От чистого сердца

      К тому времени, когда пришла пора покидать пик учёных, владыка Аньдин окончательно расслабился и повеселел. Ло Бинхэ тоже был в приподнятом настроении, но по совершенно иным причинам. В тот вечер сомнения Шэнь Цинцю относительно пищевой ценности мяса монстров и кулинарных способностей его ученика были полностью развеяны: Ло Бинхэ приготовил истекающие ароматным соком маринованные ребрышки с лёгким супом из водяного кресса, чтобы нейтрализовать жирное послевкусие от мяса.       Им, пребывающим в идиллической обстановке Тихого пика, было неведомо, какие грандиозные перемены сотрясали сейчас всю школу за пределами их вершины. Ученики Байчжань наведались на каждый из пиков, за исключением Цинцзин, неся всем "благую весть". А именно: рассказ о том, как на самом деле обстояли дела и что скрывалось за обвинениями Шэнь Цинцю в предполагаемом разврате, а также о том, с какой самоотверженностью бесстрашный и героический владыка Цинцзин, рискуя собственной жизнью, спас своего шиди, который с самого начала только и делал, что враждовал с ним. Сказать, что это вызвало потрясение среди всех без исключения членов школы - ничего не сказать. За всё время угрюмый пиковый лорд ни словом не ответил на обвинения. Существовала, конечно, малая вероятность того, что Шэнь Цинцю не знал о подобных слухах, но это было крайне сомнительно, поскольку он был исключительно самолюбив и остро чувствовал чужую враждебность.       Это могло означать только то, что Шэнь Цинцю, не показывая вида, держал все переживания в душе, снося несправедливую клевету и молча страдая в одиночестве. Даже если подобные обвинения и не были в открытую брошены ему в лицо, невозможно было отрицать существование всеобщей неприязни к этому нелюдимому, замкнутому человеку, сторонившемуся в школе всех без исключения, включая её главу. Бытовало устойчивое мнение, что этот высокомерный бессмертный попросту смотрит на всех свысока, считая окружающих ниже себя и всех презирая, что, естественно, вызывало у них ответное негодование и отторжение. Но визит адептов Байчжань с их шокирующей правдой просветил всех, раскрыв им глаза на реальное положение дел: Шэнь Цинцю избегал общения с ними, потому что они не заслуживали доверия.       В течение следующих нескольких дней на пик Цинцзин потянулась вереница из нежданных посетителей, изрядно озадачив Шэнь Цинцю и приводя его в полное недоумение. Прибытие Ци Цинци его не удивило, в отличие от появления с нею Лю Минъянь. Когда боевая племянница принесла ему извинения от имени брата и поблагодарила за "спасительную милость", бессмертному стало ясно, что девушка, должно быть, узнала о случившемся от Лю Цингэ. Шэнь Цинцю лишь отмахнулся от её благодарности: ни к чему было юной деве её статуса всё это напыщенное расшаркивание. Он поскорее выпроводил обеих с пика, пока Ци Цинци не успела угнездиться поудобнее и не втянула его в очередную попойку.       Однако он терялся в догадках, что означают визиты остальных, все из которых были пиковыми лордами. Все они, как один, напустили туману, не сообщая об истинных причинах своего посещения, делая вид, что просто "проходили мимо" его пика и "решили заскочить", "совершенно случайно" нагруженные кучей подарков и сокровищ.       - Теперь у нас полным-полно продуктов! - Ло Бинхэ был вне себя от радости, глядя на ломящиеся от еды ящики с Цзуйсянь.       Но у Шэнь Цинцю от происходящего бежали мурашки. Не в силах понять причину необъяснимого поведения своих коллег, владыка пика решил, что пришла пора срочно паковать вещи. Хотя идея стать странствующим отшельником на постоянной основе была весьма заманчивой, для правильного воспитания Ло Бинхэ требовался надёжный источник ресурсов, которые могла предоставить лишь крупная школа уровня Цанцюн. Шэнь Цинцю не собирался уезжать навсегда, нет, он просто хотел сейчас оказаться подальше от своих эксцентричных собратьев с их странным поведением, которые наверняка замыслили что-то под видом внезапного приступа дружелюбия.       Он позвал Ло Бинхэ и всучил ему кисть и карту.              - Сейчас самое время нарисовать путь к компенсации, которую предложил старый гуй.       