Семейные традиции

Она медленно приходит в себя, ощущая пульсирующую боль в висках. К болевому симфоническому оркестру в голове Гермионы присоединяется сухость во рту, странным образом напоминая о пустыне; язык словно стал на несколько размеров больше и с трудом отлипает от верхнего нёба. Кажется, каждое биение сердца отдаётся гулом в её черепе. С усилием приоткрыв заспанные веки, шатенка замечает нечто необычное — пару глубоких серых глаз, спокойно смотрящих на неё. Они напоминают грозовое небо, во взгляде Тома читается едва уловимая забота и любопытство. В памяти начинают вырисовываться обрывки воспоминаний: работа, нападение Рона, спасение Томом, позднее пробуждение и последующие поцелуи с Риддлом, сопровождающиеся призывами взять её. Щёки девушки покрываются розовым румянцем — реакция тела намного опережает осознание разума. Риддл слегка приподнимает уголки губ, демонстрируя кривую понимающую улыбку. Его глаза сверкают мягкой добротой, а движения уверенны, в конце концов, он находится на своей территории и всё складывается по его сценарию. Брюнет аккуратно поднимается с постели, дабы не тревожить Гермиону, непонимающе взирающую на него с долей паники во взгляде. Наклонившись, Том берёт с пола стакан с водой, заботливо протягивая его девушке. Глаза шатенки пару секунд бегают от лица мужчины к необходимому девичьему организму сосуду с жидкостью, после чего она быстрым движением выхватывает протянутый стакан, умудрившись не соприкоснуться с пальцами Риддла, и осушает его. Стакан оказывается зачарованным, так как по истечении пары мгновений вновь наполняется водой. Гермиона вновь прикладывается губами к стеклу, повторяя свои действия до тех пор, пока её тело и сознание не начинают сигнализировать о том, что жажда больше не беспокоит, а сама девушка наконец ощущает себя лучше. — Ты как, Герми? — решает не сдерживать своих порывов нежности мужчина, не видя никакого смысла придерживаться формальностей после вчерашнего и повеселевший от вида раскрасневшейся Грейнджер. Девушка медленно опускает взгляд, избегая встречи с глазами мужчины. Она осторожно приподнимается на постели, чувствуя лёгкую дрожь в руках, и тянется, чтобы поставить стакан воды на пол. Её волосы касаются плеч, создавая завесу, скрывающую смущённое выражение лица. — Я в п-порядке, — отвечает шатенка. Голос Гермионы звучит тихо и немного прерывисто — каждое слово даётся девушке с трудом из-за стыда за вчерашние события. Риддл мягко кладёт свои ладони на плечи девушки, в намерении расположить её к себе. Однако его прикосновение приносит лишь внутренний холод и ощущение тяжести. Она чувствует, как по коже пробегает неприятный озноб, а её единственное желание в момент близости — поскорее отстраниться, создавая между ними безопасное расстояние. «Почему же вчера я сгорала от его прикосновений?» — появляется мысль в голове девушки, которую она скоро отметает, считая ту глупой. — Гермиона, я понимаю, что ты была не в себе на фоне стресса, — рука Тома перемещается к её спутанным после сна кудрям. — Тебе не о чем переживать и стесняться. Мужчина с натянутой улыбкой медленно приближается, стараясь быть обаятельным. Однако его жесты кажутся неестественными, а глаза не излучают теплоты. Гермиона невольно отодвигается назад — Том вызывает неприятное чувство тревоги. Её внутренний голос подсказывает, что нужно уйти, ведь его улыбка скрывает что-то неискреннее. — Эм, хорошо… вернее, спасибо, мистер Риддл… — Просто Том, Гермиона, — деликатно поправляет мужчина, слишком несдержанно толкая шатенку в свои объятия. Брюнет обнимает девушку так, что его руки крепко обвиваются вокруг её шеи. Она ощущает их твёрдость, напряжённые мышцы под кожей, олицетворяющие силу и контроль. Это прикосновение не оставляет ей возможности для движения и вызывает ощущение беспомощности. Страх пробегает по позвоночнику шатенки, усиленный пониманием, что эти руки могут сжаться ещё сильнее, если она сделает неверный шаг. Или вдох. — Тебе не стоит ни о чём переживать, ты всегда можешь обратиться ко мне, — проникновенно шепчет в макушку Риддл, так, что ему хочется верить. Но отчего-то довериться у Гермионы не выходит. — Всё будет обязательно хорошо, — продолжает мужчина, щекоча дыханием кожу девушки. В густой темноте комнаты свет едва пробивается сквозь плотно задёрнутые шторы, превращая пространство в пугающий кокон тени. За окном раздаётся недоброе карканье птиц, добавляя тревожную ноту в и без того напряжённую атмосферу. Она