The Gravity of Wanted Things

The Gravity of Wanted Things Ты думаешь, что слабость — это бояться. Но настоящая слабость — бояться признаться в том, что боишься. Глава 8. Объятия без доспехов Рио не нравилась промзона. Здесь пахло ржавчиной и безнадежностью. Заброшенные цеха напоминали кости гигантских животных, выбеленные временем. Воздух был тяжелым, насыщенным электромагнитными помехами — его способность то и дело давала сбои, и в голове возникали обрывки чужих мыслей, словно помехи на радио. — Держись рядом, — сказал он Анне, идя впереди. — Я всегда рядом, — ответила она. Он не видел ее лица — только силуэт за спиной, но знал, что она улыбается. Анна всегда улыбалась, когда он проявлял заботу. Даже если эта забота была похожа на приказ. Они отстали от основной группы. Вольт повел Сэмми и Ипас к центральному цеху, где детекторы показывали максимальную активность Миража. Рио и Анна получили задание проверить южное крыло — там, по данным разведки, могли находиться устройства, усиливающие частоту. — Странно, — сказала Анна, когда они вошли в здание, похожее на старый склад. — Тут слишком тихо. — Тишина — тоже звук, — ответил Рио. — Твоя специальность. Что скажешь? Анна закрыла глаза, прислушиваясь. — Гул. Очень низкий, почти инфразвук. Он идет откуда-то снизу. — Подвал? — Возможно. Они нашли люк в полу, присыпанный пылью и мелким мусором. Рио поддел его жезлом — тяжелая крышка откинулась с глухим стуком. Внизу чернел провал, от которого тянуло холодом. — Я спущусь первым, — сказал Рио. — А если там ловушка? — Тогда тем более я первый. Он не дал ей возразить, активировал фонарь на запястье и полез вниз по ржавой лестнице. Ступени жалобно скрипели, но выдержали. Анна последовала за ним. Подвал оказался просторным — бывший бункер или убежище. Стены из серого бетона, в углах — ящики и какое-то оборудование. В центре комнаты стоял странный аппарат — металлическая конструкция с множеством антенн, которые слабо светились голубоватым светом. — Это оно, — сказал Рио. — Усилитель. — Нужно его отключить. Они подошли ближе. Анна протянула руку к панели управления, но в тот момент, когда ее пальцы коснулись металла, комната взорвалась светом. Не физическим — ментальным. Рио ослеп, оглох, потерял связь с реальностью. Он чувствовал только одно — чужое присутствие в своей голове. Холодное, насмешливое, уверенное. — Ты думал, что победил меня, маленький телепат? — голос Миража звучал прямо в мозгу. — Я только начал. — Убирайся, — прошептал Рио, пытаясь поставить блок. — Слишком поздно. Твоя подружка уже здесь. В моей ловушке. Хочешь посмотреть, что с ней происходит? Перед глазами Рио — не по своей воле — возник образ Анны. Она стояла в пустой комнате, без стен и пола — в бесконечной серой пустоте. Ее руки были прижаты к груди, глаза закрыты, губы шевелились — она что-то шептала. На лице застыло выражение чистого, незащищенного ужаса. — Анна! — крикнул Рио. — Она тебя не слышит. Она слышит только меня. И то, что я ей говорю. А я говорю ей правду. Ту самую, которую она так долго прятала. — Что ты ей сказал? — Что она слабая. Что она обуза. Что без нее вы бы справились быстрее. Что вы все это знаете, но молчите из жалости. А потом я спросил: «Почему ты вообще здесь, Анна? Зачем ты им?» Рио рванулся вперед, но его тело не слушалось. Он был парализован — не физически, а ментально. Мираж держал его, как куклу на нитях. — Отпусти ее, — сказал Рио сквозь зубы. — Отпусти? Но она же сама захотела узнать правду. Разве не ты говорил, что правда важнее иллюзий? — Твоя правда — ложь. Она не слабая. Она не обуза. Она — лучшая из нас. — Ты так думаешь? Или ты просто хочешь в это верить, потому что она тебе нравится? Рио замер. Мираж попал в точку. Не в чувствах к Анне — в их природе. Рио действительно боялся, что его отношение к ней застилает глаза. Что он видит ее не такой, какая она есть, а такой, какой хочет видеть. — Видишь? Ты и сам не уверен. Может быть, все, что ты чувствуешь, — это просто жалость. Или благодарность за то, что она не боится твоей способности. Но это не любовь. Это — зависимость. — Заткнись. — Скажи мне, Рио. Если бы она была обычной девушкой, без способностей, без формы