — создавалось впечатление, что здесь давно никто не живёт. Но детектор продолжал пищать, причём с каждым шагом всё громче. — Источник в спальне, — прошептала Лина. Они открыли дверь. В углу комнаты, скрючившись, сидела девочка. Лет двенадцати, не больше. Грязные волосы, рваная одежда, на лице — застывшее выражение ужаса. Она сжимала голову руками и раскачивалась вперёд-назад. — Не подходите, — прошептала она. — Я не хочу никому навредить. — Мы не сделаем тебе больно, — сказал Макс, опускаясь на корточки. — Мы — Минифорс. Мы помогаем таким, как ты. — Таким, как я? — Девочка подняла голову. Глаза — огромные, тёмные, полные слёз. — Я — чудовище. Я слышу их мысли. Их желания. Я не могу их остановить. Лина сделала шаг вперёд. — Как тебя зовут? — Айла. — Айла, посмотри на меня. — Лина присела рядом с Максом. — Ты не чудовище. У тебя просто появилась способность, которую ты не умеешь контролировать. Мы научим тебя. — Никто не может меня научить! — выкрикнула девочка. — Я пробовала! Я читала книги, искала в интернете, но всё бесполезно! Их голоса — они громче меня! — Мы знаем, каково это, — сказал Макс. — У нас есть друг, который слышит чужие мысли. Он тоже думал, что сходит с ума. Но он научился контролировать это. — Правда? — Правда. Девочка перестала раскачиваться. Её взгляд стал чуть более осмысленным. — А вы... вы не заберёте меня в тюрьму? Я ничего плохого не делала. Я только... я только слышу. — Никто не заберёт, — сказала Лина. — Мы пригласим тебя на базу. Ты познакомишься с другими ребятами. Мы найдём тех, кто поможет тебе справиться. — А если я не справлюсь? — Тогда мы будем рядом. Пока не получится. Айла смотрела на них долгих десять секунд. Потом медленно, очень медленно, протянула руку. Макс взял её ладонь — холодную, дрожащую. — Пойдём, — сказал он. — Дождь скоро начнётся. — Я люблю дождь, — вдруг сказала девочка. — Почему? — спросила Лина. — Потому что в дождь голоса тише. Капли заглушают их. Макс и Лина переглянулись. В их взглядах — понимание, сочувствие, обещание. — Тогда выходим до дождя, — сказал Макс. — Чтобы ты успела на него посмотреть. Они вышли из квартиры, спустились во двор. Небо уже почернело, тяжёлые тучи нависали прямо над головами. Первые капли упали на асфальт — крупные, редкие. — Начинается, — прошептала Айла, поднимая лицо к небу. — Успеем до модуля? — спросила Лина у Макса. — Не уверен. Они побежали. Айла — между ними, держась за руки. Дождь усиливался с каждой секундой — сначала просто капли, потом ливень, настоящий, холодный, осенний. Когда они добежали до модуля, все трое промокли до нитки. — Залезай, — сказал Макс, открывая дверь. Айла забралась внутрь, села на сиденье, обхватила себя руками. Она дрожала, но на лице — впервые — была не боль, а что-то вроде спокойствия. — Здесь безопасно? — спросила она. — Здесь безопасно, — ответила Лина. — Обещаем. Она закрыла дверь и повернулась к Максу. Он стоял под дождём, не двигаясь. — Макс? — позвала она. — Ты залезаешь? — Сейчас. Он смотрел на неё. На мокрые волосы, прилипшие к щекам. На капли, стекающие по ресницам. На губы, которые чуть подрагивали от холода. И в этот момент, под этим ливнем, в этом дворе, Макс понял то, что не понимал очень долго. Лина была красивой. Не той красотой, о которой говорят в фильмах. Другой. Настоящей. Красотой человека, который прошёл через боль и не ожесточился. Красотой того, кто умеет слушать, ждать, верить. И он больше не хотел ждать. — Макс, ты промокнешь, — сказала она. — Залезай, пожалуйста. — Лина. — Что? Он шагнул к ней, взял за руку — первую ладонь, не сжатую в кулак, не спрятанную в карман. Просто взял. И сказал: — Я не хочу больше быть осторожным. Я не хочу больше бояться. Я не хочу больше ждать идеального момента, потому что идеального момента нет. Есть только мы. Здесь. Сейчас. Под дождём. Лина замерла. Сердце её колотилось так сильно, что, казалось, заглушало