давит ладонью на грудь Риддла, в безуспешной попытке отстраниться. Взгляд Гермионы лихорадочно скачет по комнате, будто ища спасение. Каждый раз её глаза натыкаются на зеркала, отражающие мрачную панораму беспомощности. В каждом отражении она видит, как её удерживает зловещий силуэт мужчины, от которого она тщетно пытается освободиться. Эти зеркала множат страх, заполняя пространство эхом её отчаяния. Её ладонь дрожит, а дыхание сбито, ей нужен этот глоток воздуха, чтобы унять внутреннюю дрожь и снова почувствовать контроль над ситуацией. Том, напротив, словно поглощён тьмой вокруг, его фигура кажется неестественно резкой в этом полумраке. Тишина в комнате напряжённо-густая, кожется, только и ожидает мгновения, чтобы разразиться чем-то страшным. Однако мужчина отпускает Гермиону, властно поглядывая на девушку сверху вниз. — Думаю, тебе хочется домой. У меня нет камина, а для аппарации ты слаба, — ровно выдаёт Риддл. — Я провожу тебя. Брюнет спокойно поднимается с постели и, стараясь вновь не пугать девушку, плавно направляется в другую комнату, оставляя её в тишине, чтобы она могла прийти в себя. Как только дверь за ним закрывается, Гермиона внезапно вскакивает с постели и спешит в ванную. Там она быстро приводит себя в порядок, расчёсывает волосы, освежает лицо и готовится к отбытию. Спустя некоторое время, окончательно завершив все приготовления, она решительно открывает дверь и выходит на кухню. Там она видит мужчину, который сосредоточенно занимается приготовлением панкейков. Это неожиданное зрелище шокирует её настолько, что удивление явно отображается на лице. Риддл замечает её реакцию и не может сдержать хитрый смешок. «Ставка была сделана правильно», — решает Том, вспоминая Гермиону, занимающуюся бытовыми делами самостоятельно, что является абсолютной глупостью по его мнению. Родовой эльф всё любезно приготовил, оставив для Тома немного заготовок, которые мужчина сейчас уничтожает в попытке создать видимость готовки. — Присаживайся, Герми, думаю, нам будет достаточно, — улыбается мужчина, выключая плиту. Благо, Эрл показал, как это делается, иначе Риддлу, буквально позавчера заполнившему предметами мебели полупустую кухню, пришлось бы несладко. Том бережно несёт тарелку с панкейками к столику у стены, где уже размещены две чашки чая и несколько угощений. Она осторожно подходит к столу, решив не пренебрегать гостеприимством хозяина, хотя внутри всё тянет домой. Они вместе усаживаются за стол, приступая к завтраку. — Вы не пользуетесь услугами домовых эльфов? — не выдерживает давящей тишины Гермиона. — Я вполне могу самостоятельно справляться с домашними заботами, — облизывая уголок рта от кленового сиропа, отвечает Риддл. На девушку обрушиваются воспоминания о ласках мужчины прошлой ночью, отчего шатенка неловко отводит взгляд, ощущая резкий прилив тепла в области груди. «Чёрт, я не понимаю себя», — возмущается Грейнджер. — Знаете, я тоже. И вообще выступаю против использования эльфийского труда без оплаты, — спонтанно произносит она, не понимая, откуда в ней желание пооткровенничать. Риддлу хочется рассмеяться ей в лицо. «Мерлин, ну не могло быть в ней всё идеально. Я думал, что жирный минус в виде её происхождения является уравновешивающим фактором, но это… Забавное создание даже не осознаёт абсурдность своего предложения». — Абсолютно согласен. Это безумно несправедливо по отношению к эльфам, — несмотря на внутреннюю истерику от веселья, серьёзно молвит Риддл. Девушка поднимает свои выразительные карие глаза на мужчину, в них читается тёплое расположение и искреннее уважение. Мужчина торжествует от удовлетворения очередным верным решением, но понимает, что времени немного. — Мне очень не хочется торопить тебя, но у меня важная встреча через час. Гермиона понимающе кивает, указывая взглядом на свою пустую тарелку. — Мы можем выдвигаться. Том и Гермиона осторожно покидают квартиру, замедляя шаги, чтобы не привлечь лишнего внимания. Дверь закрывается с тихим щелчком, они начинают двигаться по едва освещённой лестничной клетке. Мужчина ведёт девушку вниз, но не по прямому пути. Вместо этого они плавно петляют между этажами, словно избегая невидимых преград. Шаги отзываются эхом в гулкой тишине подъезда. Они быстро перемещаются с одного лестничного пролёта на другой, то замирая, то снова ускоряясь, словно герои запутанного лабиринта. Минуя очередной пролёт, Грейнджер ощущает, как нарастает волнение. Она старается запомнить повороты