Предубеждение

После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг, наш враг мертв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага.

Фридрих Вильгельм Ницше

________

Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать...

Ф. М. Достоевский, «Подросток»

── ⋞M⋟ ──

      Двери судебного зала закрылись с тяжелым грохотом, и Мегамозг, Роксана и Прислужник, отрезанные от людского гама, который взорвался позади них, очутились в пустынном коридоре. В самом конце его виднелись неподвижные фигуры охранников, которые дежурили у выхода. Полиция, пресса, сотни зевак — весь город, перевернутый с ног на голову и жаждущий новостей, стекся к зданию суда. Но Мегамозг не спешил на улицу. Столько было всего, о чем нужно подумать, и было огромное желание побыть какое-то время в тишине, где есть только они с Роксаной и Прислужником.       — А здорово ты дверью хлопнул, дружище, так держать! — взбодрился Мегамозг. — Для представления, устроенного лордом Скоттом, это великолепный финальный аккорд.       — Если бы мог, шеф, я бы и не такое им показал!       Прислужник был просто вне себя.       — Врожденная склонность к разрушениям! — передразнил он лорда Скотта. — Нет, ну вы подумайте: врожденная! А какая тогда склонность у Хэла? Что-то они умолчали о его генетике, когда допрашивали его. Тут, значит, происхождение роли не играет. Вот глупцы! Всю жизнь боялись пришельцев, а уничтожил их человек!       Мегамозг мог поклясться, что впервые видел Прислужника таким яростным и вместе с тем трогательным. Иногда ему казалось, что боль, которая обрушивалась на него, задевала друга сильнее, чем его лично.       — Ладно, Прислужник, не принимай близко к сердцу. В первый раз, что ли? Лорд Скотт сам сотворил себе кошмар наяву и за что боролся, то и получил.       Мегамозг улыбнулся и невозмутимо повел плечом. Ситуация, вероятно, требовала от него более серьезного подхода, но он не хотел нагнетать еще больше. Он даже не пытался нащупать в себе злобу на людей — ее все равно не было. Скорее, Мегамозг был охвачен смутной дрожью и, по правде говоря, понятия не имел, что делать со своей жизнью дальше. С того момента, как выяснилось, что Мачомен жив, основания его мира продолжали переворачиваться, сталкиваться и расщепляться у него под ногами, словно тектонические плиты. Но до сих пор в этом неумолимом крушении единственным спокойным и безопасным пространством оставались его отношения с Роксаной. Помимо заботы Прислужника, разумеется.       — Итак, — заговорила Роксана, вернув себе обычный собранный вид, — одно большое дело мы сделали.       Мегамозг медленно кивнул.       — Ты как, в порядке? — не без тревоги спросила она и легонько коснулась его плеча. — Что думаешь об этом?       Опустив лишние детали, свою реакцию на судебную клоунаду он картинно уместил в саркастичное закатывание глаз:       — Глаза сделали орбиту вокруг мозга!       — Понимаю. У меня те же впечатления, — посмеялась Роксана, а потом, участливо глядя на него, сказала: — Прислужник прав. Глупости и жестокости лорду Скотту не занимать. Уверена, если бы вам дали шанс на нормальную жизнь, все бы могло сложиться иначе.       — Но в итоге все сложилось хорошо, — не совсем уверенно, будто проверял гипотезу на слух, ответил Мегамозг.       — Да, но... Если всмотреться в суть, к чему привела его система? Самый гениальный человек на планете враждует с городом, а самый сильный вопреки идеалам, которые ему прививали, сбежал от ответственности и критики! Помнишь, Мачомен сказал, что просто бросить геройство нельзя? Почему нельзя? Кто возразит полубогу-кумиру? Думаю, он сам испугался, что его осудят за уход, поэтому не сложил полномочия героя открыто.       — Теперь мне тоже так кажется. Мачомен жить не может без похвалы. Он не готов к негативным отзывам. — Мегамозг изогнул губы в кривой усмешке.       Его ярчайшим воспоминанием о недруге всегда будут золотые звездочки, которыми учительница награждала Мачомена. Так это маленькое раздутое эго, одолев зло в лице Мегамозга, выгибая грудь колесом, с непередаваемой хвастливостью летело за своим призом. Его подсаживали на чужое одобрение.       — Получается, наш доблестный супермен смел только тогда, когда ему поддакивает армия фанатов, а не когда он один против армии. В этом его слабость.       — Похоже на то. Если лорд Скотт ставил себе цель испортить вам жизнь, он почти добился своего! — вознегодовала Роксана.       — А вы заметили, — сказал Прислужник, — что лорд Скотт не называл Мачомена его настоящим именем? Он вообще не считает его сыном.       — Скотты только с виду были счастливой семьей, — объяснила Роксана.       Чтобы не стоять у дверей, они вышли в вестибюль. Тут болтались охранники и изредко появлялись служащие, спешащие по делам. Никто не осмеливался подойти к экс-злодею и подслушать разговор; люди, ненадолго останавливаясь, предпочитали любопытствовать со стороны, отводить изумленные взгляды, отворачиваться или вовсе исчезать из поля зрения Мегамозга, как только он коротко оглядывался на них. Тем не менее Роксана понизила голос:       — В семье Мачомена не все было гладко. Лорд Скотт держался с ним холодно, но я подумать не могла, что он ненавидит сына.       — Погоди, Мачомен жаловался тебе на родителей? — Мегамозг решил, что слух подводил его. Своего бывшего врага он находил человеком, который, если и имел претензии к кому-либо, не связанному с преступностью, то ради имиджа держал их при себе.       — Мачомен как-то обмолвился, что с отцом они не находят общий язык. Лорда Скотта интересовали только работа и его хобби, а семья была для него на последнем месте. Мачоменом занималась мать — она и была душой их семьи.       — Леди Скотт умерла почти год назад, — неожиданно вспомнил Мегамозг. Тогда он проявил неслыханный для злодея такт и не нападал на соперника, чей боевой дух находился в упадке. Не спортивно это. — Может, перед смертью она рассказала ему об эксперименте.       — Все возможно, — согласилась Роксана. — По крайней мере, это сделало бы его уход понятнее.       — Ты не простила его?       И у Мегамозга неприятно засаднило под ребрами. От ответа Роксаны зависело, встанет ли непонимание между ними стеной или нет. Он был бы рад обнаружить в ней какую-то меру... снисхождения? Если Роксана смягчится к Мачомену, она так же не потребует, чтобы Мегамозг занял пост героя, лишь бы оправдаться перед ней и городом. Она не оттолкнет его, если он не захочет следовать чужим ожиданиям.       — Простила.       Мегамозг сглотнул, не спуская с Роксаны глаз, и стоял как вкопанный.       — Но я все равно разочарована. То, как он поступил с людьми... Они доверяли ему! И были в ужасе, когда лишились его защиты. Я понимаю, что Мачомену легко давались победы. Видно, он расслабился на простых задачах, а уйти из супергероев без вреда для всех задача посложнее, но... бежать от проблемы это не выход. Он не решил свою проблему, а скинул на нас!       Внутри все мучительно сжалось, Мегамозг склонил в задумчивости голову и размял запястье больной руки. И сразу опустил ее, когда она зацепила обостренное внимание Роксаны.       — Конечно, он не идеален...       — Для медийной личности его масштаба это фатальная слабость, — подчеркнула Роксана тоном непреклонной твердости.       — Но его сломали, — в защиту соперника вымолвил Мегамозг.       Роксана вдруг смешалась, с сочувствием поджимая губы. Он помнил то отчаяние и стыд, в ночь под дождем, когда ее боевая гражданская сторона не дала ни малейшей поблажки его злодеяниям, и вот, что-то во взгляде Мегамозга парализовало ее, и эта часть Роксаны деликатно отступила.       — Ты все правильно говоришь, Роксана, Мачомен зависим от славы, и он струсил. Бегство ему не поможет — от себя самого ни в каком бункере не скроешься. Я и не представлял, что таким образом найду его настоящую слабость, только... — Мегамозг запнулся от того, что у него перехватило горло, — когда он ушел, Метрóсити потерял героя, а я... часть себя. Но я не в обиде на Мачомена. Его уход сделал меня сильнее.       — Дело не только в битвах с ним, верно? — Роксана поглядела на него так пристально, мягко, что, казалось, проницала душу. — Тебе жаль его. Он был тебе кем-то вроде друга?       — Вроде того. Наше противостояние было моей самой значимой связью с миром. Я дрался с Мачоменом, потому что больше у меня ничего не было. И он никогда не бил слишком сильно и не пытался прикончить меня, как Титан. Теперь мой черед не бить в уязвимое место. Ушел, и черт с ним.       От резко воцарившегося молчания Мегамозгу стало немного не по себе. Роксана так странно оглядела его с Прислужником, будто они за секунду до того выросли перед ней из-под земли.       — Знаю, мисс Ричи, вашей мысли чуждо, что суперзлодей прикрывает удирающий зад супергероя, — усмехнулся над собой Мегамозг, — но вы пугаете. Все в порядке?       — Да, я... — Роксана встряхнулась. — Я просто задумалась, каким должно быть одиночество, чтобы встречный кулак... Я имею в виду, чтобы даже такое внимание от людей было лучше, чем ничего.       — Зато сейчас внимания хоть отбавляй, — перевел тему Мегамозг с напускным воодушевлением, — открылась вакансия супергероя.       — Вы примете их условия, шеф? Это же кабала, — предупредил рыб.       — Чтобы уговорить меня, одним музеем в мою честь они не обойдутся, дружище.       Прислужник укорительно глянул на него.       — Шеф!       — А что? Я столько лет делал рекламу Мачомену! Могу я рассчитывать на вознаграждение? — отшутился Мегамозг, и нечто бандитское выразилось в его лице.       — Все это, конечно, забавно. — Роксана не удержалась от улыбки, однако ее слова заземлили его, остерегая от множества подводных камней: — Но сначала нужно взвесить ситуацию. Ты рискуешь угодить в незавидное положение. Если согласишься, они попытаются подвесить тебя на чувстве вины и манипулировать. Они ищут пса на привязи, а не героя.       — Вот именно, — подтвердил Прислужник. — Они дают выбор без выбора: либо герой, либо преступник! Может, ну его, шеф?       Услышав столь необходимый ему ответ Роксаны, Мегамозг воспрянул духом. Она не ждала, что он станет героем. Кажется, эта идея отвращала ее или как минимум встревожила, и, черт возьми, сегодня она истощила своей искренностью и цепким умом все мысленные похвалы Мегамозга. Так, он не гуру отношений, но недели перерыва хватит, чтобы Роксана пришла в себя после всего и он мог позвать ее замуж? Впрочем, он замечтался!       — Сперва наведу порядок в городе, а там посмотрим, — заявил Мегамозг.       — Хм, это разумно, не стоит торопиться, — сказала Роксана. — После того, что сделал лорд Скотт, ты в праве выдвинуть свои условия, чтобы понять, сработаетесь ли вы вообще.       — Да. На посту героя скучать не придется, и потом, это лучшее применение моим навыкам. Но указывать мне не выйдет. И прохлаждаться без дела, скинув на меня почти всю работу, как было с Мачоменом, я не позволю. Очевидно, что ближайшее время полиции придется попотеть. Из-за погрома в городе может начаться раздрай, преступность разгуляется, так что неплохо бы мне возглавить полицейский штат. Дам этим лентяям живительного пинка.       Трудно сказать, насколько Мегамозг сам сознавал, что внутри себя он уже принял решение в пользу геройства, причем это случилось раньше, в зале суда. Голова кипела мыслями, он намечал первые шаги, а рядом стояла несколько ошеломленная переменой Роксана, которая всего минуту назад сравнивала героя с цепным псом. Что ж, а положим, и пес, очень недурно. Метрóсити необходим защитник, который в случае опасности будет рычать на него командным голосом.       — В... вау! — воскликнула Роксана и снова засветилась улыбкой. — Тебе идет быть героем, ты будто в своей стихии. Можно не сомневаться, что Метро-Сити в надежных руках.       Мегамозг ничего не успел ответить, так как зазвонил ее мобильный. Извинившись, она полезла за ним в сумочку, полагая, что это с работы, но на дисплее высветился контакт матери.       — Прости, — стушевалась Роксана, — это срочно.       — Все нормально?       — Да, но, если не подниму трубку, будет хуже. С матерью сделается истерика: из-за последних событий она вся на иголках.       