шум ливня. Она смотрела на него — на этого парня, который всегда казался таким закрытым, таким колючим, таким недосягаемым. И видела другое. Уязвимость. Страх. И любовь. Огромную, долгожданную, настоящую. — Макс... — прошептала она. — Я люблю тебя, — сказал он. — Не знаю, когда это случилось. Может быть, в тот день, когда ты села рядом со мной на крыше. Может быть, позже. Но это правда. Я люблю тебя, Лина. Она не ответила словами. Она сделала шаг — последний шаг, который разделял их, — и поцеловала его. Под дождём. Прямо посреди двора, рядом с модулем, за стеклом которого сидела испуганная девочка, которая смотрела на них широко раскрытыми глазами. Поцелуй был неловким — Лина никогда раньше не целовалась, Макс тоже был неопытен. Они стукнулись носами, засмеялись, отстранились, снова потянулись друг к другу. А потом — второй поцелуй. Уже мягче. Увереннее. Долгий, тёплый, несмотря на ледяную воду, стекавшую по спинам. — Ты промокла, — сказал Макс, отстраняясь. — Ты тоже, — ответила Лина. — Это плохо? — Это прекрасно. Она улыбнулась — так светло, как умела только она, — и потянула его за руку к модулю. — Залезай. Айла нас заждалась. Они забрались внутрь. Девочка смотрела на них с любопытством — испуг ушёл, осталось только детское удивление. — Вы... вы любите друг друга? — спросила она. — Да, — ответил Макс, не колеблясь. — И вы целовались под дождём. Как в кино. — Как в кино, — согласилась Лина, краснея. Айла улыбнулась — в первый раз, и от этой улыбки Максу показалось, что дождь за окном стал чуточку теплее. Модуль тронулся. Лина села рядом с Айлой, обняла её за плечи. Макс сел напротив и смотрел на них. И впервые за долгое время он чувствовал, что всё правильно. Не потому, что так надо. А потому, что так хочется. --- На базе их встретили с теплом. Буквально — Люси расстелила в гостиной пледы, приготовила горячий шоколад и вызвала медиков для Айлы. Девочку осмотрели, нашли, что она здорова, и отправили в комнату для гостей — там было чистое бельё, игрушки и немного еды. — Она останется? — спросил Сэмми, когда Макс и Лина переоделись в сухое и вышли к команде. — Пока да, — ответил Макс. — Нужно научить её контролировать способность. Как Рио. — Я помогу, — кивнул Рио. — Знаю, каково это — слышать голоса, когда не просишь. — Спасибо, — сказала Лина. Она всё ещё краснела — не от холода, от воспоминаний. Макс заметил и невольно улыбнулся. — Что-то вы подозрительно счастливые, — заметила Ипас. — Что случилось там, кроме спасения девочки? — Ничего, — ответили Макс и Лина почти хором. — Ага, — усмехнулся Рио. — Ясненько. — Рио, отстань, — сказал Вольт. — У каждого своё личное. — Личное? — Рио подмигнул Максу. — Поздравляю. Макс промолчал, но уши его стали пунцовыми. Лина взяла его за руку — теперь не прячась, не оглядываясь. И все это увидели. — Ого, — сказал Сэмми. — Серьёзно? — Серьёзно, — ответила Лина. — Давно пора, — добавил Вольт, и в его голосе не было насмешки — только одобрение. — Спасибо, — сказал Макс. — Не за что, — ответил Вольт. — Вы хорошая пара. Они сидели в гостиной, пили горячий шоколад, говорили о миссии и о том, как помочь Айле. Айла пришла через час — переодетая, чистая, с любопытными глазами. — Можно я здесь посижу? — спросила она. — Конечно, — ответила Люси. — Садись. Девочка села между Максом и Линой — она, кажется, уже считала их своими спасителями. — А вы все... вы тоже умеете слышать чужие мысли? — спросила она. — Не все, — сказал Рио. — Я умею. Это не очень приятно, но к этому можно привыкнуть. — А вы? — Айла посмотрела на Вольта. — Я управляю электричеством. — Я — звуком, — сказала Анна. — А я — ментальной защитой, — добавила Ипас. — Я бы хотела такую, как у неё, — кивнула Айла на Ипас. — Чтобы никто не лез в голову. — Научим, — пообещала Ипас. — Время есть. Айла улыбнулась — шире, чем в первый раз. И Макс подумал: может быть, они