и количество пройденных ступеней, но вскоре теряет нить бесконечной спирали лестницы. Том уверенно продолжает вести её, и вскоре они достигают первого этажа. Наконец, яркий дневной свет обрушивается на них, когда они открывают дверь на улицу. Холодный воздух приносит ощущение свободы, однако девушка внезапно останавливается, её глаза широко распахнуты от изумления. Гермиона узнаёт эту улицу, эти знакомые здания. Дом, из которого они только что вышли, оказывается всего в нескольких метрах от её собственного. Её охватывает шок: как она могла не заметить раньше? Что это значит? Вопросы сменяют друг друга в голове, как калейдоскоп образов. Риддл обращает внимание на реакцию девушки и, уловив смятение на её лице, медленно улыбается. — Люблю маггловские районы, из-за этого нам нужно поторопиться. Прости. Гермиона подозрительно вглядывается в лицо мужчины, разыскивая следы притворства, но не может их отыскать. Брюнет слишком натурально отыгрывает роль молодого человека, не догадывающегося о соседстве с шатенкой. — Не нужно, Том. Это мой дом, — подбородком указывает вперёд она, холодея от мысли о столь близком расположении Риддла к её обители. Мужчина провожает Гермиону до её квартиры, кивая на каждое слово о достоинствах их места жительства с вежливой, но безучастной улыбкой. У входной двери они неловко прощаются: он слегка замешкался, сомневаясь в правильности решения покинуть её. Девушка закрывает дверь, внимательно проверяя замок и накладывая чары, словно опасаясь, что Том может войти без разрешения. Затем шатенка подходит к окну и видит, как он уходит, постепенно превращаясь в маленькое пятнышко на улице. Неожиданно Риддл останавливается и, обернувшись, бросает ей странную, пугающую улыбку, прежде чем исчезнуть, аппарируя. «До встречи в твоих снах, Гермиона», — в тот момент думает он, ведь той же ночью Том успел нанести очередной визит в жилище Грейнджер, где добавил новых чар на зеркала для передачи звука и разложил амулеты под её постелью, скрыв их от всех. «Больше никакого Рональда Уизли. Только я», — заканчивает мысль мужчина, вспоминая свою работу над памятью девушки в отношении бывшего молодого человека Гермионы. Ничего критичного, Том оставил почти всё в целости, напрочь стерев лишь то, что было связано с романтическим характером их отношений. Чуть позже Гермиона крепко спит, погруженная в мерцающий мир грёз, где реальность сливается с фантазией. В этом сне она оказывается в таинственном полумраке, где перед ней стоит он — предел мечтаний, воплощение всех желаний и надежд. Тому не нужно произносить ни слова, чтобы привлечь её внимание; его присутствие дышит волнующей магией. Словно наблюдая за сценой из фильма, она видит себя со стороны. Вот он наклоняется, и их губы встречаются в нежном поцелуе — момент, в который сосредоточено всё значение её сна. Внутри неё бушует буря эмоций: сердце стучит как безумное, наполняя грудь страхом и желанием увернуться от него. Но, странно, вместе с паникой приходит лёгкость, как будто беспокойство растворяется в круговороте счастья. Том контролирует её эмоции, развитие событий, частично мысли. Но не реакции. Её кожа покрывается мурашками от его прикосновений, а руки слегка дрожат, холодея от нервов. Но это неважно — каждое мгновение рядом с ним будто бы соткано из звёздной пыли и сладких мечтаний. Гермионе из сна невероятно хочется угождать Тому, быть идеальной только для него. Голова кружится от нереальности, а на смену тревоге приходит осознание — что-то не так. В тишине размышлений, словно дождь по крыше, барабанит одна навязчивая мысль, продиктованная желанием Риддла: «Он сделает её счастливой, даже если она сама не понимает, что ей нужно для счастья». Гермиона чувствует себя пленницей в собственном сознании. В её голове роятся чужие мысли, и она не в силах их остановить. Шатенка понимает, что всё происходящее неправильно, но каждый раз в намерении что-либо изменить наталкивается на невидимую стену. Ощущение беспомощности наполняет девушку. Она наблюдает за собой, как зритель в театре абсурда, где её тело подчиняется чужим приказам. Ужас и страх сжимают сердце: всё словно отдаляется, а она лишь больше теряет связь с настоящей собой, слыша более громкие наставления, сказанные её голосом в голове, но не принадлежащие ей. Гермиона желает проснуться от навязанного ужаса, но пути к спасению нет. Её крик застревает где-то внутри, не зная выхода. Все её желания растворяются, оставляя только тихое отчаяние.