Ни шагу назад

Аранда быстро прибралась в своей огромной комнате — распихала вещи по шкафам, поправила покрывало, включила мягкое, приглушённое освещение вместо безжалостной лампы дневного света. Затем пулей вылетела в коридор и направилась в столовую. План был прост: взять как можно больше вкусняшек и устроить для своих девчонок самые классные посиделки, которые только видела эта чёртова база. Она вошла в столовую и облегчённо выдохнула: на ужине пока ещё никого не было. Идеально. Надо действовать быстро, пока не пришли все рекомы, чтобы не пришлось стоять в очереди и объяснять, зачем ей десять пакетов еды на одного человека. За стойкой шведского стола скучала довольно полная, круглолицая женщина. Она сидела на высоком стуле за кассой и лениво листала потрёпанную книгу в мягкой обложке. Завидев Аранду, она тут же подскочила, и её лицо озарилось такой широкой, радушной улыбкой во все тридцать два зуба, что Аранда на мгновение даже опешила от такого приёма. — Добрый вечер, мисс Спарент! — пропела женщина так, будто они были старыми знакомыми. — Что вам положить? Аранда невольно улыбнулась в ответ. Эта чрезмерная, почти материнская доброта обезоруживала. — Спасибо... Но мне нужно упаковать с собой. Желательно в пакет. Или в несколько. Женщина задумчиво посмотрела на неё исподлобья, явно что-то прикидывая в уме. — В комнате будете кушать, мисс? — Да. Вы же не против? — Аранда чуть наклонила голову, изображая вежливость. — Да что вы, какое против! — всплеснула руками женщина. — Сейчас всё организуем! Она ринулась куда-то в подсобку за пакетами, а Аранда принялась жадно разглядывать шведский стол. Сил после тренировки было мало, усталость давала о себе знать, да и девчонки наверняка проголодаются, несмотря на то, что у них тоже был ужин. Так что надо было брать много. Очень много. Когда женщина вернулась с кипой бумажных пакетов, Аранда принялась тыкать пальцем в желаемое: — Котлеты. Вот эти, побольше. Чипсы — сырные и с паприкой. Фрукты — вон те, жёлтые, и те, красные, и вон тот зелёный, мохнатый, его тоже. Макароны с сыром. Картошку фри. Наггетсы — всё, что есть. Лимонады — штук шесть, разных. И вот эти снеки — шоколадные батончики, орешки, сухофрукты... Женщина еле-еле уместила всё это добро в десять увесистых пакетов. Протянула их Аранде, всё с той же сияющей улыбкой. — Приятного аппетита, мисс Спарент! Заходите ещё! — Спасибо... — выдохнула Аранда и, подхватив пакеты, поплелась к выходу. Обратный путь пролегал через тёмные, гулкие коридоры. Аранда кралась, как диверсант в тылу врага, стараясь держаться в тени и избегать освещённых участков. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то из местных рекомов увидел грозного командира LOI-98, навьюченную десятью пакетами со сладостями и снеками. Репутация — штука хрупкая. Добравшись до номера и с облегчением захлопнув за собой дверь, она быстро сложила пакеты на пол и принялась за обустройство. Разложила мягкие пледы на кровати, расставила подушки — и на кровати, и на полу. Откупорила окно, впуская прохладный вечерний воздух. Разложила снеки по тарелкам, расставила бутылки с лимонадом. Комната преобразилась — из строгого армейского бокса она превратилась в уютное гнёздышко. Через полчаса в дверь постучали. Вернее, не столько постучали, сколько забарабанили, и тут же за дверью послышалось сдавленное хихиканье и шушуканье. Аранда улыбнулась и распахнула дверь. Девушки ввалились гурьбой — шумные, радостные, раскрасневшиеся после душа. Они тут же облепили командира, заключая её в коллективные объятия. — Наконец-то мы собрались! — Командир, мы так соскучились — Ура-а-а!! — Тихо! Тихо вы! — засмеялась Аранда, отвечая на объятия, но одновременно прикладывая палец к губам. — Нас услышат! Вы хотите, чтобы сюда припёрся патруль? Девушки прыснули и разбежались по комнате, занимая места. Кто-то плюхнулся на пуфики. Кто-то забрался с ногами на огромную кровать. Кто-то устроился на диване. А кто-то, не мудрствуя лукаво, постелил плед прямо на пол и сел, скрестив ноги, на большую пушистую подушку. Аранда быстро раздала всем тарелки со снеками. — Давайте перекусим, девочки. Команда с готовностью принялась уплетать угощение. Аранда