Ну еще бы. Титан едва не убил ее дочь, а теперь она проводила время в компании экс-злодея. Роксана отошла к коридору и приняла вызов, прикрыв динамик рукой. Но взволнованная интонация миссис Ричи прекрасно слышалась.       — Шеф, можно спросить?       — Да, Прислужник.       — Вы с мисс Ричи останетесь друзьями, или снова будете вместе?       — Если б я знал! — говоря в полголоса, огорчился Мегамозг и вдохнул поглубже. — Ума не приложу, как перед ней извиниться за вранье, не то что надеяться на что-то... С чего начать?       — Начните с главного, шеф, — добродушно посоветовал рыб.       Мегамозг слабо фыркнул:       — Например? «Роксана, я — махровый преступник, воспитанный тюрьмой, и моя семья — опасные мятежники, попавшие под трибунал. Так что прости меня и не удивляйся, откуда во мне столько зла»?       Прислужник гневно махнул плавниками, взятый за живое упоминанием семьи.       — Будто вы не знаете, что у этой медали есть и другая сторона. Если по-вашему быть мятежником, желая справедливости, значит быть преступником, я с радостью назову ваших родных преступниками! Как я всегда и делал, шеф, — со всей прямотой заявил рыб. — Они в злодейском раю, и вы такой же бунтарь, пошедший против Метро-Сити.       Прислужник обладал непревзойденным талантом быть верным другом и опорой, о которых можно мечтать. Ради Мегамозга он готов назвать черное белым, а белое — черным. И все же перестановка слагаемых суммы не меняла. У него такой послужной список, на который в довесок кидало тень далекое прошлое, что самое большее, что светило Мегамозгу, — быть напарником, а не парнем Роксаны. Тайна лорда Скотта не умаляла его вины. Старик хоть и приложил руку к его будущему, но не он же заставлял Мегамозга врать.       — Перестань, Прислужник, — Мегамозг не сразу нашелся со словами. — Я говорю о том, как оно выглядит на самом деле! В нашей с тобой истории слишком много зла для Роксаны. Не хочу причинить ей боль. Она заслуживает лучшего.       В облике романтика Бернарда было проще. На его плечах не лежал груз, способный раздавить чувства и идеалы Роксаны. Не говоря уж об имидже.       — Ну а я говорю о том, чего вы в упор не видите, шеф. Мисс Ричи здесь. Она не ушла, потому что знает, какой вы в душе. Не все потеряно.       — Хорошо, возможно, она простит меня. А как узнать, даст ли она мне второй шанс? Начать с главного — с чего? С квантового уравнения Дирака? — бросил Мегамозг в шутку, поникнув.       — На вашем месте я бы... Шеф, мисс Ричи идет! — всполошился рыб.       — Все, тихо! Не то она услышит.       — Так, я вернулась, — сообщила Роксана с озабоченным лицом. Оно наводило на подозрение, что разговор с миссис Ричи прошел не очень гладко, вероятно, они повздорили, и Мегамозг поинтересовался, все ли хорошо. Он угадал: — Мама увидела новости. Кто-то снял, как я обняла тебя у фонтана, и она... — Роксана засомневалась на секунду, — переживает, в общем, что это значит и где мой парень Бернард. Не бери в голову. Я потом ей расскажу.       Его будто обвили тугой огненной веревкой, так что ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Горячая кровь ударила в виски. Тут Мегамозг почувствовал, что настал его час задать свой вопрос. Казалось, что Роксана старалась незаметно подвести к тому же, иначе, скорее всего, она увильнула бы, а не озвучивала претензии матери.       Наконец Мегамозг рискнул перехватить инициативу:       — А я как раз хотел обсудить... это объятие и нас.       Поймав намек в его глазах, Прислужник отправился изучать настенные стенды вестибюля.       — Правда? — недоумевала Роксана, но то, как она потеребила свою сумку, положив в нее мобильный, выдало ее притворство, и взаимное замешательство усилилось. Ну и где она, смелость эта безбашенная, с которой Роксана обняла Мегамозга у фонтана, а он сказал, что бился за нее? Стать бы хоть на минуту такими же, как позавчера!       — Кхм, да. Роксана, я должен... Прости, что наврал. Следовало извиниться раньше, но я боялся этого разговора.       Роксана наградила его теплой, придающей смелости улыбкой.       — Я не держу на тебя зла.       — Точно?       — Точно. Я простила, — заверила она. — Но больше никакого вранья.       — Никакого! — обрадовался Мегамозг. — Роксана, а есть надежда, что мы можем начать все с начала? Дороже тебя и... и Прислужника вот уже несколько недель у меня никого нет. Я бы хотел быть с тобой... когда-нибудь.       Он заранее настроился на отказ. Он ждал с минуты на минуту ее возражения, которые отхлестают его сердце до потери пульса, и ему ничего не останется, как смириться с нежеланием Роксаны пройти через ту же боль снова и поступиться частью ценного ради него. И он не мог вечно притворяться милым, идеальным Бернардом. Например, он ни в жизнь не выйдет на улицу без Де-Гана, этого продолжения своей руки, что давало Мегамозгу чувство безопасности среди людей. Его сомнительные привычки и разногласия с Метрóсити... А нужны ли Роксане новые проблемы? Но сегодня Мегамозг неоиданно сделался баловнем судьбы. В глазах Роксаны заискрились огоньки радости, и она пустила в глубине него непередаваемый фейрверк эмоций:       — Надежда есть, давай попробуем! При одном условии, правда.       — Еще одном? Но я пообещал не врать, — протянул Мегамозг чуть жалобно.       — Это для твоей же пользы, я не попрошу ничего ужасного, — успокоила Роксана и кивком указала на его ноющую руку. — Тебе нужно показаться доктору. Я видела, что рука беспокоит тебя, а вдруг перелом?       Контакты Мегамозга с врачами произвели на него в детстве ужасное впечатление, поэтому, когда он вообразил, что едет в больницу, его тело закололо противными мурашками. Каждый раз, пока не подрос и не набрался достаточно сил, чтобы давать тюремному руководству жесткий отпор, он становился их подопытным кроликом. Они отслеживали у него возрастные изменения и показатели. Это было унизительно. Шило в одном месте мешало землянам принять тот факт, что Мегамозг — почти такой же человек, как они.       — Нет, не надо докторов! — запротестовал Мегамозг. — Прислужник уже обработал мне раны, нам это не впервой. Может, есть другое условие?       — Другого нет. Поверь, я догадываюсь, что информация в библиотечных книгах о тебе бралась не с потолка, и тебя наверняка замучили медицинскими процедурами, — каким-то извиняющимся голосом, словно в этом имелась доля ее вины, произнесла Роксана. — Но нам придется сложно, если ты не доверишься мне. Позволь помочь тебе.       — Ты зря беспокоишься. День-два, и само пройдет. У меня крепкий организм.       — Доктор просто сделает снимок руки. Если ушиб, то наложат повязку. Ничего страшного, я поеду с вами и буду рядом. Пожалуйста, ради меня. Хорошо?       — Хорошо, — переборол себя Мегамозг, — поедем. Ты сама-то как?       — Уже лучше. Таблетка обезболивающего, и ребра не болят. Главное, что не сломаны.       Роксана не могла похвастаться той же физической выносливостью, что и он, а придурошный Титан не церемонился, когда привязывал ее металлическим столбом к шпилю небоскреба. И Мегамозга удивляло, как при всех перенесенных нагрузках она умудрялась выходить на работу и в суд, а не взяла отгул.       Они позвали Прислужника.       — Отлично, шеф, давайте уйдем уже из этого театра дураков!       Прислужник чертовски угадал с театром! Мегамозг решительно покидал сцену, где только что разыграли последний акт его старой жизни. Затихали аплодисменты. Гасли софисты, которые он принимал за звездную карту, что вела его тридцать лет. Злодейский реквизит ненужным хламом громоздился на полу.       Мегамозг продвигался к выходу, на волю, и каждый шаг все больше пьянил. Он знал: первое время придется трудно. Нуждаясь в помощи, разрушенный город сотрясался в конвульсиях. По улицам проносился вой пожарных и полицейских сирен. Над домами до сих пор взмывали черные столбы дыма. Бандитская шушера, почуяв в этом хаосе раздолье, чинила беспредел, и экс-злодею предстоло загнать ее обратно за решетку. Но за пределами театра дышалось свободно, там Мегамозг был хозяином своей судьбы. Впредь ни погонь, ни одиночества, ни неба в клетку. Без тени сожаления он оставлял все это позади.       А за пределами театра — настоящая жизнь!