От чистого сердца

      Старый демон негодовал: подумать только, какой-то сопляк, которому он оказал такую невероятную милость, приняв в ученики, взял - и нахамил ему самым наглым образом! Мелочь пузатая! Он так разобиделся, что окутал негодного мальчишку противным удушливым туманом, чтоб знал, как грубить солидным и уважаемым демоническим старейшинам!       - Если тебя признали достойным, то это не значит, что всякая сопливая мелюзга смеет вытирать ноги об этого достопочтенного старца, выдвигая наглые и абсурдные требования, да ещё и в такой хамской форме! Думаешь, я не доберусь до твоей тощей задницы, чтобы как следует надрать её тебе?!       Но Ло Бинхэ не дрогнул. Хотя мальчик совсем недавно узнал о своем демоническом происхождении, он не поддался на угрозы: его глаза надменно и равнодушно взирали на старого демона, а в глубине зрачков плескалось что-то такое, от чего по нематериальному телу побежали мурашки.       - Старейшина посмел причинить вред моему шицзуню.       Одна фраза, сплюнутая сквозь зубы ледяным тоном, сказала старому кошмару всё, что он хотел знать о причинах поведения юноши. Взгляд Ло Бинхэ, прикованный к эфемерному образу старика, словно копьё, пронзал того насквозь.       - Ты мучил шицзуня у меня на глазах. И этот шифу ещё смеет рассуждать о том, что есть достойное или недостойное поведение?!       Раскат издевательского смеха, так похожего на смех означенного шицзуня, разнёсся по пространству сна. В сияющих сейчас холодным пламенем глазах Ло Бинхэ и в помине не было той светлой невинности, с которой он смотрел на Шэнь Цинцю.       - Ученику была бы цянь цена, если бы он позволил шифу уйти от ответственности за страдания шицзуня. Я по собственной воле постучался в двери школы Цанцюн и, несмотря на всё, что произошло ранее, шицзунь остаётся первым наставником, которого я признал. За что шифу обидел шицзуня, заставив этого ученика пройти через то, что пережил он? Шифу известно, каково мне было и что я чувствовал, потому что всё, через что я прошёл происходило на его глазах, и шифу должен был быть более чем осведомлён о том, что чувствовал шицзунь в лапах своих палачей! И всё же шифу не проявил ни капли снисхождения, и в его действиях не было даже малейшего намека на милосердие! И шифу ещё смеет после этого рассуждать о том, что демонам не чуждо чувство товарищества и хочет убедить этого ученика, что был великодушен, наказывая того, кто причинил ему боль?!       Улыбка, злая и жестокая - не улыбка - оскал! - смотрелась абсурдным диссонансом на всё ещё по-юношески нежном лице с обманчиво мягкими чертами. Но уже сейчас было ясно, что за чудовищный, колоссальный потенциал таит в себе этот пока ещё совсем юный демон. Старый кошмар внутренне содрогнулся при виде этой улыбки. Его шестое чувство не обмануло старика: он не ошибся, выбрав мальчишку. А юноша, не замечая всполохов в собственном начинающем алеть взгляде, послал последнее предупреждение этому Демону Сна, который ещё мог в будущем ему пригодиться.       - Шифу следует быть осторожным в присутствии этого ученика. Поскольку шифу известны мои воспоминания, то он должен в полной мере осознавать: всё, что касается шицзуня, для этого Бинхэ - красная линия. Любая попытка пересечь её с чьей-либо стороны будет означать абсолютный и бесповоротный разрыв всяких отношений с этим учеником. Итак... Что выберет этот шифу: убить этого ученика и отправиться на поиски другого преемника, компенсируя моему шицзуню те мучения, которые ты ему причинил, либо бежать, поджав хвост, и отказаться от идеи сделать этого скромного своим учеником.       Демон Сна едва сдержался, чтобы не разразиться нецензурной бранью. Вот паршивец! Этот маленький негодяй слишком долго ошивался в царстве людей, чтобы по достоинству оценить свалившийся ему на голову щедрый дар судьбы, в виде возможности обучения у этого достопочтенного старейшины! Однако, каков храбрец! Какая железная воля в стремлении противостоять любому по силе противнику! Решительный и неумолимый характер Ло Бинхэ был, несомненно, большим достоинством. Подобные качества следует взращивать в юных демонах с младых ногтей. Демонический старейшина не мог допустить, чтобы столь потрясающий потенциал пропал втуне ни за что ни про что, убитый человеческим воспитанием. С большой неохотой Демон Сна уступил, проворчав:       - Ладно, ладно! Этот старейшина признаёт, что твоему учителю тоже пришлось несладко. Он просто не ожидал, что этот заклинатель позволит себе так глубоко погрузиться в кошмар...       