не только спасают город от врагов, но и возвращают детям веру в будущее. И это важнее любой миссии. --- Ночью, когда все разошлись, Макс и Лина остались на крыше. Дождь кончился. Небо было чистым — звёзды, луна, лёгкий ветер. — Ты не устал? — спросила Лина. — Нет, — ответил Макс. — Врёшь. — Немного. Она засмеялась, и этот смех — тихий, счастливый — разорвал тишину. — Лина. — Ммм? — Ты пожалеешь? Что я сказал? Что мы... целовались? Что теперь все знают? — Нет, — ответила она, поворачиваясь к нему. — А ты? — Нет. — Он взял её за руку. — Я боялся, что буду жалеть. Долго боялся. Но когда мы целовались под дождём... я понял, что это правильно. Всё правильно. — Даже Айла, которая смотрела на нас? — Даже Айла, — усмехнулся Макс. — Пусть знает, что такое бывает. Что даже супергерои могут быть счастливыми. — Мы не супергерои, — тихо сказала Лина. — Мы просто люди. Которые пытаются сделать мир лучше. — И любят друг друга. — И любят друг друга. Он обнял её — не как в прошлый раз, на крыше, боязливо и неловко. А уверенно, крепко, по-настоящему. — Я обещаю, — сказал он. — Я буду рядом. Не обещаю, что будет легко. Но я буду. Всегда. — И я буду, — ответила Лина. Они стояли так, пока луна не поднялась высоко, пока звёзды не стали бледнеть, пока первые лучи зари не окрасили горизонт в розовый цвет. — Нам пора, — сказала Лина. — Ещё минуту. — Ты сказал это пять минут назад. — Ещё одну. Она вздохнула — но осталась. Потому что минута с Максом стоила часов без него. --- На следующее утро Айла проснулась рано. Она вышла из комнаты, прошла по коридору, заглянула в гостиную. Там никого не было. Тогда она пошла на крышу — туда, где, как ей показалось, пахло свободой. Макс и Лина сидели на парапете, глядя на рассвет. — Привет, — сказала Айла. — Ты не спишь? — удивился Макс. — Не спится. Голоса тихие, но я всё равно не могу. — Садись с нами, — пригласила Лина. Айла села между ними — как вчера, в гостиной. — Вы часто так сидите? — спросила она. — Да, — ответил Макс. — Здесь красиво, — сказала девочка. — Видно весь город. — Наша база — высоко, — сказала Лина. — Мы любим смотреть отсюда. — Вы любите друг друга, — вдруг сказала Айла. — Да, — ответила Лина, не краснея. — Я хочу когда-нибудь тоже любить, — сказала Айла. — Но не сейчас. Сначала — научиться не слышать чужие мысли. — Научишься, — пообещал Макс. — Мы поможем. — А если не получится? — Получится. — Он посмотрел на неё. — Ты сильная, Айла. Сильнее, чем думаешь. Девочка посмотрела на него, на Лину, на рассвет — и улыбнулась. Впервые без страха, без боли. Просто улыбнулась. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответили они в один голос. --- Через неделю Айла уже могла контролировать способность — не полностью, но достаточно, чтобы не сходить с ума. Рио занимался с ней каждый день, Ипас учила ментальным блокам, Анна — звуковой терапии. Команда приняла её как младшую сестру. А Макс и Лина... они просто были рядом. Их первый поцелуй под дождём стал легендой. Рио рассказывал его в красках, Сэмми добавлял детали, даже Вольт улыбался, когда слышал эту историю. — Вы — наше вдохновение, — сказала однажды Ипас. — Наше? — переспросил Макс. — Наше, — кивнула она. — Вы показали, что даже самые закрытые люди могут открыться. Что бояться — нормально. Что любовь — не слабость. — Спасибо, — сказала Лина. — Не за что, — ответила Ипас. — Это правда. И в этой правде было что-то тёплое, настоящее, живое. Как дождь, который смывает страхи. Как первый поцелуй, который меняет всё. Как два одиночки, которые нашли друг друга. --- Макс больше не боялся дождя. Он полюбил его. Потому что дождь напоминал о том, как он взял Лину за руку. О том, как она не отстранилась. О том, как он сказал: «Я люблю тебя». И она ответила: «Я тоже». Без иллюзий. Без лжи. Без страха. Просто правда. Самая тяжелая, самая желанная, самая настоящая правда. Конец десятой главы.