обвела их взглядом, и где-то глубоко внутри, в том месте, которое она обычно держала под замком, разлилось тепло. В такой обстановке, в окружении этих лиц, ей казалось, что жизнь становится чуточку лучше. Что всё это — не зря. Она безумно любила свою команду. Любила проводить с ними свободное время. Любила каждую — со всеми их тараканами, странностями и недостатками. И никогда, ни за что не бросила бы никого из них. Вот сидит на подушке Зира — самая старшая в команде. Её рекомбинанту тридцать семь лет, и серебристые пряди в тёмных волосах придают ей какой-то особый, величественный вид. Она самая серьёзная и самая спокойная в отряде, настоящий якорь, о который разбиваются любые шторма. Но это не мешает ей быть задорной и решительной, когда того требует ситуация. Вот на кровати, поджав под себя ноги, устроилась Ланда — безумно смелая и бесстрашная девушка двадцати трёх лет. В свой первый же рабочий день, на первой же экспедиции, она врукопашную схлестнулась с На'ви и отрезала ему руку, когда тот попытался схватить её за горло. Тогда это было ужасно смешно — по крайней мере, теперь, вспоминая, они всегда хохотали. Вот Джина — компьютерный гений и по совместительству, кажется, самая умная и просвещённая в информационном поле из всей команды. Как-то раз они, с её помощью, ради шутки взломали телефон одного генерала, который приехал к ним в Сибирский корпус на проверку — очень смазливый и до жути душный тип. Они написали его бывшей, что он хочет к ней вернуться и всё осознал. И потом весь вечер шкерились по всему корпусу, пока генерал с красным лицом и воплями носился по этажам, разыскивая виновников сего торжества. Вот Оливия — самая популярная по своим габаритам девушка. Она была выше всех в отряде, даже выше Аранды, и весила, кажется, как две Аранды вместе взятые. Самая сильная и физически выносливая из всего корпуса, что сразу же понравилось командиру при первой встрече. А вот на диване разлеглась Клара — лучик солнца в этом царстве боевых амазонок. Она всегда знала, чем подбодрить Аранду и всю команду, всегда умела вовремя промолчать, а иногда и поссориться за своё последнее слово. Она была невероятно стеснительной, что выдавал вечный румянец на её щеках и глупая, смущённая улыбка, почти никогда не сходившая с лица. И, конечно, Бернет Скаво — главный провокатор, заноза в заднице и душа компании. Любила шутить, подкалывать и не на шутку бесить людей, но при этом была невероятно интересной, умела поддержать и подставить руку помощи, когда это действительно было нужно. Наверное, поэтому Аранда была расположена к ней чуть больше, чем к остальным. А ещё Бернет являлась местной звездой по подкатам ко всевозможным мужчинам. Как-то раз она даже замутила с братом Зиры, который приехал к ней на присягу в начале службы. Но потом он уехал, а Бернет осталась с... специфическими воспоминаниями. По её словам, Ричард каждый раз плакал, когда кончал во время секса с Бернет. Конечно, Зире они это не рассказали — совесть не позволила. Но когда Бернет поделилась этим с командой, все девушки чуть не обоссались от хохота. После этого они стали СОВСЕМ по-другому смотреть на её брата. И ещё множество других девушек, которые сейчас сидели в комнате командира. Аранда безумно их любила. Для неё они были семьёй. Самой настоящей опорой. Первое время девушки ели в тишине — по военному уставу есть полагалось молча, и это давно вошло в привычку. Но через пять минут первой не выдержала Бернет. Её лицо вдруг стало пунцовым. — Ладно! — воскликнула она, с шумом отодвигая тарелку. — Упросили! Я вам расскажу! Зира тут же рассмеялась: — А что ты такая красная? Ещё от тренировки не отошла? Джина залилась смехом и подхватила: — Она, наверное, в столовой горчицы перебрала! Ланда, давясь от смеха, добавила: — Я же тебе говорила — не борщить с горчицей? Бернет яростно зашипела на них, но глаза её сияли: — Да заткнитесь вы! — она обвела всех заговорщицким взглядом и выпалила. — Я сегодня иду на свидание! Повисла звенящая тишина. Девушки ошарашенно уставились на неё. Аранда проглотила котлету и, не веря своим ушам, переспросила: — Да ну нахер. С КЕМ?! Бернет лукаво улыбнулась, но ответила, адресуя слова