Воодушевлённый шицзуневым энтузиазмом, Ло Бинхэ немедленно принялся за дело: его кисть запорхала радостной бабочкой, намечая маршрут путешествия. Шэнь Цинцю время от времени поглядывал на карту, на его лице появилось сложное выражение, когда он увидел, как Ло Бинхэ выводит какие-то каракули.       - По словам Демона Сна, артефакт должен выглядеть вот так, - пояснил ученик.       Его шицзунь прищурился, смерив подозрительным взглядом неровный квадрат с пятью корявыми кругами по периметру. Сжав двумя пальцами переносицу, Шэнь Цинцю торжественно заявил: - Наконец-то появились признаки того, что усилия этого мастера не пропали даром.       Неграмотность бывших беспризорников - обычное дело, и он должен был испытывать облегчение от того, что Ло Бинхэ умеет писать правильно, а вот его рисунки, после шичэней и дней непрерывной практики, едва можно было разобрать. Чем бы ни был этот артефакт, больше всего он был похож на шкатулку. Возможно, пять кругов были либо ручками, либо каким-то символом, вырезанным на его крышке. Это всё, что смог сказать по рисунку бессмертный: без сомнения, - вершина в разгадывании им ребусов за всё время пребывания на посту владыки пика искусств.       - Этот ученик будет стремиться к ещё большим достижениям, чтобы оправдать потраченные на него усилия шицзуня! - Ло Бинхэ засиял от полученного комплимента, не замечая, как Шэнь Цинцю закатывает глаза, прикрывшись веером. Он-то хотел раскритиковать скорость обучения мальчишки, а тот воспринял его слова как похвалу! Такая наивность в один прекрасный день закончится для Ло Бинхэ смертью. За излишний энтузиазм нетерпеливый ученик был выставлен вон из бамбукового домика, с приказом собирать вещи.       Ло Бинхэ не знал, почему Шэнь Цинцю вдруг решил отправиться на поиски обещанной стариком компенсации, но дарёному коню в зубы не смотрят, особенно когда речь идёт о его шицзуне.       Тем более что пиковый владыка взял его с собой! Юноша отогнал от себя ненужные мысли, наскоро собрав вещевой мешок для предстоящего путешествия.       Он был на седьмом небе от счастья, когда узнал, что они покидают школу по-тихому, никого не поставив в известность, и Шэнь Цинцю тайно достал для них двух лошадей.       С трудом удерживая в груди рвущееся из неё бешено колотящееся сердце, Ло Бинхэ с дрожью в голосе спросил:       - Ш-шицзунь, разве не будет быстрее, если мы отправимся на мечах?       Он едва держался, чтобы не взорваться от радости при мысли о том, что шицзунь, наконец, будет только в его распоряжении. Ло Бинхэ вовсе не гнался за скоростью, и заставил себя произнести эти слова лишь для виду: чтобы сохранить мину благопристойного ученика.       - Этот мастер никуда не торопится.       Шэнь Цинцю собирался держаться как можно дальше от Цанцюн, по крайней мере, до тех пор, пока не убедится, что его боевые братья и сестры не пришли в себя и не перестали колобродить, творя необъяснимую дичь.       Поездка верхом была всё же быстрее, чем в карете, да и таскание за собой ящика на колёсах сильно помешало бы их намерению исследовать мистическое царство. Оставив для Мин Фаня письмо с инструкциями, чтобы вести дела на пике в его отсутствие, бессмертный вскочил в седло и пустил скакуна в галоп.       Лучше побыстрее слинять и скрыться от подозрительно ведущих себя коллег, пока никто из них не очухался и не понял, что Шэнь Цинцю попросту сбежал. Кто знал, какие злые намерения эти интриганы скрывают в своих рукавах?       - Почему шицзунь взял с собой этого Бинхэ?       Странную радость ученика, едва сейчас сохраняющего самообладание, чтобы выразить свое смирение и благоговение от того, что он стал "избранным", Шэнь Цинцю списал на особенности его восторженной и простодушной натуры. Но он помнил и знал: под этим бьющим ключом детским ликованием таилась тьма. Он уже сталкивался с ней во сне. Ло Бинхэ не желал раскрывать ни малейшей толики мрачной стороны своей души, и неважно, было ли это продиктовано искренним уважением или злонамеренными мотивами, пиковый владыка не стал допытываться.       - У тебя в сознании - образ искомого артефакта. Кого же мне брать с собой, если не тебя?       Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.