Обычно первой естественной реакцией жертв были сопротивление и борьба, что и продемонстрировал поначалу Шэнь Цинцю.       Чем сильнее они боролись, тем быстрее увязали в безумии - это был один из методов, с помощью которого демон заманивал в ловушку глупцов, осмелившихся бросить ему вызов. Те же, кто не понимал этого, были обречены бесконечно блуждать в кошмаре, медленно сливаясь с ним сознанием, пока не растворялись в нём окончательно. Это можно было бы отнести и к Шэнь Цинцю, если бы он не сохранял каким-то странным образом причудливое равновесие между погружением в воспоминания и пребыванием в здравом уме. Демон снов был вынужден признать, что не знает, как расценивать действия Шэнь Цинцю: считать ли их стойкостью или же слабостью, раз ему удалось сохранить рассудок после всех чудовищных мук, которые выпали на его долю. Если бы Шэнь Цинцю выдержал испытание до конца, полностью пройдя тот же путь, что и в прошлом, вплоть до резни и пожара в поместье, и не сошёл бы в конце с ума, сохранив здавомыслие, даже древний кошмар не смог бы сказать, что именно послужило причиной подобной аномалии.       Кроме ужасов поместья Цю, демон был откровенно удивлен тем, что этот необычный человек не обратился в итоге к демоническому совершенствованию, несмотря на то что был учеником бродячего "заклинателя с большой дороги", который вовсю практиковал тёмные искусства. По правде говоря, Шэнь Цинцю обладал уникальным талантом совершенствовать одновременно как демонические, так и светлые заклинательские техники, не будучи раздираем при этом противоречиями из-за разницы в практиках и сохраняя целостность. Людей с подобными способностями в мире были единицы.       Прошли века с тех пор, как он в последний раз посещал человеческое царство, и школ, в которых встречались подобные уникальные личности, и тогда можно было сосчитать по пальцам одной руки. Демон Сна понятия не имел, сохранились ли какие-то из них по сей день. Этих неортодоксальных школ, существовавших на грани праведных и тёмных практик, было мало ещё и потому, что путь таких заклинателей к истинной божественности был более тернистым, чем у тех, кто исповедовал стандартные методы совершенствования, принятые в заклинательском мире испокон веков.       - Твой шицзунь одержим своим совершенствованием, будучи физически ограничен и постоянно сталкиваясь с препятствиями, поэтому в качестве извинения я передам через тебя для него информацию о мистическом царстве, где есть артефакт, который позволит ему повысить его уровень. Теперь ты доволен?       Демон снов фыркнул, явно не в восторге от подобных двойных стандартов. Однако с присутствием в жизни Ло Бинхэ странной переменной, под названием "Шэнь Цинцю", у хитрого старика появились новые идеи относительно того, как испытать этого таинственного заклинателя. Существование артефакта было правдой, но сам артефакт представлял из себя одноразовую в общем-то ерунду, бесполезную для продвинутых совершенствующихся. А потому в глазах древнего демона ценности не представлял. Истинным сокровищем этого мистического царства была одна хитромудрая демоническая техника, для изучения которой не требовалось владение демонической энергией.       Если Шэнь Цинцю умудрится овладеть этой техникой, старый кошмар признает себя побеждённым и примет бессмертного как равного себе собрата в обучении Ло Бинхэ. Если же заклинатель потерпит неудачу и в результате погибнет, то вопрос с конкуренцией решится сам собой. В любом случае, он лишь предоставит шанс Шэнь Цинцю, и если тот согласится и примет предложение, то Ло Бинхэ не сможет обвинить его в том случае, если что-то пойдёт не так.       - Физически ограничен?       Ло Бинхэ вздрогнул, переваривая неожиданно свалившееся на него откровение, но старик поспешно перебил его:              - О твоем шицзуне мы поговорим в другой раз! Этого достаточно, чтобы успокоить его?       -...Я сообщу шицзуню о предложении шифу, и, если он его примет, этот ученик выразит шифу благодарность.              Шэнь Цинцю не стал более расспрашивать его относительно Демона Сна, сосредоточась на ответе на вопрос, заданный ему Ло Бинхэ. Юноша посчитал компенсацию старейшины де-факто принятой учителем, и знал, что старик тоже может наблюдать за их разговором.       - Сам факт рождения демонами ещё не делает их злом. Ха! Только у человека есть идиотская уверенность в том, что он - "венец творения" и пуп земли! А его существование - высшая ценность. Кроме рождения, существуют и иные способы того, как разумные существа могут стать демонами. Те же люди, если будут практиковать тёмные искусства или потерпят неудачу на своём пути Дао и свалятся в искажение ци... Путей к демонизации великое множество, но значит ли это, что во всех нас с рождения заложено демоническое семя? Если это так, то по логике праведников все существа без исключения от рождения - зло по определению. Единственное различие между нами - это склонность людей связывать себя моральными кодексами и законами. Демоны не являются большим злом, чем люди, только потому, что они не связаны человеческими нормами поведения.       Но человек в извращенном своём варианте мог в злобе своей дать фору любому демону.       Существование моральных ограничений лишь подстёгивало таких нарушать установленные границы и правила, разрушая, круша и ломая всё и всех на своём пути, только чтобы доказать, что никакие нормы морали им не указ. В результате от их первоначального человеческого облика не оставалось и следа. А демоны? Что демоны? Они просто-напросто с рождения следовали инстинктам и принятому среди них образу жизни. Их невольное зло было несоизмеримым, по сравнению со скрытым злом в искажённой душе человеческой.       Шэнь Цинцю вообще считал все эти высокопарные концептуальные рассуждения глупостью от начала и до конца. Столько высокомудрых текстов было написано человечеством за всю его историю, посвящённых сути добродетели и прочей подобной ерунде. Но все они как один - привет из прошлого. Кто может дать гарантию, что то, что сегодня считается добродетелью, завтра не будет восприниматься как порок?       - Думаешь, легче было бы различать добро и зло, если бы можно было ориентироваться на какие-то внешние признаки? Теоретизирование может завести человека в глубокие дебри. В конечном счете полагаться можно исключительно на свою собственную оценку чужих поступков. Мы уже видели, что богатые не всегда благородны, а обездоленные не всегда лишены морали. Мир не статичен, а время неумолимо, и все эти бессмысленные ярлыки нередко меняются на противоположные с его течением.       Ло Бинхэ сложил руки и благоговейно склонился перед Шэнь Цинцю, потрясенный его ответом.       - Этот ученик искренне преклоняется перед мудростью шицзуня. Шицзунь, должен ли этот ученик немедленно приступить к начертанию карты мистического царства, которую ему передал Демон Сна?       Ло Бинхэ был до глубины души поражен ответом пикового владыки: он едва сдерживал себя, чтобы немедленно не признаться учителю в своём происхождении, и был почти уверен, что шицзунь и глазом бы не моргнул, если бы узнал, но в последний момент разум возобладал-таки над эмоциональным порывом, не выдав тайны мальчика.       Шэнь Цинцю лишь махнул рукой: - На дворе глубокая ночь. Это не горит: завтра всё обсудим. Ложись, не то завтра этот мастер будет наблюдать, как этот невыспавшийся ученик клюёт носом на его уроке. Свободен.       Не чуя под собой ног от радости, воодушевлённый Ло Бинхэ покинул бамбуковый домик. Вернувшись к себе, он с удовольствием зарылся в свою постель и закрыл глаза. Вновь оказавшись во сне, он победоносно уставился на знакомый сгусток чёрного клубящегося тумана перед собой:       - Шифу ведь слышал, что сказал мой шицзунь?       - ...       - Мой шицзунь справедлив даже к демонам, отказываясь судить других, исходя только из их происхождения, и уча меня смотреть в первую очередь на поступки. А что сделал этот старейшина?       - ...       - Набросился как дикарь, ответив грубой силой из-за того, что, по его мнению, поведение моего шицзуня по отношению к нему было недостаточно уважительным. Шицзунь по природе своей отстранен и горд, он с достоинством несёт высокое звание владыки пика Цинцзин, сохраняя лицо в присутствии врага, а старейшина, словно базарная торговка, прицепился к ничтожной мелочи и, обидившись, причинил шицзуню незаслуженные страдания!       - Ладно, заладил: "шицзунь то" да "шицзунь сё"! Хватит уже шицзунькать! Уникум он, шицзунь твой! Доволен теперь?!       Демон Сна с размаху хлопнул себя по нематериальному лбу. И почему он чувствует себя, словно отец, выслушивающий от недовольной дочери нотацию за неосторожное слово в адрес её обожаемого супруга?