всем, хотя её взгляд скользнул по Аранде: — Тот лысый реком, который вечно трётся возле полковника. Ну, с которым я сегодня столкнулась в зале. Он подошёл ко мне после тренировки. И пригласил на ужин. Сегодня. В комнате словно взорвалась бомба. Девушки радостно загомонили, заверещали, принялись дёргать Бернет за рукава, смеяться и кричать: — Ого! — Отхватила лысика!! Бернет, купаясь во всеобщем внимании, посмеялась и добавила: — Он мне по пути в номер сказал кое-что интересное. Оказывается, на базе полно девушек, которые... как он выразился... «будоражат их мужской ум». Аранда выгнула бровь с крайним скепсисом: — Мужской что?  Бернет цокнула языком: — Прекрати, командир! Ты же сама видела — тут тоже есть девушки. Но смотрят они на нас. На наш отряд. Аранда задумалась, перебирая в памяти обрывки воспоминаний. И действительно: в столовой, на собрании, на тренировке она видела других женщин. Неизвестных, молчаливых, каких-то затюканных и незаметных. Они старались не привлекать внимания, не высовываться. Но это не даёт мужчинам права смотреть только на отряд Аранды. Пусть клеятся к своим собственным бабам. Бернет вдруг резво вскочила с кровати: — Так, девчонки, я потом вам всё расскажу! В красках и подробностях! Она быстро обняла каждую — Зиру, Ланду, Джину, Клару, Оливию, остальных, — под возмущённые крики: — Куда ты нас бросаешь?! —Братву на хуи не меняют! — Ну ты и шлюха! Бернет последний раз вильнула хвостом, показала всем язык и скрылась за дверью. Девушки ещё несколько секунд смотрели ей вслед, а потом дружно рассмеялись и продолжили общаться уже без неё.

***

Бернет стремительно шагала по тускло освещённым коридорам, сверяясь с планшетом. Лайл отправил ей геолокацию своей комнаты — той самой, где, по его словам, сокамерник ушёл в ночной дозор и помещение будет полностью в их распоряжении. «Лучше всего посидеть и пообщаться именно там», — написал он. Никаких баров, никаких общих зон отдыха. Только его комната. Боялась ли Бернет идти неизвестно куда с неизвестным, по сути, мужчиной? Нет. Она уже давно и досконально изучила мужскую натуру. И твёрдо знала: если бы он хотел её изнасиловать или сделать что-то похуже, он бы не стал светиться перед всей её командой после тренировки, не стал бы при всех приглашать её, не стал бы сбрасывать ей на планшет подробный маршрут с геолокацией. Это было бы глупо. А глупцом он не выглядел. Мужчины — самые простые и предсказуемые существа, думала Бернет, сворачивая в нужный коридор. Их желания элементарны, их мотивы прозрачны. И этот явно хотел не убивать. Совсем другого. Она быстро добралась до нужной двери и, не колеблясь, открыла её. Внутри царил приглушённый, интимный полумрак. Единственная лампа на столе отбрасывала мягкий жёлтый круг света. Бернет сощурилась, привыкая к темноте, и тут же увидела его. Рекомбинант сидел за столом и уже смотрел на неё — ждал. Лысый. Достаточно симпатичный, с массивной челюстью и внимательными, чуть насмешливыми глазами. В военной форме, но без кителя — в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами, открывающими сильные предплечья. При виде девушки он тут же встал. Бернет быстрым, уверенным шагом подошла и пожала ему руку — крепко, по-мужски. — Привет, — выдохнул он. — Привет, — улыбнулась она и тут же покосилась на объёмный пакет на столе. Не спрашивая разрешения, она заглянула внутрь — и присвистнула. Вино. Коньяк. Водка. Ещё что-то в тёмных бутылках. И закуска — бургеры из столовой, завёрнутые в фольгу. — Это всё нам? — она изогнула бровь. Лайл хмыкнул и с иронией спросил: — Тебе восемнадцать хотя бы есть? А то меня потом твой командир пристрелит за совращение малолетних. Бернет лукаво улыбнулась и достала из пакета бутылку вина, покрутила её в руках. — Не знаю, — протянула она, глядя ему прямо в глаза, — не мерила. Мужчина прыснул от такой шутки и, качая головой, опустился за стол. Он ловко разлил вино по бокалам — один протянул ей. Они чокнулись и выпили. Первый час прошёл почти невинно. Они ели бургеры, запивая их коньяком, и разговаривали. О службе. О том, как она вообще здесь оказалась. О том, зачем их, женщин, перебросили на главную базу. О её планах, амбициях, о жизни в