Минифорс — ты бы посмотрел на нее? Или прошел бы мимо, даже не заметив? Рио закрыл глаза. Голос Миража был навязчивым, липким, как смола. Он проникал в самые темные уголки сознания, вытаскивая наружу то, что Рио старался не замечать. Да, он боялся, что его чувства — не настоящие. Боялся, что он привязался к Анне только потому, что она была единственной, чьи мысли он не мог прочитать. Боялся, что когда-нибудь проснется и поймет, что ошибся. Но сейчас, когда Анна была в опасности, эти страхи казались такими мелкими. Такими ненастоящими. — Я люблю ее, — сказал Рио вслух. — Не потому, что она удобная. Не потому, что она тихая. Не потому, что она не боится. А потому, что она — Анна. Потому что она улыбается, когда грустно. Потому что она читает одну и ту же книгу три недели, потому что не может сосредоточиться, но не сдается. Потому что она слабая — и при этом остается сильной. Это не жалость. Это — любовь. Такая, какая есть. Со всеми страхами и сомнениями. — Красивые слова, — усмехнулся Мираж. — Но слова не спасают. — Тогда я сделаю то, что должен. Рио открыл глаза и направил свою способность не наружу, а внутрь. Он не пытался блокировать Миража — он попытался его перекричать. Своими мыслями. Своими чувствами. Своей любовью — громкой, болезненной, отчаянной. Что ты делаешь? — голос Миража дрогнул впервые. — То, что ты не умеешь. Я чувствую. По-настоящему. Не потому, что кто-то заставил. А потому, что я живой. Он направил всю эту волну — страх, надежду, нежность, отчаяние — не на врага. На Анну. — Анна! — мысленно закричал он. — Слышишь меня? Это не по-настоящему. Это — иллюзия. Вернись. Пожалуйста. Вернись ко мне. Пустота. Тишина. А потом — слабый, едва уловимый отклик. — Рио? Она услышала. --- Внутри иллюзии Анна брела по бесконечному серому пространству. Здесь не было ни начала, ни конца. Только она и голос, который шептал снова и снова: — Ты никому не нужна. Ты слабая. Ты обуза. Они терпят тебя только потому, что ты не мешаешь. — Неправда, — шептала Анна в ответ, но голос звучал все громче. — Посмотри на себя. Вся команда — супергерои. А ты? Твой звук — это просто шум. В битве с Миражем ты ничего не смогла. Тебя спасали. Снова и снова. — Я... я помогала. — Ты была обузой. Рио прикрывал тебя. Сэмми отвлекся из-за тебя. Вольт потратил время, чтобы вытащить тебя из-под завала. Без тебя они справились бы быстрее. Анна остановилась. Она знала, что это иллюзия. Знала, что Мираж манипулирует ее страхами. Но знание не отменяло чувств. Потому что в глубине души она сама верила в эти слова. Она действительно была слабее других. Ее способность — управление звуком — была полезна, но не смертельна. Она не могла, как Вольт, швыряться молниями. Не могла, как Рио, читать мысли врагов. Не могла, как Сэмми, разрушать стены. Она просто была. И иногда этого казалось недостаточно. — Ты права, — прошептала Анна. — Я слабая. — Вот видишь. Ты сама это знаешь. — Но я не одна. — Что? — Я не одна, — повторила Анна громче. — Да, я слабая. Но когда мы вместе — мы сильные. Я не нужна? Тогда почему они зовут меня с собой на миссии? Почему Рио... почему он смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение? — Он жалеет тебя. — Нет. — Анна покачала головой. — Он любит меня. Я чувствую это. Даже когда он молчит. Даже когда прячется за колкостями. Я чувствую. — Это просто твое желание. Ты хочешь, чтобы он любил тебя, поэтому веришь в это. — А если и так? — Анна подняла голову. — Если это просто желание — какая разница? Желание делает нас живыми. Оно заставляет нас бороться. Идти вперед. Не сдаваться. Без желаний мы — пустые куклы. В этот момент она услышала его. Голос Рио — не Миража, настоящий, пробившийся сквозь серую пелену: — Анна! Слышишь меня? Это не по-настоящему. Это — иллюзия. Вернись. Пожалуйста. Вернись ко мне. Анна улыбнулась — впервые за все время в ловушке. — Я здесь, — сказала она. — Я верю тебе. Я верю нам. Серый мир начал трещать. По стенам пустоты пошли трещины, сквозь которые пробивался свет — не ослепительный, но живой. — Нет! — закричал Мираж. — Ты не можешь! — Могу, — сказала Анна. — Потому что я люблю его. И эта любовь сильнее твоей лжи. Она шагнула вперед — прямо в