Сибирском корпусе. Лайл слушал, кивал, смеялся её шуткам, отпивал водку из стопки и смотрел. Внимательно. С интересом. С искрой, которая с каждым глотком алкоголя разгоралась всё ярче. Бернет смотрела на него и понимала: он очень даже красив. По-своему. По-мужски. Она не часто таких видела — настоящих, без показухи, без пафоса. Он не пытался пустить пыль в глаза, не строил из себя крутого. Просто был собой. И это подкупало. Ещё через час они сидели заметно ближе. Его рука уже совершенно свободно, по-хозяйски, блуждала по её коленке, чуть сжимая, поглаживая. Её ладонь гуляла по его спине, забиралась под ворот рубашки, касалась горячей, влажной от испарины шеи. Разговор окончательно свернул с делового русла в какое-то пьяное, интимное, шаловливое. Лайл отпустил очередную шутку — какую-то глупую, армейскую, про сержанта и прапорщика, — и Бернет загоготала, запрокинув голову. Смех разлился по комнате, ударил в голову вместе с коньяком. Она хохотала, а сама лихорадочно пыталась вспомнить какую-нибудь ответную шутку. Алкоголь стучал в висках. Мысли путались. И она ляпнула первое, что пришло в голову. — А у Аранды, кстати, на спине татуировка лилии! Лайл поперхнулся очередной стопкой водки. Закашлялся. Слёзы выступили на глазах. Он уставился на Бернет, хлопая глазами: — Татуировка... лилии? На спине? Цветка, что ли? — Ага! — Бернет засмеялась, кивая, и подсела ещё ближе.—А у меня на щиколотке! Красивая Роза. Мы их набили когда первый раз с ней напились!  Лайл растерянно погладил её коленку, всё ещё переваривая эту абсурдную информацию, и усмехнулся. Но у Бернет были совсем другие планы. Она уже почти не воспринимала его шутки и не понимала, что он говорит. В ней говорило только одно — жгучее, нарастающее желание близости с этим мужчиной. От него безумно вкусно пахло. Алкоголь смешивался с какими-то дорогими, пряными армейскими духами, и от этого коктейля у неё кружилась голова ещё сильнее. Его сильные, горячие руки блуждали по её колену, поднимались чуть выше. Его колени каждый раз случайно задевали её ноги под столом, и Бернет вздрагивала, тихо хихикала, закусывая губу. Его туманный, пьяный, полный желания взгляд прожигал её насквозь, и Бернет чувствовала, что сходит с ума. Она резко выхватила у него из руки стопку водки, опрокинула в себя, даже не поморщившись. Лайл ухмыльнулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Бернет была быстрее. Одним слитным, хищным движением она пересела к нему на колени. Её руки обвили его шею. И она впилась в его губы — жадно, требовательно, не оставляя пространства для сомнений. Лайл ответил мгновенно. Его рот раскрылся навстречу, поцелуй углубился. Руки сжали её ягодицы — крепко, властно, притягивая ещё ближе. Через секунду его язык уже вовсю хозяйничал у неё во рту, и у Бернет вырвался первый, сдавленный стон — низкий, гортанный, полный откровенного желания. Она с усилием оторвалась от него, тяжело дыша. Их лица были в считанных сантиметрах. Её губы припухли, глаза горели. — Ты хочешь меня? — выдохнула она, глядя ему прямо в зрачки. Лайл ухмыльнулся — пьяно, хищно, довольно. — Безумно хочу тебя трахнуть—ответил он низким, севшим голосом. И одним движением стянул с неё тонкую майку, отбрасывая её куда-то в сторону. Бернет даже не заметила, куда она улетела. Мужчина поднялся, удерживая её на руках, как пушинку, и в два широких шага пересёк комнату. Он уложил её на свою кровать, на скомканные, пропахшие им простыни, навис сверху. Он даже не успел расстегнуть ремень, как её рука скользнула вниз, под брюки, нащупала его член через ткань трусов — уже давно твёрдый, горячий, готовый — и сжала, начиная массировать сквозь ткань. Лайл сдавленно, низко простонал, насаживая девушку себе на колени и продолжая лихорадочно раздевать её — то, что ещё оставалось. Ткань трещала, пуговицы летели в стороны. Так и суждено было пройти этому вечеру. В то время как в одном крыле необъятной базы женский отряд уютно сидел в номере своего командира, уплетая снеки и болтая о всякой ерунде, в другом крыле одна очень предприимчивая брюнетка увлечённо изучала физиологию На'ви и процесс возбуждения рекомбинантов. На практике. С полным погружением в материал.