трещину. --- Рио увидел, как Анна открыла глаза. Она стояла на коленях у аппарата-усилителя, бледная, с красными глазами, но живая. — Анна! — он рванул к ней, но тут же наткнулся на стену из звуковых волн, которую она подсознательно создала. — Все в порядке, — сказала Анна, поднимаясь. — Я... я справилась. — Ты как? — Лучше, чем могла бы. — Она подошла к нему и взяла за руку. — Я слышала тебя. Твои мысли. — Это было опасно. Я мог повредить тебе. — Не повредил. Ты спас меня. Рио обнял ее — крепко, почти до боли. Ему казалось, что если он отпустит, она снова исчезнет в серой пустоте. — Больше никогда, — сказал он. — Я не отпущу тебя одну. — Рио... — Я люблю тебя, Анна. Не жалею. Не боюсь. Люблю. И если ты еще сомневаешься... Он отстранился, заглянул ей в глаза. — Я докажу. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Анна смотрела на него, и слезы текли по ее щекам — не от боли, от облегчения. — Не надо ничего доказывать, — сказала она. — Я и так знаю. — Откуда? — Потому что я чувствую то же самое. Она поцеловала его — впервые сама, не в ответ, а по собственной воле. Поцелуй был неумелым, почти детским — Анна никогда не целовалась раньше. Но в нем было столько тепла, что Рио показалось: вокруг перестал существовать холодный бетонный подвал, перестали гудеть антенны усмирителя, перестал существовать Мираж. Остались только они. Отстранились они не сразу. Дышали тяжело, смотрели друг на друга и улыбались. — Нужно отключить это, — сказала Анна, кивнув на аппарат. — Да. — Рио повернулся к усилителю, но руку ее не отпустил. — Вместе. Одной рукой он аккуратно отключил питание. Анна другой рукой создала звуковую волну, которая разнесла внутренности устройства. Голубое свечение погасло. — Готово, — сказал Рио. — Слышишь? — спросила Анна. — Тишину? — Настоящую. Не ту, которую создает Мираж. А ту, которая бывает, когда все хорошо. Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку. — Пойдем. Наши ждут. --- Они вышли из подвала как раз в тот момент, когда Вольт и остальные возвращались из центрального цеха. Сэмми тащил за собой Миража — обессиленного, с закованными в ментальные наручники руками. Ипас шла рядом, держа наготове оружие. Макс и Лина, оставшиеся в командном центре, уже сообщили, что частота упала до нуля. — Вы как? — спросил Вольт, заметив Рио и Анну. — В порядке, — ответил Рио. — Уничтожили усилитель. — Молодцы. — Вольт перевел взгляд на их соединенные руки. — А это... новое? — Новое, — сказала Анна. — Старое, — поправил Рио. — Просто мы наконец перестали прятаться. Сэмми, проходя мимо, хлопнул Рио по плечу. — Поздравляю, телепат. — Иди ты, — беззлобно ответил Рио. — Позже, — усмехнулся Сэмми. Мираж, которого вели вперед, вдруг остановился и обернулся. Его лицо — бледное, изможденное — исказила странная улыбка. — Ты победил меня не силой, — сказал он Рио. — Ты победил меня чувством. Я думал, что любовь — это слабость. Оказывается, это самое сильное оружие. — Оружие? — переспросил Рио. — Нет. Это — награда. Мираж покачал головой и пошел дальше. Вольт подошел к Рио и Анне. — Я рад за вас, — сказал он. — Правда. Но сейчас нам нужно вернуться на базу и допросить пленника. Потом — официально оформим ваши отношения. — Оформим? — Рио поднял бровь. — Это Минифорс или ЗАГС? — И то, и другое, — усмехнулся Вольт. — Устав требует. Анна тихо засмеялась. Они пошли к транспортному модулю — все вместе, одной командой. Рио держал Анну за руку и не отпускал. Даже когда они сели в машину, даже когда модуль тронулся с места, даже когда Анна задремала у него на плече. Он смотрел на ее спокойное лицо и думал о том, что сказал Мираж. «Любовь — это слабость». Нет. Это была не слабость. Это была сила, которая позволила им выстоять там, где другие падали. Сила, которая превратила четыре пары одиночек в семью. Сила, которая была страшнее любого оружия. И Рио знал: он никогда не откажется от этой силы. Он будет любить Анну. Всегда. Несмотря на страх. Несмотря на голоса. Несмотря на прошлое. Потому что любовь — это единственное, что делает жизнь жизнью. --- На базе их ждал сюрприз. Люси, которая осталась в лазарете из-за ноги, нашла время украсить общую гостиную воздушными шарами и лентой с надписью «С победой!». — Не ожидали? — спросила она, сияя. — Честно — нет, — ответил Вольт. — А зря. Я всегда отмечаю победы. Даже маленькие. — Эта не маленькая, — сказал Сэмми. — Поэтому я и заказала пиццу на всю команду. И торт. — Торт? — Рио изобразил удивление. — Ты знаешь мой любимый? — Шоколадный с вишней. — Люси подмигнула. — Я все про вас знаю. Это моя работа. Они расселись по местам — кто на диване, кто на полу, кто на подоконнике. Пицца была горячей, торт — сладким, а воздух в комнате — легким, как после грозы. — Я хочу сказать тост, — сказал Сэмми, поднимая стакан с газировкой. — За нас. За то, что мы не сломались. И за любовь. Которая, как оказалось, лечит лучше любого лекарства. — За любовь, — повторили все. Анна сидела между Рио и Сэмми. Ей было тепло — не от одежды, а от присутствия этих людей. От их смеха. От их улыбок. От их объятий. Она посмотрела на Рио. Тот поймал ее взгляд и улыбнулся. — Ты как? — спросил он. — Хорошо, — ответила Анна. — Спокойно. — Это хорошо. Он взял ее за руку под столом, и никто этого не видел. Но она чувствовала — каждую секунду. --- Ночью, когда все разошлись по комнатам, Рио стоял у двери Анны. — Ты не обязан каждый раз провожать меня, — сказала она. — Знаю. Но хочу. — Рио... — Что? — Я сегодня, в иллюзии... я поняла одну вещь. — Она опустила глаза. — Я все это время боялась, что недостойна тебя. Что ты заслуживаешь кого-то сильнее. Кого-то, кто не будет плакать по ночам и сомневаться в себе. — Ты плачешь по ночам? — спросил Рио тихо. — Иногда. — Почему? — Потому что боюсь. Боюсь, что однажды ты проснешься и поймешь, что ошибся. Что я не та, кто тебе нужен. Рио шагнул вперед и обнял ее. — Я не ошибаюсь, — сказал он. — Моя способность — слышать чужие мысли. Я знаю, когда люди врут. Я знаю, когда они сомневаются. Я знаю, когда они хотят одного, а говорят другое. И я знаю, Анна, что ты — единственная, кто говорит мне правду. Даже когда эта правда — о страхах. — А если мои страхи сбудутся? — Не сбудутся. — Он отстранился и заглянул ей в глаза. — Я обещаю. Я не уйду. Я останусь. Даже если ты будешь гнать меня. Даже если скажешь, что я тебе не нужен. Я все равно останусь. Потому что без тебя я — пустота. — Рио... — Ты — моя тишина, Анна. — Его голос дрогнул. — Ты — единственная, кто заставляет голоса замолкать. Ты — мой покой. Не отказывай мне в нем. Пожалуйста. Анна расплакалась — не скрывая, не вытирая слез. Просто стояла и плакала, уткнувшись ему в грудь. А он гладил ее по волосам и шептал: — Все хорошо. Я здесь. Я никуда не уйду. Они стояли так долго — пока слезы не кончились, пока дыхание не выровнялось, пока страх не отступил. — Иди спать, — сказал Рио. — Завтра новый день. — Ты тоже иди. — Я пойду. Но сначала — поцелуй. Анна улыбнулась сквозь слезы и поцеловала его. Коротко, нежно, обещающе. — Спокойной ночи, Рио. — Спокойной ночи, Анна. Она закрыла дверь. Он постоял еще минуту, прислушиваясь к тишине за дверью. И улыбнулся. Голоса молчали. Впервые за долгое время — молчали. Потому что любовь оказалась лучшим лекарством. --- Вольт и Люси сидели в гостиной, когда Рио проходил мимо. — Не спится? — спросил Вольт. — Не особо, — ответил Рио. — Садись. Он сел напротив них. Люси пила чай, Вольт держал ее за руку. — Мы видели, как ты смотрел на Анну, — сказала Люси. — Ты ее любишь. — Да, — просто ответил Рио. — И я устал это скрывать. — Не нужно скрывать, — сказал Вольт. — Мы не на войне. Не настолько, чтобы отказывать себе в чувствах. — Ты первый, кто это понял, — усмехнулся Рио. — Я долго учился. — Вольт взглянул на Люси. — Спасибо ей. Люси покраснела — впервые Рио видел ее такой. — Ладно, — сказал он, вставая. — Пойду спать. А вы... будьте счастливы. Вы заслужили. — Ты тоже, — ответила Люси. Рио ушел. Вольт и Люси остались вдвоем. — Ты заметил? — спросила Люси. — Что? — Рио впервые за долгое время не огрызался. Не шутил язвительно. Он был... спокойным. — Любовь меняет людей, — сказал Вольт. — К лучшему. Он поцеловал ее в висок, и они сидели в тишине, слушая, как база засыпает. Завтра будет новый день. Новые враги. Новые испытания. Но сегодня — победа. И тишина. И любовь. Которая стоит всего. Конец восьмой главы.✨